— Р-р-р. Вначале все было совсем по-другому, — проворчал он. — Но эльфы создали демонов. Тогда все изменилось. Фр-р-р. Глупые эльфы. Они сами обрекли себя на заточение.

Он произнес это с такой горечью, что Рен решила оставить разговор. Тем не менее она все еще не была уверена в правдивости рассказов иглокота. Эльфы всегда заботились о других, исцеляли, они не могли создать чудовищ. Трудно поверить, что именно они превратили райское место в болото. Наверное, Стреса больше придумывает, чем знает, и она не должна делать никаких выводов, пока не увидит все сама.

Подъем возобновили на рассвете. С таким же трудом, как и накануне, они карабкались по скалам, цепляясь за острые камни, и вглядывались в пелену тумана. Несколько раз начинался дождь, и они промокли до нитки. Вверху жара начала спадать, но было так же сыро. Рен еще чувствовала слабость после лихорадки и с трудом переставляла ноги, неловко выбрасывала вперед руки, чтобы уцепиться за скалу. Гарт по возможности помогал ей, но не всегда хватало места для маневра, и они вынуждены были подниматься цепочкой, один за другим.

Время от времени путники видели пещеры — темные отверстия зияли тишиной и пустотой. Стреса подчеркнуто снял с себя всю ответственность за дальнейший путь. И когда Рен начинала расспрашивать его о том, что находится дальше, иглокот шипел, заявляя довольно язвительно, что этого он и знать не желает.

К середине дня они оказались на дне узкого ущелья и снова ступили на твердую, ровную поверхность и, вконец измотанные, взглянули назад, на южную оконечность острова, которая исчезла в сотканном из зеленых зарослей и черной вулканической породы ковре, обрывающемся у лазурно-голубого изгиба океана. С двух сторон над ними вздымался Блэкледж, неровный и туманный, вставший сплошной стеной, уходящей за горизонт. На фоне неба кружили морские птицы. На какой-то миг в просвете облаков вспыхнул солнечный свет, ослепив их своей яркостью и превращая приглушенные тона земли в живые и яркие краски. Рен и Гарт сощурились от яркого блеска, наслаждаясь его животворящим теплом. Затем луч солнца исчез так же неожиданно, как и появился; вернулись холод и сырость, и мир вокруг них снова потускнел.

Свернув в тень расселины, они начали карабкаться к устью узкого прохода. Вокруг поднимались массивные скалы. С вершины Киллешана резкими порывами, как чье-то могучее дыхание, дул ветер. В проходе было холодно, и скитальцы плотно укутались в плащи. Пошел дождь, и вулканический пепел стал стекать по скалам темными потоками.

Когда они достигли конца расселины, стало смеркаться. Путешественники оказались у края долины, которая простиралась к подножию Киллешана. Долину окружал лес, тянущийся вплоть до голых вулканических гор. На востоке скорее угадывалось, чем виднелось, слабое голубое мерцание — лента реки, которая, извиваясь, текла меж холмов, поросших акацией. Здесь было все спокойно.

Они разбили лагерь в тени над выступом, выходящим в долину. Ночь наступила быстро. Мир, укрытый толстым одеялом туч, был пугающе черен. Тишина сумерек медленно уступала место разноголосому хору ночных резких звуков, прерывистому гулу Киллешана, свисту пара из щелей в земле, через которые вырывалось наружу раскаленное дыхание вулкана. Им вторило хрюканье и рычание хищных зверей, вопли жертв, шорох гигантских крыльев.

Стреса свернулся клубком и лег, обратившись мордой в темноту. Он не торопился уснуть этой ночью. Рен и Гарт сели возле него, встревоженные и обеспокоенные, пытаясь угадать, что ждет их впереди. Идти, похоже, осталось недолго, девушка чувствовала это. Эльфы где-то близко. Она скоро найдет их. Временами ей казалось, будто она различает мерцание костров, видит блеск чьих-то глаз, мигающих в темноте. Да вот же эти костры, стоит перейти долину и дойти до склонов у края леса.

