– Так у нас в деревне после войны в живых из мужиков только Петька-тракторист и остался – его из-за косоглазия на фронт не…

– Тихо, баба Клава, – прижала палец ко рту Сашенька. – Во дворе кто-то ходит, снег скрипит!

За окном промелькнула чья-то тень, скрипнула ступенька крылечка, и все стихло.

– Свят, свят, свят, – перекрестилась бабка. – Поздновато для гостей-то. За два часа ночи перевалило.

– Ой, бабушка, это, наверное, друг мой меня ищет. Мы договорились у Алины встретиться, но ее-то нет, – обрадовалась Сашенька и бросилась к входу, но…

– Откройте! – послышалось из-за двери, и Сашенька остолбенела и растерянно посмотрела на бабку Клаву.

Бабка Клава пришла в себя первой, проворно вскочила со стула, сдернула с кровати покрывало, набросила его на тело Крюгера, кинула на него еще пару подушек, тихо дала Сашеньке указание, чтобы та опять залезла под кровать и, ворча себе под нос ругательства, поковыляла в сени. Скрипнула входная дверь, и до Сашенькиного уха долетел ласковый голос бабки Клавы.

– Зачем пожаловал, мил-человек? – спросила она, затем что-то хлопнуло, что-то рухнуло в снег – и все стихло.

– Бабушка, – прошептала Сашенька и прижала ладошку ко рту, чтобы не закричать, из глаз ее потекли слезы, тело задрожало, как в лихорадке…

– Сашка, вылазь из-под кровати и иди подсоби, – раздался скрипучий голос из сеней.

Саша выползла из своего убежища, бросилась на зов и, растеряв по дороге тапки, босая вылетела на улицу. Бабка Клава стояла на нижней ступеньке и элегантно размахивала своей чугунной сковородкой. На снегу, раскинув руки в разные стороны, лежал какой-то мужчина и не подавал признаков жизни.

Они втащили незнакомца в дом, и тут у Сашеньки сдали нервы. Несмотря на уговоры бабки Клавы дождаться утра, девушка выпросила у старухи адрес Алины и ее матери и отправилась на станцию. Ехать предстояло далеко, электричка в нужном направлении должна была проследовать только рано утром, но Сашенька не собиралась ждать: денег у нее было достаточно, чтобы взять такси или попутку. Она миновала деревню, перешла железнодорожные пути, вышла на площадь, растерянно огляделась и, к своему ужасу, поняла, как была не права. Вокзальная площадь была пустынна: ни одной машины, ни одного человека – только она, ее тень на льду замерзшей лужицы, грязновато-желтый отблеск фонарей на снегу – и тишина… От этой тишины заложило уши, стало нечем дышать, она громко закашлялась и вздрогнула, испугавшись собственного кашля. Больно царапнуло легкие, заболела голова, по телу пробежала волна озноба, навалилась слабость, во рту пересохло. Пошатываясь, она добрела до облезлого домика билетной кассы с решетчатыми окошками и постучалась в украшенное морозными узорами стекло. Ей никто не ответил, вероятно, кассирша, воспользовавшись долгим перерывом в расписании между электричками, уехала домой спать. Сашеньке тоже захотелось спать, сон наваливался на нее, накатывал тяжелыми волнами, и у девушки стали слипаться глаза. Но она знала, что спать на морозе нельзя – можно уснуть и не проснуться. Мороз щекотал щеки и ноздри, она окоченела и, чтобы хоть как-то согреться и дотянуть до утра, растерла себе снегом лицо и руки. Снег, как раскаленный уголь, обжег нежную кожу, на минуту ей стало жарко и душно, она даже распахнула полушубок, но вновь стало зябко и очень больно в груди. Мысли как-то странно перемешались в голове, запутались, боль в груди и голове нарастала, спать хотелось все сильнее.

– Кажется, я заболела, – прошептала она пересохшими горячими губами, сползла по стене вниз и уселась на снег. Глаза сами собой закрылись, по телу разлилось тепло, боль отступила… Над ней склонилась лохматая голова Лешки, он потрепал ее за плечо, взял за шиворот и приподнял.

