— Они купили себе потрясающий летний дом.

— Да, это верно. — Лилли тоже оглядела комнату, словно оценивая надежность конструкции. — Мы тут продержимся, да? Я хочу сказать, пока буря не утихнет.

— Откуда поступает вода?

— Из резервуара на плоскогорье где-то посредине между домом и городом.

— Надеюсь, трубы еще не замерзли.

Лилли обогнула буфетную стойку, отделявшую жилую комнату от кухни.

— Вода у нас есть, — объявила она, открыв кран.

— Есть, во что ее набрать?

— Кухонная утварь была продана вместе с домом.

— Начинай заполнять все горшки и кастрюли, какие есть. Нам нужно собрать как можно больше питьевой воды, пока трубы не замерзли. Хорошо, что ты захватила собой всю эту еду. С голоду не умрем.

Лилли нашла глубокий сотейник, в котором когда-то готовила индейку на День благодарения[11], и поставила его в раковину под открытый кран. Вернувшись в комнату, она указала на камин:

— Дрова сложены на крыльце.

— Да, но пока мы входили, я заметил, что они отсырели и бревна не расколоты.

— Наблюдательность — ценная черта.

— У меня действительно есть способность не упускать детали.

— Да, я заметила.

— Когда?

— Что — когда?

— Когда ты заметила, что у меня есть способность не упускать детали? Сегодня или в тот день прошлым летом?

— Думаю, оба случая сыграли свою роль. На подсознательном уровне, — пояснила Лилли, а сама подумала: интересно, каких именно деталей, касающихся ее особы, не упустили его пронзительно-синие глаза в этот вечер и в тот памятный день в прошлом июне?

— Зачем ты ему звонила?

Этот вопрос показался ей настолько неуместным, что Лилли растерялась. Она взглянула на свой сотовый теля фон, который положила на кофейный столик, чтобы сразу достать, если он зазвонит.

Не давая ей времени для ответа, Тирни продолжал:

— Я слыхал, ты развелась.

— Мы развелись.

— Так зачем же ты ему звонила?

— Датч теперь работает начальником полиции Клири.

— Об этом я тоже слыхал.

— Это его работа — разбираться с экстренными ситуациями, вызванными бурей. У него есть и власть, и возможности чтобы организовать помощь и вызволить нас отсюда.

Тирни несколько секунд молчал, потом бросил взгляд на дверь.

— Никто сюда сегодня не придет. Ты это понимаешь?

— Да, думаю, сегодня мы предоставлены сами себе, — кивнула Лилли. Ей вдруг стало неловко, и она глубоко засунула руки в карманы пальто. — Ой, аптечка! — вскрикнула она, нащупав коробочку в кармане. — Я чуть не забыла.

Лилли вытащила ее из кармана. Это была маленькая белая пластмассовая коробочка с красным крестом на крышке, из тех, что заботливые мамаши кладут в рюкзачок своим дочкам перед походом или баскетбольным матчем. Лилли открыла ее и осмотрела содержимое.

— М-да, негусто. Но тут есть салфетки с антисептиком, можно хотя бы прочистить рану. — Она взглянула на него в нерешительности. — Хотите сами снять шапочку или доверите мне?

— Лилли?

— А?

— С каких это пор мы стали на «вы»?

Она смущенно пожала плечами:

— Ну, я не знаю… Мне кажется, это как-то больше подходит… к обстоятельствам.

— А обстоятельства состоят в том, что мы застряли здесь на неопределенное время и друг без друга нам не выжить, верно?

— Согласитесь, положение весьма неловкое.

— Почему неловкое?

«Он что, действительно не понимает или дурака валяет?» — нахмурилась Лилли.

— Потому что, если не считать того дня на реке, мы практически незнакомы.

Он встал и медленно подошел к ней, заметно пошатываясь.

— Если ты считаешь, что мы друг другу чужие, значит, тот день на реке запомнился тебе не так, как мне.

Она отступила на шаг и покачала головой, то ли прогоняя воспоминания о ярком солнечном дне на реке, то ли отстраняясь от него. Что ею двигало, она сама не знала.

— Послушай, Тирни…

— Слава тебе господи! — Он ослепил ее своей заразительной улыбкой, которая, увы, слишком хорошо запомнилась ей с прошлого лета. — Я опять стал просто Тирни.

* * *

— Тирни? — переспросил старший специальный агент Кент Бегли.

— Так точно, сэр. Бен Тирни, — подтвердил специальный агент Чарли Уайз.