Наконец она уснула. На рассвете друзья снова тронулись в путь. Морровинд превратился в тусклый, окутанный туманом мир теней и звуков. Долина перед ними резко пошла под уклон, и путникам показалось, что они погружаются в яму. Неровная тропинка блестела от влаги, и сплошной зеленый ковер, как казалось в неясном свете ночи, теперь превратился в небольшие проплешины, поросшие мхом и травой, между участками оголенных скал. Клубы пара, источавшие зловоние серы, поднимались к небу, смешиваясь с вулканическим пеплом, раскаленная почва жгла ноги через подошвы сапог, жаркие лучи солнца сушили кожу лиц. Стреса замедлил шаг, осмотрительно выбирая дорогу. Он переваливался с боку на бок, лавируя между колючих кустов. Несколько раз кот останавливался, озираясь, чтобы выбрать путь. Рен не всегда понимала, что настораживает Стресу, она-то ничего не видела. Только чувствовала, что лишилась всех своих способностей — чужестранка во враждебном мире. Она попыталась расслабиться; впереди громоздкая фигура Стресы мерно качается в такт движению, кинжалообразные иголки ритмично поднимаются и опускаются. Позади нее, крадучись, как на охоте, идет Гарт; он напряжен, но его смуглое лицо непроницаемо и сурово. И она вдруг с удивлением подумала, что они очень похожи друг на друга. Путники едва успели спуститься с небольшого холма в заросли кустарника, как на них напало какое-то существо. Оно вырвалось из легкого тумана с пронзительным диким криком, ощетинившееся и ужасное, с когтями и оскаленными зубами. Проскочив мимо Стресы, оно ринулось на Рен, которая успела, защищаясь, поднять руки. Инстинктивно она оттолкнулась от чудовища, приняв на руки всю тяжесть нападавшего, а затем резко отбросила его. Чудовище успело укусить ее, но плащ защитил девушку. Она увидела глаза, желтые и взбешенные, почуяла зловонный дух из пасти. Отбросив его, она вскочила на ноги.

Подбежал Гарт — сверкнуло жало короткого меча, и лапа твари отлетела в кусты. Чудовище, визжа, повалилось на землю. Гарт, отскочив назад, отсек ему голову. Тварь судорожно дернулась и затихла.

Рен стояла рядом, дрожа и не понимая, кто это был. Демон? Или кто-то другой? Она смотрела на истекающую кровью бесформенную массу. Все произошло так быстро.

— Фр-р-р! Послушайте! — пронзительно прошипел Стреса. — Приближаются другие! Ш-ш-ш. Сюда! Скорее!

Он неуклюже заковылял прочь. Рен и Гарт поспешили за ним, прячась во мраке.

Но они уже слышали шум преследования.

ГЛАВА 8

Погоня набирала скорость, следуя за ними по пятам, скатываясь вниз, в долину. Их искали, но не находили, шум преследования был пока отдаленный и неясный. Без паники и страха путники мчались вперед. Сказочный пейзаж молниеносно менялся — то бесплодная пустыня, где все покрывал темный слой пепла и вулканической породы, то вдруг окрестности расцветали буйной растительностью — зарослями акации и роскошных трав, как бы отвоевывали то, что было безжалостно отнято у природы. Но наброшенное на землю призрачное покрывало из пепла создавало удивительную иллюзию. Казалось, коснись того, что под ним, — и все оживет. Над головой светились голубые проруби: небо проглядывало через туман, подсвеченный солнцем.

Стреса выбирал извилистый, окольный путь. Они то шли влево, то резко сворачивали вправо. Плотное игольчатое тело кренилось так, что казалось: вот-вот зверь перевернется. Трудно было понять, что ведет его по этой прихотливо выбираемой дороге — знание или интуиция, опыт одинокого зверя, брошенного двуногими. Рен слышала тяжелое дыхание, хрипы в горле, переходившие в шипение, когда он наталкивался на то, что ему не нравилось. Пару раз кот оглянулся на них: мол, вы еще здесь, не отстали?