– Леш, как хорошо, что ты меня нашел, – слабо улыбнулась Сашенька. – Я думала, что умру. Мне было очень плохо, а сейчас гораздо лучше. Только как-то душно. Расстегни полушубок, мне нечем дышать. Невыносимо душно, Леш!

– А ну вставай, тварь! Что развалилась? – взвизгнул Лешка и с силой ударил ее по щеке.

Сашенька вздрогнула и пришла в себя. Она по-прежнему лежала на снегу, а над ней склонилась незнакомая женщина в грубом лохматом парике и дубленке. Женщина недовольно поморщилась, открыла ключом дверь билетной кассы, вошла и заперлась изнутри. Сашенька с трудом поднялась на ноги, боль вернулась – никогда прежде она не чувствовала себя так скверно. В голову пришла шальная мысль – вернуться к бабке Клаве в теплую избу, отогреться, попить чайку, немного прийти в себя и поехать разыскивать Алину с матерью позже, но перрон начал понемногу оживать. На станцию заспешили первые утренние пассажиры, злобная кассирша приступила к своим обязанностям.

Сашенька принципиально не стала покупать билет, решив таким образом отомстить вредной грубой бабе, даже не предполагая, что та только что вырвала ее из объятий смерти.

Вскоре подошла первая электричка. Девушка юркнула в теплый душный вагон с запотевшими стеклами, устроилась у окна и задремала, предварительно попросив соседку по скамейке растолкать ее на нужной станции.

Москва, ноябрь 1987 года

Стрелки часов медленно и нудно ползли по циферблату. Ей казалось, что прошла целая вечность, но Влад не возвращался. Три часа дня! Куда он делся? Если пошел в магазин, то должен был уже давно вернуться. Поехал домой, но почему не предупредил? Почему не оставил записку? Почему не позвонил? Куда он пропал?

Осознание, что ее попросту «кинули», пришло ближе к четырем часам, и ей стало страшно. Без сомнения, Влад поехал за город искать тайник! Поехал без нее! Он найдет его и просто смотается с товаром. Чего еще можно ожидать от человека, который так поступил с Томой? Он уедет подальше от этого города, будет жить припеваючи и в ус не дуть. Конечно, ведь он тоже винтик, но, в отличие от нее, ему нечего терять. Но что же будет с ней, когда через две недели придет тот мерзкий тип в очках? От нее даже мокрого места не останется. А как же Юленька? Господи! Они никогда не отдадут ей ребенка! Никогда! Что же делать? Но может быть, не все так плохо… Это просто расшатанные нервы и больное воображение. Где же Влад?

Нина бросилась к столу, выдернула ящик и вытряхнула на пол все содержимое: бумаги, документы, счета, письма, открытки, старая записная книжка Томы. Трясущейся рукой Нина пролистала несколько страничек и открыла записи на букву В – телефона Влада на этой странице не было. Несколько секунд она смотрела на незнакомые имена, потом с остервенением стала листать дальше. Телефон Влада нашелся на букву С – Савельев Владислав Николаевич. Нина ринулась к телефону. Пальцы не слушались, и только с третьей попытки ей удалось правильно набрать номер. Раздались бесконечно тягучие гудки. Наконец трубку взяли. Некоторое время в мембране стояла тишина.

– Влад! Влад! Пожалуйста! – не выдержав, закричала Нина в трубку.

– Боже мой, вы меня просто оглушили. Что случилось? – возмутились на том конце провода. Ей ответила женщина, голос был молодой, звенящий и недовольный.

– Простите, – прошептала растерянно Нина. Такого поворота событий она не ожидала. «Неужели жена?!!» – озадаченно подумала Нина и стала судорожно придумывать, как обыграть свой звонок.