В ставке ФБР в Шарлотте у Чарли Уайза было прозвище Филин, и все называли его именно так. Он носил очки в черепаховой оправе с толстыми круглыми линзами, поэтому прозвище прижилось. Филин, как известно, символ мудрости, поэтому Чарли Уайз не обижался.

И вот сейчас Бегли вглядывался сквозь эти толстые линзы прямо в немигающие глаза Филина, гипнотизируя его одним из своих «фирменных» пронизывающих взглядов. Подчиненные называли этот жуткий взгляд «яйцерезкой». Разумеется, за спиной у Бегли.

Бегли был человеком глубоко верующим, у него всегда под рукой была Библия с его собственным именем, вытисненным золотом на черном кожаном переплете. Книга выглядела потрепанной и зачитанной. Он часто цитировал ее наизусть.

Одним из моральных запретов в строгой системе ценностей старшего спецагента Бегли был запрет на употребление непристойности или грубых намеков на секс в разговоре. Он не спускал такого никому и уж тем более не терпел ничего подобного от своих подчиненных — мужчин или женщин. Сам он прибегал к грязным словам, только когда считал их абсолютно необходимыми для доходчивого изложения своих мыслей. То есть примерно раз в десять секунд.

Филин был надежным, способным и хладнокровный агентом. Он никогда не терял присутствия духа и не так часто, не так сильно, как другие, трепетал под «яйцерезкой» старшего спецагента Бегли. Никто не знал, каковы показатели Филина в стрельбе, но он считался одним из ведущих специалистов по компьютерным делам. Он прекрасно умел вести поиск, в этом деле ему не было равных. Уж если Филин не мог выудить нужные данные, значит, таких данных просто не существовало в природе.

Он, не дрогнув, встретил свирепый взгляд своего шефа.

— Я уже несколько дней изучаю Бена Тирни, сэр. Всплыли кое-какие любопытные факты.

— Я слушаю.

Бегли указал ему на стул напротив себя, но, поскольку он продолжал сверлить Филина взглядом, тот счел за благо начать свой рапорт стоя.

— За последние два года Бен Тирни довольно часто посещал округ Клири и прилегающие районы. Он останавливается там на две-три недели, иногда на месяц, потом уезжает.

— Там, в горах, много народу толчется, — заметил Бегли. — Отпускники. Туристы.

— Мне это известно, сэр.

— Так что же делает его таким особенным? Его визиты в Клири совпадают с датами исчезновений?

— Да, сэр, совпадают. Он останавливается на турбазе в двух милях от центра города. Индивидуальные коттеджи с кухоньками и верандами, с видом на озеро и водопад.

Бегли кивнул. Он хорошо представлял себе место, описанное Филином. Таких турбаз в округе было множество: небольшие горные общины в штате Северная Каролина жили в основном за счет туризма, привлекая любителей охоты, рыбалки, а также пеших и байдарочных походов.

— Менеджер турбазы показал, что мистер Тирни всегда резервирует самый большой коттедж. Номер восемь. Две спальни, жилая комната с камином. И вот что мне кажется примечательным: он всегда сам производит уборку в своем коттедже. Вне зависимости от срока пребывания он сам дважды в неделю забирает чистое постельное белье на стойке регистрации и отказывается от ежедневных услуг уборщицы.

— Ну, Филин, это еще не дымящийся «кольт».

— Но это подозрительно, согласитесь.

Бегли встал из-за стола и подошел к большой деревянной подставке, которую Филин заранее принес к нему в кабинет. На подставке была закреплена пробковая доска, и ней были пришпилены фотографии пяти женщин, пропавших в окрестностях Клири, а также данные, собранные на каждую из них: дата рождения, водительские права, номер карточки социального страхования, дата исчезновения, описание внешности, ближайшие родственники или близкие друзья, интересы и увлечения, вероисповедание, образование, банковские счета и другие источники дохода (все они остались нетронутыми), последнее местонахождение и еще все то, что могло бы помочь в розыске женщин или неизвестного похитителя, получившего прозвище Синий.

— А этот Тирни подпадает под психологический портрет серийного сексуального маньяка?

Хотя еще не было точно установлено, что пропавшие женщины стали жертвами сексуального нападения, рабочая версия гласила, что мотив похищения был именно таков.

— Да, сэр. Белый держится особняком, предпочитает одиночество. Один недолгий брак. Разведен.

— Бывшая жена?

— Снова вышла замуж.

— Подробности брака и развода?

— Перкинс добывает для меня подробности. Он копает.

— Дальше.