Враг возник неожиданно. Путники поднялись на открытый участок горы — тут-то и лежало непонятное существо. Оно поднялось на ноги, словно выросло перед ними. Шипя и пронзительно крича, безобразное подобие птицы, с толстыми ногами, огромным крючкообразным клювом и когтями на концах крыльев, ринулось на Стресу. Но задняя часть туловища иглокота, мгновенно выгнувшись, опустилась, и шквал иголок, острых как лезвие бритвы, обрушился на врага. Чудовище, взревев от боли, упало на спину, раздирая когтями морду.

— Ш-ш-ш! Быстрее! — крикнул иглокот, увлекая своих спутников.

Долго еще их преследовали постепенно затихавшие крики.

Но вскоре появился новый враг. Сначала слышались лишь звуки: рычание, ворчание, сопение, лай. Гарт приготовил свой короткий меч. Когда они спустились в неглубокое ущелье, что-то показалось из-за кустов. Рен отскочила в сторону, а существо, пронесшееся мимо нее, остановилось, уставившись немигающими глазами на сверкающий клинок. Взмах — и тварь отлетела обратно в кусты. Короткая перебежка — и они в небольшой рощице. Здесь во все стороны от них бросились небольшие четвероногие создания, напоминающие кабанчиков. Стреса пустил им вслед вихрь иголок. Пронзительные крики существ наполнили воздух, их когтистые передние лапы царапали землю. А Стреса не унимался: носился среди них, осыпая градом стрел. Никто из этих существ так и не отважился на нападение.

Лес встретил путников мокрой травой, капелью с верхушек деревьев, лица и руки то и дело ощущали мокрые шлепки листвы. «Дайте же нам несколько минут передышки», — подумала Рен, когда еще одно тело, на сей раз свернутое в тугое кольцо, метнулось из-за деревьев, мгновенно обернулось вокруг Гарта и утащило его в чащу. Полуобернувшись, вытаскивая из ножен меч, Рен успела увидеть беспомощное тело великана, которого волокла в лес гигантская гадина.

— Гарт! — крикнула она.

Не успела она сделать и полшага в ту сторону, где исчез Гарт, как сзади на нее налетел Стреса, выбил из рук меч и толкнул на землю, крича:

— Вниз, девочка! Ш-ш-ш! Не шевелись!

Она услышала шипение по меньшей мере десятка змей, затем треск — и листва росшего рядом куста раздвинулась.

— Смотри-ка! Видишь это? — фыркнул Стреса. — Гляди! Фр-р-р!

Из куста на нее смотрели, целясь, сотни иголок. Такие же, как у иглокота, разящие наповал.

Рен не верила своим глазам, но тут листья сомкнулись и спрятали иголки — куст вновь принял невинный вид.

— Ш-ш-ш! Это дартер! — прошептал Стреса. — Ядовитый! Тронь его, и он выпустит свои иголки, ты тут же умрешь от его укола.

Иглокот гипнотизировал ее своими блестящими глазами. Но Рен думала только о Гарте. Ярость и горе разрывали ей сердце: что с ним, как ему помочь, где найти? Она должна…

Стреса, кажется, понял ее. Они наконец сдвинулись с места, прислушиваясь к каждому звуку, к каждому шороху. Ей показалось, что она слышит звуки борьбы, впереди что-то мелькнуло. Кто-то невидимый заворчал от боли, кто-то забился в судорогах, ломая ветки. Стреса прошел вперед и ощетинился, Рен отставала от него лишь на шаг. Из-за кустов на мгновение поднялся Гарт, но затем вновь исчез.

— Гарт! — воскликнула Рен, бросившись вперед.