– Ничего страшного, – смягчилась собеседница. – К сожалению, мой сын совсем недавно ушел. Приехал откуда-то весь взвинченный, перекусил, переоделся, покидал в сумку свои вещи и поехал к отцу. Впрочем, извините за ненужные подробности. Если вам этот обалдуй срочно нужен…

– Да, он нужен мне очень срочно, – отчеканила Нина. Похоже, она оказалась права, Влад решил бежать с товаром – вещи собрал и поехал к отцу! Зачем? Элементарно: чтобы занять денег на дорогу, ведь золото нужно еще ухитриться реализовать, а на это уйдет время. Сволочь! – Понимаете, я уезжаю, а Влад был у меня в гостях и… случайно забрал мой паспорт. Ну, вы понимаете, – на ходу придумала Нина объяснение.

– Понимаю, это как раз в его духе, – с иронией сообщила мать Влада и добавила загадочно: – И что вы в нем нашли? Бестолочь и обалдуй!

– Мы просто друзья, – сконфуженно попыталась оправдаться Нина.

– Жаль. Вы мне понравились, у вас голос независимой и сильной женщины, – вздохнула мать Влада. – Записывайте адрес и телефон. Улица…

Нина записала информацию, простилась с матерью Влада, наспех оделась и выскочила из квартиры. Она бежала по улице, не обращая ни на кого внимания. Люди в ужасе шарахались в стороны, глядя на ее разбитое припухшее лицо и растрепанные волосы. Погода вновь изменилась: небо потемнело, подул порывистый северный ветер, срывая с деревьев остатки потемневшей листвы и гоняя ее по тротуарам вместе с обрывками газет и мусора. Начался дождь вперемежку с колючим снегом, прохожие подняли воротнички демисезонных курток и пальто, раскрыли не по погоде яркие зонтики, сутулясь от холода, заторопились домой. Но Нина не чувствовала ни пронизывающего ветра, ни дождя, ни снега – она испытывала лишь немыслимое желание прижать ушлого мальчика Влада к стене и посмотреть ему в глаза.

Попутку поймать никак не получалось – водители проносились мимо, завидев странную растрепанную женщину, размахивающую руками у обочины дороги. Время шло, надежды застать Влада у отца оставалось все меньше, силы и решимость медленно покидали ее, со всех сторон неотвратимо наползали усталость, безразличие и безысходность. Она взмахнула рукой еще раз, тупо проводила глазами удаляющийся автомобиль и осела на грязный мокрый асфальт…

Визг тормозов желтой «Волги» с черными шашечками на дверях вырвал ее из оцепенения и прострации. Задняя дверь машины открылась, из такси выскочил высокий худощавый мужчина в жутких рваных джинсах и облезлой кожаной куртке, бросился к ней и присел рядом на корточки.

– Вам плохо? Могу я чем-нибудь помочь? – обеспокоенно спросил он, заглядывая Нине в глаза.

– Мне нужно срочно попасть в одно место, но никто, никто не хочет меня туда отвезти! – всхлипнула она.

– У меня такси. Давайте руку, я отвезу вас, – улыбнулся мужчина, помог ей встать, посадил на заднее сиденье «Волги» и сел рядом.

Нина назвала нужный адрес, откинулась на спинку сиденья и прикрыла глаза. Ехали молча, но Нина чувствовала, что неожиданный помощник внимательно разглядывает ее. Удивительного в этом ничего не было, учитывая ее внешний вид. Наверняка он думает, что она только что сбежала из дурдома, решила Ниночка.

– Вам нужна медицинская помощь, – разорвал он молчаливую паузу. – Хотите, я отвезу вас в больницу?

– Хотите сдать меня в психушку? – усмехнулась Нина: кажется, ее предположение подтвердилось.

– Хочу, чтобы на вашем красивом лице не осталось и следа от побоев, которыми вас кто-то так щедро наградил.

– По-моему, это не ваше дело, – устало вздохнула Нина.

– Простите, – смутился он, – вы совершенно правы. Я не должен был…

– Это вы меня простите, – спохватилась Нина, – и спасибо вам огромное, что согласились меня подвезти.