— Сорок один год. Паспорт гражданина США, водительские права выданы в Виргинии. Рост шесть футов три дюйма, вес сто восемьдесят пять фунтов. Во всяком случав столько он весил, когда обновил права два года назад. Волосы черные, глаза синие. Чисто выбрит. Никаких татуировок или видимых шрамов.

Управляющий турбазой говорит, что он вежлив и нетребователен, щедро дает чаевые горничной, хотя не пользуется ее услугами. Расплачивается единой кредитной картой. Использует ее практически для всех платежей и пополняет счет каждый месяц. Никаких непогашенных долгов. Никаких недоразумений с налоговой службой. Ездит на джипе «Чероки» последней модели. Регулярно платит страховые взносы и проходит техосмотр.

— Образцово-показательный гражданин. Прямо-таки столп общества.

Несмотря на свое замечание, Бегли прекрасно понимал, что под маской образцово-показательного гражданина может скрываться преступник, психопат или социопат. За свою долгую карьеру он перевидал немало монстров в самом благопристойном обличье.

Была, например, в его практике женщина, овдовевшая шесть раз, прежде чем кому-то пришло в голову расследовать столь невероятное совпадение. Своих мужей она убивала изобретательно и нешаблонно, но самым замечательным в этом деле был движущий мотив: она просто обожала устраивать похороны! Она была пухленькой, как откормленная индюшка, и хорошенькой, как персик. Никто не заподозрил бы, что она способна убить хотя бы муху.

Или, скажем, мужчина, который на Рождество регулярно изображал Санта-Клауса в торговом центре по соседству со своим домом. Добродушный, веселый, приветливый со всеми, кто его знал, он сажал детей на колени, спрашивал, что они хотят получить в подарок на Рождество, раздавал сладости, говорил им, чтобы вели себя хорошо и не шалили. В то же самое время он выбирал среди детей одного, которого позже насиловал, расчленял и вывешивал различные части тела в рождественских чулках на своей каминной полке.

Бегли привык ничему не удивляться. И уж тем более не его удивить предполагаемый похититель женщин, отличающийся вежливыми манерами, щедро дающий на чай и оплачивающий счета вовремя.

— Как насчет друзей? — спросил Бегли. — Кто-нибудь навещает его в арендованном коттедже?

— Никто. Если позволите процитировать мистера Гаса Элмера, управляющего турбазой: «Он сам по себе».

Бегли внимательно взглянул на фотографию Лорин Эллиотт, третьей пропавшей женщины. У нее был скверный перманент и добрая улыбка. Ее машину нашли на стоянке шашлычной под открытым небом, на полпути между клиникой, в которой она работала медсестрой, и ее домом. Она не востребовала заказанную накануне по телефону порцию мяса на ребрышках.

— Какое место Бен Тирни называет своим домом?

— У него есть кондоминиум в Виргинии, на самой границе округа Колумбия [12] , на этот адрес он получает почту, — ответил Филин. — Но Тирни редко там бывает. Он все время в разъездах.

— А мы знаем почему? — повернулся к нему Бегли. Филин перебрал кипу бумаг, которую принес с собой, и извлек из нее популярный журнал для любителей спортивных состязаний и развлечений на открытом воздухе.

— Страница тридцать семь.

Бегли взял журнал и перелистал страницы. На тридцать седьмой был напечатан репортаж о путешествии на плотах по реке Колорадо.

— Он — писатель-путешественник, — пояснил Филин. — Занимается экстремальным туризмом, ездит в экспедиции, пишет о них, продает статьи в журналы, специализирующиеся на такого рода вещах. Альпинизм, походы с палатками, дельтапланеризм, подводное плавание, путешествия на собачьих упряжках. И так далее в том же духе. Что ни назовите, он все перепробовал.

Репортаж сопровождался цветной фотографией: двое мужчин на каменистой речной отмели на фоне белых шипящих порогов. Один из мужчин был бородатый, коренастый, ростом гораздо ниже шести футов трех дюймов. Подпись под снимком гласила, что это проводник.

Второй соответствовал описанию Тирни. Широкая белозубая улыбка на удлиненном загорелом лице. Растрепанные ветром черные волосы, икроножные мышцы, твердые, как бейсбольные мячи. Рельефная мускулатура рук. Плоский живот, похожий на стиральную доску. Ни дать ни взять Давид работы Микеланджело в плотных холщовых шортах.

— Ты что, издеваешься надо мной, мать твою? — грозно нахмурился Бегли. — Да такого парня женщины забрасывают своими трусиками.

— Тед Банди [13] имел репутацию дамского угодника, сэр.

Бегли фыркнул, признавая справедливость замечания подчиненного.