Пенни Джордан

Любовь — первая и единственная

Пролог

— Какого черта ты вытворяешь, Сильвия? Что за игры на этот раз? — раздраженно воскликнул Рэн.

Сильвия судорожно вцепилась в его рубашку в отчаянной попытке заставить его выслушать, доказать ему, что она уже не ребенок, а женщина… женщина, которая любит его и хочет. А он взял и отбросил ее руки.

— Рэн, это не игра, — возразила Сильвия. Ее глаза заволокло слезами обиды. — Я хочу…

— О, я прекрасно знаю, чего ты хочешь, Сильвия, — жестоко перебил ее Рэн. — Ты хочешь, чтобы я затащил тебя в постель. Но сейчас мне не до… — Он запнулся, прошептав что-то непонятное, и повернулся к ней, так что свет внезапно упал на его лицо, подчеркнув аристократическую надменность профиля. — Твой сводный брат — один из моих лучших друзей и мой начальник, и…

— Алекс тут совершенно ни при чем, — яростно возразила Сильвия. Это только между нами, Рэн.

— «Нами»? «Нас» нет и быть не может, — безжалостно ответил он. — Ты еще школьница, Сильвия, а я взрослый мужчина.

— Но, Рэн, я люблю тебя, — отчаянно взмолилась Сильвия в последней попытке раскрыть перед ним свои чувства.

— Правда? — насмешливо протянул Рэн. — И как сильно? Как певца, по которому ты умирала полгода назад, или как пони, которого ты выпрашивала у родителей?

— Тогда я была еще маленькой, — ответила Сильвия.

Между ними лежало такое небольшое пространство — чуть больше метра. Если она позволит ему уйти, не попытавшись хотя бы…

Она решительно пересекла разделявшее их расстояние, застав его врасплох, прижалась к нему всем телом и обняла его так страстно и так крепко, что он уже не мог сбросить ее руки как несколько секунд назад.

— Рэн… — взмолилась Сильвия. Ее губы дрожали. — Рэн, пожалуйста…

Она почувствовала внезапный приступ дрожи, охвативший его тело перед тем, как она неумело поцеловала его в губы.

Его губы были твердыми и горячими, щетина на лице казалась возбуждающе грубой. В Сильвии разгоралось настоящее пламя; ее сердце билось так сильно, словно готово было разорваться от страсти.

— Рэн, — пылко простонала она и с невинным кокетством прильнула к нему.

Внезапно руки Рэна сомкнулись вокруг нее, не отталкивая как раньше, а удерживая в объятиях; его пальцы впились в нежную кожу предплечья, в то время как другую руку он запустил в ее длинные волосы.

У Сильвии закружилась голова и подогнулись колени.

Раньше ей казалось, что ее сердце бьется слишком быстро, но это ни в какое сравнение не шло с теперешним бешеным ритмом. Все ее существо было охвачено упоением.

Рэн! Рэн! Рэн!

Сильвия так сильно его любила, так сильно хотела. Она страстно прижималась к нему всем своим юным телом. Каждая ее клеточка изнывала от желания.

Она отчаянно хотела заняться с ним любовью. В последние несколько недель, пока они вместе очищали заросший пруд в поместье ее сводного брата, она взглянула на Рэна по-новому и влюбилась в него по уши, со всей страстностью и безудержным пылом своих семнадцати лет.

А теперь, после всех обид, вызванных его отказом, после его нежелания понять ее чувства, он обнимает ее, целует… хочет…

В ней разгоралось возбуждение. Ее груди жаждали ласк и прикосновений, о которых она читала только в любовных романах. Мысль о занятии любовью в кровати Рэна была пределом ее мечтаний. Она с готовностью приоткрыла рот, чтобы впустить внутрь его язык, но Рэн неожиданно оттолкнул ее, его лицо потемнело от злости.

— Рэн, чт-то… что случилось? — запинаясь, пробормотала она.

— Что случилось? Ой, ради бога… — буркнул он. — То, что ты спрашиваешь, еще раз доказывает… Ты еще ребенок, Сильвия… Полгода тому назад…

Сильвия до боли закусила нижнюю губу, заметив ярость в глазах Рэна, когда он провел ладонью по густым каштановым волосам.

— Прости… Я не должен был так поступать… — коротко сказал он.

Ее глаза наполнились слезами.

— Ты целовал меня, — дрожащим голосом напомнила Сильвия. — Ты хотел меня…

— Нет, Сильвия, — прошипел Рэн сквозь зубы. — Я хотел не тебя, а то, что ты предлагала. Я мужчина, и когда женщина сама приходит ко мне и предлагает секс… — Он умолк и покачал головой. — Ты все еще ребенок, Сильвия.