– Меня зовут Филипп, – с широкой улыбкой представился незнакомец, – и пока я в Москве – всегда к вашим услугам! Вот моя визитка с номером телефона гостиницы. Можете смело звонить, если вам вновь понадобится такси, – он протянул ей белую прямоугольную картонку, на которой золотыми буквами по-французски было напечатано его имя, фамилия и несколько телефонных номеров. Последний телефон был написан ручкой.

– Спасибо. Меня зовут Нина, – представилась она, с интересом разглядывая карточку. – А вам не жаль?

– Что? – удивленно вскинул брови Филипп.

– Визитку мне отдавать? Ведь подобными вещами не разбрасываются направо и налево. Мой бывший муж, к примеру, был профессором университета, но даже у него не было визитки. Подобные карточки были только у ректора и декана, и их хранили, как семейную реликвию.

– Визитки?!! – растерялся он, немного подумал и расхохотался. – Господи, опять забыл, где я нахожусь! Понимаете, я недавно в Союзе. Живу во Франции, приехал в вашу страну по приглашению своего коллеги, опытом обмениваться.

– Вы что, француз? – удивилась Нина. – По-русски вы говорите без акцента.

– Я русский, но родился во Франции. Мои предки эмигрировали незадолго до революции. Простите, кажется, в СССР не принято говорить об этом так открыто.

– Занятно, на вашей визитке написано, что вы князь. Ваши предки бежали, чтобы не делить свои капиталы с рабочим трудовым народом? – усмехнулась Нина.

– Не совсем так. Да, мои прадед и прабабка были из старинного княжеского рода, но бежали, опасаясь за свою жизнь и за жизнь своих детей. Княжеский титул перешел и ко мне. Перед вами урожденный князь Филипп Волынский, собственной персоной, – рассмеялся ее спаситель. – Простите мне мою нескромность, кажется, у вас в стране все равны.

– Никогда не видела живых князей, и тем более не ездила с ними в такси. Но, по-моему, вы меня разыгрываете, – скользкую тему равенства и братства поднимать ей не хотелось.

– Да почему? – улыбнулся Филипп.

– Мне казалось, что князь должен выглядеть как-то иначе.

– И как же, по-вашему, должен выглядеть князь?

– Ну… допустим, князь должен носить пенсне, цилиндр и длинный плащ с воротником из соболя. А вы, простите, одеты так, как у нас даже бедные не одеваются. Вероятно, у вас серьезные материальные проблемы, или же вы мот и проиграли все на скачках?

– Я не мот и в азартные игры не играю, – расхохотался Филипп. – А одет так потому, что у нас так все одеваются в свободное от работы время. Франция – демократичная страна, и каждый вправе одеваться так, как ему нравится.

– Вы не во Франции, уважаемый Филипп. Советую вам сменить ваши рваные джинсы на более аккуратную одежду. Кстати, кем вы работаете?

– Я врач. Лечу человеческие души, – объяснил Филипп.

– Психиатр? – удивилась Нина.

– Да. Мы еще увидимся, Нина? Обещаю, что ради свидания с вами облачусь в свой самый дорогой костюм.

– Раз так, то я подумаю. Вы надолго в Москве?

– Месяца на два, на три. Обещайте, что позвоните мне, Нина. К тому же я вижу, что вам нужна помощь. Позвоните мне хотя бы для того, чтобы просто поговорить, – Филипп осторожно дотронулся до рукава ее плаща. Ему не хотелось отпускать эту странную женщину, рядом с ней он вдруг почувствовал себя невероятно комфортно, но машина уже подъехала к нужному дому. Еще мгновенье – и она уйдет. Она повела плечом, поправила волосы, облизала губы, чуть заметно улыбнулась, вероятно, так и не решив, как ей поступить. – Так как? – не выдержал он. – Могу я рассчитывать на ваш звонок?

– Вы мне нравитесь, Филипп, но в данную минуту я не могу ничего обещать, простите. Мне пора идти. Еще раз спасибо, желаю вам удачи. – Нина вышла из машины и, не оборачиваясь, зашла в подъезд.