Великан-скиталец лежал на земле, исцарапанный, в синяках, но живой и даже не раненый. Существо, напавшее на него, по-видимому, не выдержало борьбы. Гарт крепко обнял девушку, чуть отстранил ее и с трудом встал на ноги.

Стреса немедленно повел их обратно к лесу, через густые заросли и дальше вверх на гору из вулканических пород. Летучая стая теней промелькнула над головой и исчезла, молчаливая и бесформенная. Резкие и тревожные звуки погони возобновились. Беглецы устремились по равнине к горному хребту, который резко переходил во впадину с клубящимся туманом. Стреса вел их дальше и дальше — к пересохшему руслу реки.

Очередное чудовище возникло перед ними. Оно походило на человека, но со множеством конечностей, а лицо, казалось, состояло лишь из челюсти с рядом зубов. Стреса свернулся в клубок, его колючки топорщились в разные стороны. Чудовище, шатаясь, прошло мимо них, не остановившись, но вдруг повернулось и сделало бросок. Рен замахнулась мечом и отпрыгнула в сторону, едва не угодив в жадные лапы. Гарт остался на месте и позволил уроду приблизиться поближе, а затем нанес молниеносный удар мечом. Из груди твари полилась кровь, но это ее не остановило. Ворча, она двигалась на Гарта. Великан-скиталец отскочил назад и в сторону, затем ринулся на противника. Рен помогла ему, напав сзади.

Они вновь побежали, устремившись по блестящей черной скале вниз; под их сапогами хрустели камни. Гарт, подождав ее, легким движением подтолкнул вниз. Рен споткнулась, но тут же выпрямилась и побежала. Стреса мчался впереди, удивительным образом опять возглавив группу. А сзади все слышалось грозное урчание и резкие вопли.

И вдруг новое нападение. И снова из тумана. Резкая боль в руке — кровь окрасила рукав Рен. В тело впились зубы и когти. Существо было слишком близко от нее, она даже не успела воспользоваться мечом. Гарт возник как бы из ниоткуда, схватил ее преследователя голыми руками и оторвал от нее. Она смотрела на безобразную, искаженную злобой морду, падающее угловатое тело. С боевым кличем она бросилась на него с мечом, и враг был повержен.

— Гр-р-р! — К ним подошел Стреса. — Нам нужно спрятаться. Ш-ш-ш! Их слишком много.

Снова подобравшись очень близко — теперь его можно было как следует рассмотреть, — чудовище издало победный рев. Путники побежали, и вскоре туман скрыл их. По скале они карабкались на четвереньках, не замечая острых выступов. Рен истекала кровью. И на Гарте она видела кровь: ранен ли он, или это ее кровь на нем — девушка не знала. Во рту у нее пересохло, в груди невыносимо жгло.

Когда наконец они достигли вершины, их проводник Стреса вдруг исчез. Подбежав к месту, где он только что шел, Рен и Гарт увидели его неуклюже растянувшимся на дне неглубокой впадины.

— Укрытие! — закричал он, фыркая и поднимаясь на ноги.

Осторожно спускаясь по той стороне, где сыпучая галька хоть как-то удерживалась под ногами, они добрались до дна впадины и, посмотрев в ту сторону, куда указывал Стреса, под выступом в скале увидели глубокую расселину, уходящую в темноту.

— Ш-ш-ш! Быстрее, прячемся! — Ему не ответили, и Стреса грозно зарычал: — Гр-р-р! Прячьтесь! Я заманю эту тварь подальше и вернусь за вами! Гр-р-р! Идите! Живо!

Гарт колебался лишь мгновение. Сделав знак рукой, он нырнул в расселину. Рен не отставала от него. Оказавшись в темноте, они неуклюже подняли руки, двигаясь наугад. Расселина уходила далеко в глубь скалы. Пройдя достаточное расстояние — лучик света едва пробивался снаружи, — они присели на корточки и стали ждать.