— Спорим, если бы ты оказался со мной в одной постели, то не говорил бы так, — с жаром возразила Сильвия и безрассудно добавила, — Я не ребенок, Рэн, и могу это доказать…

Он шумно выдохнул.

— Господи, ты хоть сама понимаешь, что только что сказала… предложила…?

— Я хочу тебя, Рэн… Я люблю тебя…

— Что ж, зато я не испытываю к тебе ни того, ни другого, — со злостью ответил Рэн; его лицо страшно побледнело под густым загаром. — И позволь мне предостеречь тебя, Сильвия: если ты и дальше будешь вешаться на шею мужчинам, рано или поздно какой-нибудь из них воспользуется твоим предложением, и обещаю, тебе это мало понравится. Ты слишком молода для сексуальных экспериментов, а когда подрастешь, выбери кого-нибудь, кто больше подходит тебе по возрасту, и не… Я мужчина, а не мальчик, Сильвия, и… скажем так, постельные упражнения с перевозбужденной и неопытной девственницей не могут дать мне ни удовлетворения, ни особой радости… Так что найди для своих игр кого-нибудь помоложе.

В первую секунду Сильвия хотела возразить, опровергнуть его слова, снова начать умолять или броситься к нему в объятия и доказать, что способна разжечь в нем страсть несмотря на свой возраст и недостаток опыта. Не в ее правилах было сдаваться без боя, но какое-то новое чувство, шевельнувшееся в душе, уберегло ее от очередного унижения. Вместо споров и просьб, сдержав слезы, она вскинула голову и решительно произнесла:

— Да, думаю, я так и поступлю…

Среди людей, работающих в поместье, был один парень, явно неравнодушный к ней. В последнее время, она, страстно увлеченная Рэном, совершенно его не замечала, но…

Ее глаза яростно вспыхнули. Рэн нахмурился.

— Сильвия, — начал он. Охваченная гневом, Сильвия даже не обернулась.

Ее незрелая, хрупкая любовь оказалась почти полностью вытесненной обидой, горечью и злостью.

Рэн!

Сильвия любила его, но чувствовала, что уже готова возненавидеть.

Первая глава

— Ты шутишь…?

Сильвия, нахмурившись, изучала записку, приколотую к папке с документами, которую только что вручил ей ее наниматель.

Ллойд Келмер IV был из той породы эксцентричных миллиардеров, которые, по мнению Сильвии, могли существовать только в сказках — в роли снисходительного и добродушного крестного папочки. Она познакомилась с ним на вечеринке, приглашение на которую получила через каких-то знакомых сводного брата. Сильвия пошла на ту вечеринку только потому, что чувствовала себя одинокой и потерянной после окончания учебы в колледже и переезда в Нью-Йорк. Они немного поболтали, и Ллойд рассказал ей о судебных тяжбах и потрясениях, которые ему пришлось пережить в процессе управления огромной и процветающей трастовой компанией, учрежденной еще его дедушкой.

— Старик с ума сходил по старым домам, и я, похоже, унаследовал эту страсть. Он и сам владел немалым имуществом и вошел во вкус, если понимаешь, о чем я. У него была плантация в Каролине, парочка французских замков и палаццо в Венеции, так что, естественно, он пришел к мысли вложить свои миллионы в восстановление и развитие старинных зданий, и теперь у Траста их пруд пруди по всему миру, а еще больше желающих, чтобы Траст их финансировал.

Сильвия, знающая не понаслышке о проблемах своего сводного брата, связанных с управлением его крупным поместьем в Англии, очень заинтересовалась рассказами Ллойда, но все же ее удивило полученное через несколько дней предложение поступить к нему на работу в качестве личного секретаря.

Сильвии было уже далеко не семнадцать, и она успела излечиться от своей детской наивности и избалованности. Ллойду перевалило за шестьдесят, и похоже, его великодушное предложение не несло в себе никаких тайных мотивов. Но все же первое, что сделала Сильвия, это позвонила сводному брату в Англию и спросила совета.

Неожиданный и, к несчастью, краткий приезд Алекса и его жены Молли и их разговор с Ллойдом подтолкнул Сильвию к положительному решению, о котором она за прошедший год ни разу не пожалела.

Ее работа оказалась интересной и захватывающей, и не оставляла времени даже для малейшей передышки, не говоря уже об отношениях с противоположным полом, но Сильвию это не волновало. Пока что, из своего опыта общения с мужчинами она сделала вывод, что ничего в них не понимает. Сначала она по уши влюбилась в Рэна и получила от ворот поворот, а затем подвергла себя и свою семью жуткой опасности, по-дурацки связавшись с Уэйном.