Общение с приятным собеседником сняло с души напряжение, Нина легко поднялась по лестнице на третий этаж и позвонила в дверь. Открывать не торопились, но она чувствовала, что в квартире кто-то есть, и этот «кто-то» стоит за дверью и внимательно разглядывает ее в глазок. Без сомнения, это был Влад! Она разозлилась, стукнула по двери ногой, с силой нажала на кнопку звонка и не отпускала, пока не щелкнули замки и дверь не открылась. В дверном проеме никого не было – полумрак и тишина. Нина заглянула в квартиру, и в ту же секунду чья-то рука схватила ее за волосы, рывком втащила в коридор, и дверь захлопнулась. В коридоре было темно, только узкая полоска света пробивалась из-под двухстворчатых дверей, ведущих в комнату. От неожиданности она даже не успела испугаться, оказать сопротивление, закричать и вообще понять, что происходит. К ней вплотную приблизился темный высокий силуэт, и она почувствовала горячее дыхание на своем лице и еле уловимый знакомый запах.

– Как ты здесь оказалась? Следила за мной? – хрипло спросили ее.

Это был Влад, но голос его изменился, в интонации появились истерические и угрожающие нотки. Его голос пугал: перед ней стоял человек, способный на что угодно. Сейчас он убьет ее, промелькнуло в голове! Чудесно – вляпалась, подруга. Но где же его отец? Куда он делся? Нина резко дернулась в сторону, бросилась к дверям комнаты и распахнула их. В глаза ударил яркий свет люстры, она зажмурилась на мгновенье, но, когда вновь открыла глаза, ноги ее подкосились и тело стало заваливаться назад. Влад подхватил ее сзади и зажал ладонью рот, пытаясь удержать в ней истеричный крик, готовый вырваться наружу.

– Не смей орать, – зловеще прошептал он, и Нина как будто отрезвела от этого цепляющего за сердце шепота. Она кивнула, и Влад медленно снял ладонь с ее рта.

– Ты убил его? – потрясенно спросила Нина, с ужасом глядя на труп, лежащий посреди комнаты.

Пуля попала убитому в глаз, разбив очки с толстыми линзами, под головой растеклась бордовая лужа крови, она впиталась в светлый пушистый ковер, рядом валялся пистолет… Она сразу узнала эти очки и этого человека. Перед ней на полу лежал труп Филина – труп чудовища, который забрал ее ребенка.

– Это мой отец, – подавленно сказал Влад. – Я нашел тайник и пришел к нему, чтобы вернуть товар. Это конец, Нина! Все кончено. За него будут мстить. Я больше не жилец на этом свете. Нина, не выдавай меня, умоляю! Моя жизнь в твоих руках, – он мешком осел на пол и завыл, раскачиваясь из стороны в сторону.

Она нагнулась и с силой ударила его по щеке.

– Прекрати ныть, слюнтяй! На тебя мне плевать, но ты поставил под угрозу жизнь моего ребенка. Поэтому возьми себя в руки и делай то, что я тебе скажу. Нельзя допустить, чтобы кто-то подумал, что смерть твоего мерзкого папаши связана со мной и с возвратом долга. Единственная проблема – это твоя мать. Это она продиктовала мне адрес твоего отца по телефону и сообщила, что ты поехал к нему.

– Мама будет на моей стороне, – оживился Влад. – Она ненавидит его. Так что алиби мне обеспечено, про твой звонок мама тоже промолчит.

– Это хорошо. А теперь вставай, бери сумку и начинай складывать в нее все ценные вещи, которые найдешь в квартире. Бери только деньги, драгоценности и, естественно, те ювелирные украшения, которые ты нашел в тайнике Томы.

– Ты хочешь, чтобы я обокрал собственного отца? – ошарашенно воскликнул Влад.

– Я хочу, чтобы все выглядело, как банальное ограбление, – объяснила Нина. – Сумку я спрячу в камере хранения на вокзале, а ты подчистишь тут следы нашего пребывания и поедешь домой. На какое-то время нам нужно будет затаиться. Я сама позвоню тебе.