Через несколько секунд они услышали шаги своего преследователя. Чудовище неумолимо приближалось, однако, не останавливаясь, оно неуклюже протопало мимо. Шаги постепенно затихли.

Рен схватила Гарта за руку. Глаза начали привыкать к темноте, и они уже различали контуры стен, видели друг друга. Рен вложила в ножны меч, сняла кожаную куртку и оторвала рукав рубахи. Темные царапины от когтей на руке она смазала исцеляющей мазью и обвязала последним чистым платком, который у нее остался. Острая боль стала затихать, теперь она пульсировала во всей руке. Рен устало опустилась на землю, прислушалась, как в тишине ее дыхание перемежается с тяжелым дыханием Гарта.

Время бежало быстро. Стреса не возвращался. Рен закрыла глаза, и мысли потекли сами собой. Далеко ли они теперь от реки? Ровена протекает между ними и Арборлоном, и стоит только пересечь реку, как они будут у эльфов. Она задумалась: как странно, едва веря в то, что эльфы вообще существуют, что рассказы о них не досужий вымысел, она стала их искать. И, несмотря на все трудности и препятствия, все-таки нашла. Почти нашла. Через день, самое большее через два, они увидят эльфов.

Рен открыла глаза и в тот же момент заметила некое существо.

Сначала она подумала, что ошиблась и это просто игра воображения. Но нет, она явственно различала его. Зверек, свернувшись калачиком, неподвижно лежал на выступе скалы в нескольких футах позади Гарта. У него были большие круглые немигающие глаза и огромные уши, стоявшие торчком на крошечной головке с лисьей мордочкой. Его тело на первый взгляд напоминало паучье, причем настолько, что Рен с трудом подавила отвращение: ей сразу же вспомнилась встреча с вистероном. Но вид у существа был такой беспомощный, ручки и ножки такие крошечные, что скорее оно походило на человеческого детеныша. Зверек пристально смотрел на них. Рен поняла, что странное существо, так же как и они, выбрало это место в качестве укрытия и замерло на месте, стараясь остаться незамеченным, но теперь было обнаружено и соображало, что же предпринять.

Рен улыбнулась. Существо наблюдало за ней теперь уже бегающими глазками. Рен привлекла внимание Гарта, медленно подняла руки и сообщила, в чем дело. Она попросила его придвинуться поближе к ней. Он так и сделал, и они сели рядом, изучая пещерного жителя. Затем Рен решилась: опустила руку в свой мешочек и, вынув провизию, откусила кусочек сыра, остальное передала Гарту. Великан мигом проглотил свою долю. Язык у зверька высунулся, он облизнулся.

— Привет, малыш, — тихо сказала Рен. — Ты голоден?

Язык показался снова.

— Ты можешь говорить?

Ответа не последовало. Рен протянула сыр и ему. Зверек не двигался. Тогда она подошла поближе. Малыш даже не пошевелился. Она колебалась, не зная, как поступить. Осторожно вытянув руку, девушка легонько подбросила сыр к выступу.

Быстрее, чем мог заметить глаз, зверек вытянул лапку и поймал сыр. Схватив добычу, он обнюхал ее и тут же сунул в рот.

— Ты на самом деле голоден, не правда ли? — прошептала Рен.

У входа послышалось движение. Зверек мгновенно отпрянул. Рен и Гарт повернулись на шорох, вынув мечи.

— Гр-р-р! — К ним медленно приближался Стреса, тяжело дыша и ворча. — Демоны не прекращают свои штучки. — Фр-р-р. Это отняло больше времени, чем я предполагал. — Он тряс своими иголками, пока они не затрещали.

— С тобой все в порядке? — спросила Рен.

— Конечно, — ощерился кот. — Вы же видите, со мной ничего не случилось. Ш-ш-ш. Я всего лишь запыхался.

Рен украдкой взглянула на выступ. Странное существо снова вернулось на прежнее место, наблюдая за ними.