Они с Уэйном так и не стали любовниками, и она с самого начала знала о его махинациях с наркотиками, но, как некогда внушила себе, что Рэн ее тоже полюбит, так и на этот раз убедила себя в том, что Уйэн всего лишь несчастный человек, нуждающийся в защите и утешении.

В обоих случаях Сильвия ошибалась. Рэн мог чувствовать к ней все что угодно, но любовью там и не пахло. А Уэйн… что ж, к счастью, он навсегда исчез из ее жизни.

Новая работа отнимала у нее все время и все силы. Каждое новое «приобретение» Траста нужно было осмотреть, тщательно исследовать и безболезненно довести до того же уровня, что и остальные здания, финансируемые Трастом.

Сильвия знала, что ее начальник очень субъективен в своем подходе к поиску новых владений, из-за чего некоторые служащие смотрели на него косо. Принимая решения, Ллойд руководствовался «чутьем», а из-за его причуд Сильвия чувствовала необходимость заботиться о нем почти по-матерински.

По крайней мере так было до сих пор.

Вернувшись из шестинедельной поездки в Прагу, где она оформляла передачу в собственность необычайно красивого, но страшно запущенного дворца восемнадцатого века, Сильвия к своему ужасу обнаружила, что в ее отсутствие Ллойд сделал еще одно приобретение в виде Хавертон-Холла, огромного поместья в Дербишире.

— Но, Сильвия, это же настоящее сокровище, прекрасный образец английского неоклассицизма, — заявил Ллойд, заметив непреклонное выражение ее лица. — Обещаю, тебе понравится. Джена уже заказала тебе авиабилет в Лондон на послезавтра. Я думал, ты обрадуешься. Ты же недавно сама говорила, как тебе хочется навестить сводного брата, его жену и их сына… Кстати, о доме… Я говорил тебе, что парень, получивший его в наследство, знаком с твоим сводным братом? Вроде бы он пожаловался твоему брату на проблемы, которые на него свалились вместе с наследством, и Алекс предложил ему связаться со мной… Сначала я сомневался. Все-таки у нас уже есть этот милый домик эпохи короля Георга возле Брайтона, но ради Алекса я решил слетать в Англию и посмотреть.

Сильвия прикрыла глаза, выслушивая перечисления достоинств и недостатков Хавертон-Холла.

Как объяснить, что ее беспокоит не дом, а его хозяин?

Хозяин…

Вот это имя на первой странице отчета… Хавертон-Холл… Владелец… Сэр Рэнульф Кэррингтон. Теперь уже сэр Рэнульф, а не Рэн… Впрочем, титул не произвел на Сильвию особого впечатления. Чему удивляться, если ее сводный брат — граф?

Естественно, она знала о неожиданно свалившемся на Рэна наследстве. Когда она приезжала домой на Рождество, все только об этом и говорили, тем более что Рэн, ставший владельцем собственного поместья, уволился с должности управляющего.

Наследство оказалось неожиданностью для всех, и тем более для самого Рэна. Его двоюродному брату едва исполнилось сорок лет, и он был совершенно здоров. Естественно, никто и представить не мог, что его свалит в могилу острый сердечный приступ.

Сильвия, вежливо улыбалась, выслушивая новости, но не проявляла особого любопытства. Меньше всего ей хотелось тратить время на сплетни о Рэне.

Его жестокий отказ был давно и благополучно забыт, но… каждый раз, возвращаясь в дом своего брата, Сильвия с болью вспоминала себя семнадцатилетнюю.

Естественно, она до чертиков надоела Рэну со своей безответной любовью, но все-таки он мог бы обойтись с ней более мягко, а не…

Сильвия вспомнила, что Ллойд ждет ее ответа. Разве может она, как подсказывают ей инстинкты, полностью отказаться от общения с Рэном? Конечно, нет. Теперь она стала взрослой женщиной, женщиной, гордящейся своим профессионализмом, женщиной, которая за годы жизни в Нью-Йорке вместе с внешним лоском приобрела чувство собственного достоинства и решительность. Она любит свою работу и искренне верит, что дело, которым занимается Ллойд, стоит любых усилий.

Если честно, Сильвия обожала смотреть, как здания, приобретенные Ллойдом, возрождаются из самого жалкого состояния к блеску былой славы… Наверное, это свидетельствовало о ее идеализме, или даже о глупой романтичности, но глядя, как эти некогда роскошные дома восстают словно феникс из пепла, она испытывала настоящий душевный подъем. Сильвия прекрасно понимала Ллойда и с иронией подозревала, что поработав несколько лет назад с Рэном в поместье брата, она именно тогда осознала, насколько важно оберегать природу и архитектурные сооружения.