– Все понял, сделаю, как ты сказала. Спасибо тебе, Ниночка! – радостно воскликнул Влад и вскочил на ноги.

– Рано благодаришь, Влад. Как только все утрясется, ты поможешь мне выкрасть ребенка из детского дома и бежать. Я – бывшая зэчка, и мне даже опеку над ней не получить – одна надежда была на твоего отца с его связями. Соответственно, мне понадобятся деньги на переезд и на прочие связанные с этим расходы. Тебе придется поделиться со мной.

– Я согласен, – твердо сказал Влад. – Мы уедем вместе, Нина. Я никогда, никогда тебя не оставлю! Ни тебя, ни Юльку, потому что вас обеих люблю. Да, Нина, люблю!

– Ты мне не нужен, Влад. Мне нужна только Юлька, а ты можешь быть свободен. Хватит болтать, займись уже делом, времени в обрез. – Нина говорила нарочито холодно и сухо, пряча от него свои истинные чувства.

Она лгала. Влад был нужен ей позарез, как воздух, как вода, как жизнь, но она прекрасно понимала, что между ними пропасть, которую не перепрыгнуть – слишком большая разница в возрасте, в интеллекте, в характере. Влад был создан для Томы, Нина была уверена в этом. Видно, он тоже немного сошел с ума, прочитав ее последнее письмо. Влад запутался, реально спроецировал яркий образ Томы на Нину, увлекся игрой, которую Нина ему предложила.

И сейчас, наблюдая за тем, как Влад, повинуясь ее приказу, обшаривает квартиру своего отца, Нина вдруг испугалась, что сама не на шутку разыгралась. Она неожиданно увидела себя со стороны и поняла – весь этот ужасный план, который она предложила Владу только что, мог быть придуман только Томой! Бессознательно она вновь влезла в шкуру своей близкой подруги и действовала так, как поступила бы Тома в данной ситуации. И эта решимость, смелость, безрассудство, раскованность и циничность – тоже были позаимствованы у Тамары. Ее личность менялась, трансформировалась помимо ее воли, и Нина ужаснулась, что может потерять себя навсегда.

– Пора с этим кончать, – тихо прошептала она и интенсивно потерла виски, опасаясь за свой рассудок.

– Я уже, – сообщил Влад, приняв сказанное на свой счет.

Он передал ей сумку, и Нина выскользнула из квартиры, оставив его подчищать следы их пребывания там. Она торопливо спустилась вниз, вышла на улицу, радуясь, что в подъезде ей никто не встретился, и направилась в сторону ближайшей станции метро. Пройдя несколько метров, она обернулась, почувствовав на себе чей-то взгляд, но улица была пустынна.

«Показалось», – с облегчением вздохнула Ниночка, успокоилась и ускорила шаг.

Нина Лацис так и не узнала, что человек, которого она не заметила, определит ее дальнейшую судьбу. Откуда ей было знать, что именно в тот злополучный вечер за нее уже все решили и что череда трагедий, которые в итоге сломают ее окончательно и подтолкнут к самоубийству – не рок судьбы, а творение человеческих рук и расчет холодного рассудка.