— Ты можешь сказать, кто это? — спросила она, кивнув в сторону существа.

Стреса глянул в темноту и фыркнул:

— Ш-ш-ш! Это всего лишь лесная скрипелочка! Относительно безвредное создание.

— Она выглядит испуганной.

Кот заморгал.

— Лесные скрипелочки боятся всего. Именно это и помогает им выжить, это и еще — проворство. Они самые быстрые существа на Морровинде и достаточно ловкие, чтобы не попасться в ловушку. Ты можешь быть уверена, что из этой расселины есть и другой выход. Иначе бы ее здесь не было. Р-р-р. Посмотри, как она пристально глазеет. Кажется, очень интересуется тобой.

Рен с любопытством посмотрела на зверька.

— Лесных скрипелочек тоже создали эльфы?

Стреса уселся, подогнув под себя лапы.

— Эти зверьки всегда жили здесь, но волшебная сила изменила их. Посмотри на его руки и ноги. Раньше вместо них были лапы. Кроме того, скрипелочки могут общаться с нами. Смотри.

Он издал звук, похожий на тихое чириканье. Лесная скрипелочка подняла голову. Стреса повторил звук, и маленькое существо ответило ему негромким верещанием.

Стреса пожал плечами.

— Она голодна. — Кот потерял всякий интерес к зверюшке, его голова опустилась на передние лапы. — Мы будем отдыхать до восхода, а затем пойдем дальше. Демоны как раз отправятся спать до заката солнца. А для нас это самое время отправляться в путь.

Его глаза закрылись, дыхание сделалось ровным и глубоким. Гарт многозначительно взглянул на Рен и уселся поудобнее, найдя ровное местечко между выступами скалы. Рен спать не хотелось. Посидев немного, она опять полезла в мешок за новым ломтиком сыра. Покусывая его, девушка поглядывала на маленького зверька, а тот наблюдал за ней; затем Рен начала осторожно продвигаться и наконец вплотную подошла к нему. Отломив кусочек сыра, она протянула его на ладони. Крошечное существо робко взяло сыр в свою ручку.

А потом лесная скрипелочка вовсе осмелела, доверчиво свернувшись у нее на коленях. Чувствуя ее тепло, Рен заснула.

Проснулась она оттого, что почувствовала на плече руку Гарта, он тряс ее решительно и ободряюще. Рен заморгала глазами и огляделась. Лесная скрипелочка сидела на своем выступе, наблюдая за происходящим. Гарт сделал знак: мол, пора идти. Рен поднялась и закинула на плечо мешок, Стреса ждал у входа, распустив иглы и принюхиваясь. В убежище было жарко, воздух казался неподвижным и тяжелым.

Рен быстро обернулась и посмотрела туда, где свернулся калачиком зверек.

— До свидания, малыш, — прошептала она.

Они вышли из пещерной темноты на сумеречный свет. Пока они спали, ночь миновала. Вулканический пепел, висевший в воздухе, казался еще более густым, чем прежде, он пах серой, золой и какими-то омерзительными отбросами. Пар кипящей лавы проникал через пористые скалы и неподвижно висел в воздухе, закупоренный в безветренном пространстве долины, как в чайнике. Солнечный свет, отражаясь в капельках тумана, слепил, и Рен жмурилась, спасая глаза. На фоне туманной дымки маячили кусты акации, а ленты темных вулканических скал обрывались, не успев размотаться.

Стреса вел их вперед, ловко выбирая дорогу, сворачивая то в одну, то в другую сторону, принюхиваясь на ходу. День прошел тревожно, но без приключений. Рен прислушивалась к каждому звуку, помня слова Стресы, что демоны сейчас спят, но в то же время не доверяясь ему полностью. Они прокладывали путь по распадку сквозь заросли ползучих растений и высокой травы, преодолевали горные хребты и впадины, поросшие колючим кустарником, минуя маячившие в тумане утесы бесплодных вулканических пород.