Однако в обязанности Сильвии входило не только разделять энтузиазм Ллойда, но и убеждаться в разумности приобретений Траста, в том, чтобы деньги не спускались на ветер — к этому вопросу Сильвия подходила со всей ответственностью. Не было ни одного проекта, ни одного счета, который бы Сильвия не проверила самым тщательным образом. В результате даже бухгалтеры Траста очень одобрительно отзывались о ее внимании к мелочам и великолепно поставленному учету.

В качестве примера можно вспомнить возражения Ллойда, когда при восстановлении Венецианского палаццо, он предпочел алый шелк, а Сильвия — золотой.

— Алый почти в два раза дороже, — строго заявила Сильвия и подкрепила свои слова весомым аргументом, — Кроме того, судя по документам, которые нам удалось найти, эта комната первоначально была оформлена в золотистых тонах…

— Ну, золото так золото, — со вздохом согласился Ллойд.

Зато Сильвии пришлось уступить, когда через пару недель после возвращения из Венеции Ллойд преподнес ей набор очень дорогих кожаных чемоданов, обитых так, как умеют делать только в Италии.

— Ллойд, я не могу это принять, — вздохнув, возразила Сильвия.

— Почему? Разве у тебя сегодня не день рождения? — Естественно, Ллойд был прав, и Сильвия сдалась.

Но на Рождество, когда Молли принялась восхищаться чемоданами, Сильвии пришлось оправдываться перед сводным братом:

— Я не хотела брать, но Ллойд бы обиделся. Алекс, ты считаешь, я должна была отказаться…? Если ты…?

— Сильвия, чемоданы прекрасны, и ты имела полное право их принять, — мягко заверил ее Алекс. — Да кончай психовать, малявка, скомандовал он наконец.

«Малявка»! Только Алекс называл ее так, и услышав это обращение, она чувствовала себя… защищенной и окруженной заботой.

Защищенной и окруженной заботой? Она взрослая женщина и способна сама защитить себя, сама позаботиться о себе. Разозлившись, Сильвия вновь взглянула на папку, которую держала в руках.

— Ты недовольна? — спросил Ллойд, покачивая головой. — Посмотрим, Сильвия, что ты скажешь, когда увидишь этот дом. Тебе понравится. Это прекрасный образец…

— Мы уже почти исчерпали годовой бюджет, — строго возразила Сильвия, — и…

— И что? Значит, просто увеличим финансирование, — ответил Ллойд с обычным добродушием.

— Ллойд, — возмутилась Сильвия, — ты говоришь о черт знает каком количестве миллионов долларов… Траст…

— Траст — это я, — мягко возразил ей Ллойд, и Сильвия знала, что это правда. Но все равно она окинула его насмешливым взглядом, в ответ на который Ллойд высокомерно ответил, — Я делаю то, что хотел от меня старик…

— Покупая догнивающую хибару посреди Дербишира?

И все же последнее слово осталось за Ллойдом.

— Тебе понравится, Сильвия… Обещаю!

Сначала Сильвия хотела пожаловаться на занятость, чтобы он нашел кого-нибудь другого для работы с этим проектом, но так поступить ей не позволила гордость — та самая гордость, благодаря которой она с высоко поднятой головой встретила и отказ Рэна и все последовавшие за этим события.

На этот раз они с Рэном столкнутся как равные, и теперь… теперь…

Что теперь? Теперь она не позволит ему обидеть себя. Теперь ее отношение к нему будет холодным, отстраненным и полностью деловым.

Теперь…

Сильвия зажмурилась, ощутив приятное предвкушение. В последний раз она видела Рэна три года назад — он неожиданно приехал в аэропорт, когда она улетала на учебу в Америку. Она запомнила свое изумление при виде Рэна и резкий прилив желания.

Она все еще оставалась наивной и уязвимой, и частично продолжала верить, что он передумает… Но, естественно, он не передумал. Он всего лишь хотел убедиться, что она и вправду уезжает из страны и из его жизни.

Алекс, конечно, знал о подростковой влюбленности Сильвии в его друга и управляющего, но это было далеко не все. Он понятия не имел о том постыдном происшествии, случившемся во время учебы Сильвии в английском университете.

Об этом не знал никто. Только она и Рэн. Сейчас все это ушло в прошлое, а во время следующей встречи с Рэном превосходство будет у Сильвии — теперь уже она сможет отвечать отказом на его просьбы, а ему придется умолять и пресмыкаться перед ней.