Глава 12

Исчезновение

Катерина Леонидовна Анина, весело напевая себе под нос песню Киркорова «Зайка моя», пожарила яичницу, накормила сыновей, выпила кофейку и принялась наводить марафет. Вечером должно было состояться торжественное возвращение супруга домой, и встретить его она планировала при полном параде. Ее боевой настрой угас еще вчера, она успокоилась и в конце концов соскучилась! Перемыв всю посуду, отдраив раковину, плиту и холодильник, Катерина Леонидовна составила список продуктов, которые надлежало купить для приготовления праздничного ужина, и занялась собой. Вот тут-то и зазвонил телефон! Начальник ее мужа интересовался, где Анин шляется и почему не вышел на работу. О том, что ее разлюбезный «Зайка» не пришел домой ночевать, Катерина Леонидовна тактично умолчала, по поводу того, где он сейчас, тоже ничего вразумительного сказать не смогла и растерянно повесила трубку. Если муж, как обычно, не остался на ночь в прокуратуре, то где же он тогда ночевал?! «Любовница!» – это было первое, что пришло Катерине Леонидовне в голову, она заметалась по квартире, сгоряча надавала подзатыльников сыновьям и даже нагрубила матери, которая, как обычно, позвонила ей с утра, чтобы проверить, как у нее дела. Сыновья обиделись, мать бросила трубку, сама же Катерина Леонидовна, усевшись в гостиной, обильно оросила своей слезой потертую обивку велюрового дивана. Вновь зазвонил телефон. Утерев фартуком слезы, Катерина Леонидовна схватила трубку, и мысль о любовнице перестала терзать ее душу. Опять позвонил начальник Анина и поинтересовался, где шляется ее супруг. Ответом на его вопрос был дикий крик отчаяния, после которого начальник Сергея Петровича, какое-то время поковыряв пальцем в ухе, чтобы к нему вернулся утраченный после «разговора» с женой Анина слух, поднял на ноги всех сотрудников прокуратуры. Сотрудники прокуратуры, в свою очередь, подняли на ноги весь оперативный состав уголовного розыска, те, в свою очередь, провели оперативные следственные мероприятия, в результате которых выяснилось, что минувшим вечером майор Анин направил свои стопы к некой Наталье Вениаминовне Лемешевой и после этого его больше никто не видел.

Посовещавшись, сотрудники органов пришли к выводу, что Анин каким-то образом вышел на след убийцы Ларисы Головиной, и опергруппа выехала по адресу проживания гражданки Лемешевой.

* * *

В комнате было темно, душно и пыльно. Пыль в изобилии забила нос, на зубах скрипел песок, глаза слезились и болели, в голове пели крикливые птички и стрекотали кузнечики. Анин настороженно прислушался. Сквозь стрекотание и звон в ушах отчетливо был слышен откуда-то сверху громкий храп и непонятный шорох, доносящийся из дальнего угла комнаты. Анин вгляделся в темноту. Шорох исходил из-за ширмы, разделяющей часть комнаты на две части – за импровизированной перегородкой кто-то копошился, рычал и что-то грыз, интенсивно работая челюстями.

«Собачка, наверное, – нервно хихикнул Сергей Петрович. – Большая и злая, – уточнил майор. – Что-то жрет», – предположил он с уверенностью.

Сергею Петровичу стало не по себе и захотелось немедленно покинуть помещение. Но, к величайшему своему сожалению, сделать это не представлялось никакой возможности, так как руки и ноги его были крепко связаны веревкой… «Чудесно», – подумал майор и решил затаиться, чтобы никоим образом не привлечь внимание страшного зверя к своей персоне. Однако природа все сильнее давала о себе знать, и Сергей Петрович с грустью подумал, что вчера вечером выпил не меньше чем пять кружек кофе. Воспоминания о кофе пробудили в Сергее Петровиче желания не менее актуальные, он облизал пересохшие губы и тяжело вздохнул.

Его трагический вздох не остался незамеченным – копошение и рычание мгновенно прекратилось, и только откуда-то сверху все так же раздавался громкий храп.

«Встала в стойку», – со знанием дела подумал Анин и опять тяжело вздохнул. Некоторое время он равнодушно смотрел на потолок, размышляя, какая страшная участь его ждет, потом в голове его замелькали скудные знания из области кинологии и ясно встал перед глазами отрывок из какого-то голливудского фильма про полицейского и собаку. Название ему так вспомнить и не удалось, но теперь он определенно знал, что ему делать дальше. Сергей Петрович собрал все свою волю в кулак, ловко перевернулся на живот, благо руки у него были связаны спереди, встал на карачки и, издавая грозное рычание и безумно вращая глазами, решительно пополз прямо на ширму. Ширма колыхнулась несколько раз, Сергей Петрович зарычал еще громче и яростно оскалился.