Все вокруг казалось неподвижным. Но за туманной завесой начали оживать какие-то существа. Рен это знала, ощущала их присутствие. Среди них были похожие на тех, кто едва не схватил их утром, и другие — намного страшнее. Но Стреса, казалось, знал потаенные места и уверенно избегал их, ведя своих подопечных вперед через коварный лабиринт. Остров, казалось, разрывался на части, претерпевал какие-то сверхъестественные превращения, пейзаж менялся, преступая законы природы. Рен все больше становилось не по себе; привыкнув к надежности обычных равнин, гор и лесов, к просторам страны, лежащей вдали от большой воды и гор, которые могут по собственной прихоти истребить все живое, она терялась. Дыхание Киллешана вырывалось через трещины. Неуместными среди этого ада казались чудом сохранившиеся цветущие кусты и деревья, которые сумели выжить вопреки жару и пеплу. Рен подумала про себя, что, должно быть, когда-то остров был прекрасным, но представить его прежним уже невозможно.

День клонился к вечеру, когда они наконец достигли Ровены. Существа, прятавшиеся в тумане, начали вновь шевелиться; их пронзительные крики и рычание заставляли быть особенно осторожными. Путники подошли к реке в том месте, где дальний берег скрывался за пеленой тумана, а ближний резко обрывался к стремительно несущейся воде, темной, засоренной илом и комьями земли.

Стреса остановился у самой воды, неуверенно поглядывая по сторонам и принюхиваясь к тяжелым испарениям.

Рен опустилась на колени рядом с иглокотом.

— Ты знаешь, как перебраться на другой берег? — спросила она.

— У отмели, — ответил тот. — Ш-ш-ш. Но, на беду, я призабыл, где она находится. Давненько не бывал в этих краях.

Рен обернулась к Гарту, который наблюдал за всем с безразличным видом. Свет дня стал быстро меркнуть, а воздух наполнялся шумом и свистом: просыпались демоны. Дневной зной сменялся стойкой, неподвижной духотой ночи.

— Р-р-р. Я думаю, что нам нужно вниз по течению, — решился наконец Стреса, но сказал это не очень уверенно.

Затем Рен увидела: сзади что-то движется — и вздрогнула. Гарт мгновенно выхватил меч. Из тумана выплыла небольшая фигурка, и Рен от удивления вскочила на ноги. Лесная скрипелочка! Зверек обошел Гарта и прыгнул прямо к ней, неуверенно схватив ее за руку.

— Что ты тут делаешь, малыш? — пробормотала она.

Лесная скрипелочка взобралась к ней на плечо, подняла свою пушистую головку и тихо проверещала что-то Стресе.

— Она говорит, что переправа вверх по течению, очень недалеко отсюда, — проворчал иглокот. — Фр-р-р. А еще говорит, что покажет нам путь.

Рен нахмурилась.

— А знает ли она, что мы ищем?

— Ш-ш-ш. Кажется, да. — Стреса опустил иголки. — Мне не нравится стоять здесь, у всех на виду. Давайте рискнем и сделаем, как она говорит. Может быть, скрипелочка права.

Рен кивнула. Под предводительством Стресы они отправились вверх по течению, следуя неровному изгибу берега Ровены. Рен несла лесную скрипелочку, которая вцепилась в нее изо всех сил. Зверек, должно быть, шел за ними от той расселины в скале. Скрипелочке очень не хотелось расставаться с новой знакомой, но и подойти сразу она не решилась. Рен рассеянно гладила крепкое тельце зверька и думала, что, наверное, и добра немало ей доведется встретить на Морровинде.

Вдруг Стреса на мгновение остановился, а затем поспешно направился к чудом замеченному им убежищу среди теснившихся друг к другу скал. И в эту минуту нечто огромное, чудовищно покореженное прошло мимо них по спуску к реке и скрылось немой тенью в тумане. Когда путники тронулись с места, не только их походка, но и дыхание стало неслышным.