– Не думай, что я здесь одна! – ответила Алиса. – За каждым моим шагом следят друзья.

– Сомневаюсь! Если бы Милодар знал, где нас искать, он никогда не послал бы одного ребенка.

Алиса промолчала, отметив про себя, что Ма Ми тоже много знает о своих противниках. Конечно же, было наивно лететь одной в джунгли, надеясь, что они испугаются Алисы и отдадут ей профессора и излучатель.

– Я хочу увидеть профессора, – сказала Алиса.

– Ты просишься к нам в гости? – спросила Ма Ми.

– Да, – сказала Алиса.

Ма Ми подняла руку, и в то же мгновение из кустов вышли два высоких крепких солдата и встали по обе стороны Алисы.

– Обыскать! – приказала Ма Ми. – Все передать мне. Чтобы средств связи не осталось. Это главное!

В одно мгновение солдаты обыскали Алису, сняли с нее браслет связи, вытащили из-за уха детектор, по которому можно было следить, где она находится, отняли ее записную книжку, компьютер – оставили только одежду.

– Больше ничего нет, – сообщил один из молодчиков.

– Я и не думала, что она побежала к нам без разрешения, – презрительно произнесла Ма Ми. – Тем хуже для тебя, Алиса.

После обыска стражи повели Алису вверх по реке, вдоль высокого обрыва. Ма Ми, шедшая первой, остановилась перед гладким участком скалы. Она провела ладонью по камню, и часть скалы отъехала в сторону, обнаружив тщательно устроенный вход в подземелье. Внутри был длинный коридор, уходивший в глубь скалы.

Там их ждал лже-Торнсенсен. Он даже не посмотрел на Алису, а сразу доложил Ма Ми:

– Мы его сбили над соседней долиной. Первой ракетой.

– Убедились, что он разбился? – спросила девушка.

– Никаких сомнений, – ответил норвежец. И засмеялся.

– Ну вот, Алисочка, – обратилась к ней Ма Ми. – Видишь, случилось несчастье, и ты в нем виновата.

– Что такое? – встревожилась Алиса.

– Твой таксист, который слишком много знал, не долетел до Бангкока и не сможет возвратиться, чтобы забрать тебя. Он упал и разбился.

– Вы его сбили!

– Никто не просил его соваться в наши горы, – жестко ответила Ма Ми. – У нас и без него достаточно хлопот.

Алисе стало страшно. И так жалко Танина, что она чуть не расплакалась.

– Только без слез! – приказала Ма Ми. – Ненавижу, когда дети ревут. Я им тут же отрезаю головы. Правда, Нильс?

– Так точно, госпожа, – подтвердил норвежец.

– Где мой папаша? – спросила Ма Ми.

– Ваш благородный отец принимает пищу, – сообщил норвежец.

– Можно было и не спрашивать, – сказала Ма Ми. – От моего папаши в это время ничего иного ждать нельзя. Ты, Алиса, хотела познакомиться с моим отцом, с его опытами над экзотическими растениями, которые он проводит в этих подземельях. Что ж, я думаю, мой папа все тебе покажет. Он очень любит нежданных гостей. – В голосе девушки снова прозвучала угроза.

Они прошли через зал, вырубленный в скале, и остановились перед невысокой деревянной дверцей, покрытой затейливой резьбой. Ма Ми набрала код и первой вошла внутрь.

Они оказались в небольшой, ярко освещенной комнате. Почти треть ее занимал стол, покрытый белой скатертью. Две двери по обе стороны стола вели в другие помещения. За столом в одиночестве сидел очень маленький человек – Алисе от входа было видно, что его ножки болтаются, не доставая до пола.

Человек был невелик, но отдельные части его лица были обычного размера и потому казались слишком большими: приплюснутый нос, мягкие оттопыренные уши, раскосые глаза и толстые губы как бы принадлежали человеку нормального роста. Одет он был в военный мундир с золотыми эполетами и расшитым золотым галуном воротником.

Перед человеком стояло много чашек, мисочек, блюдец и баночек, из которых струились соблазнительные запахи. Но все его внимание было обращено к миске, полной горячей тонкой лапши. Ловко и быстро человечек наматывал лапшу на палочки, обмакивал их в блюдце с соусом и отправлял в рот, потом подхватывал креветку или кусочек мяса и бросал следом. На лице его блуждала бессмысленная улыбка.

Остальные стояли в дверях и ждали. Даже Ма Ми не сказала ни слова. Проглотив очередную порцию лапши, генерал недовольным тоном произнес:

– Что там еще приключилось? Опять налет полиции?

– Нет, папа, – сказала Ма Ми. – Но мы задержали очень интересную туристку.

– Туристку? Утопить!

– Подожди, папа, умей дослушивать до конца! – возразила Ма Ми. – Эту девочку мы встретили в Урумчи. В том городе, куда мы летали за профессором.

– Это интересно. Тем более скорее топите ее!

– Папа, ты не понимаешь. Вчера она еще была в пустыне и следила там за нами, а сегодня мы ее ловим у самого входа в пещеру. Как это тебе нравится?

– Значит, ты считаешь, что ее не надо сразу топить?

– Я считаю, – сказала Ма Ми, – что нас выследили и нам следует готовиться к эвакуации.

– Только не это! – раздался крик из боковой двери.

Алиса увидела, что там стоит мадам Торнсенсен, «мама» Ма Ми, но в мужском костюме и белом фартуке. На голове у «мадам» возвышался белый поварской колпак. Конечно же, это повар Исмаил, о котором рассказал несчастный Танин!

– У меня половина обеда для его превосходительства стоит на плите, холодильник полон, я мусс не успел взбить, шербет не тронут! Никакой эвакуации! Я требую, чтобы вы защищали нашу твердыню до последней капли крови! – закричал повар.

– Вот именно, – сказал маленький генерал. – А какой у нас сегодня мусс?

– Кокос с мангустином, – ответил Исмаил тем сладким голосом, какой бывает у толстяков.

– Никакой эвакуации! – подтвердил генерал. – Всех свидетелей казнить, пленных не брать, генератор включить на полную мощность.

– Мы не можем включить его на полную мощность, отец, – сказала Ма Ми. – Профессор Лу Фу отказывается нам помогать.

– Профессора пытать, пока не сдастся!

– Папа, я не думаю, что ты прав.

– Не мешай мне нормально питаться! Ты же знаешь, что до конца обеда меня нельзя беспокоить.

И он пояснил, обращаясь к Алисе:

– Я по натуре – гурман. Для чего я зарабатываю деньги? Только для того, чтобы хорошо кушать. Детство мое прошло в бедном квартале, я не всегда ложился спать сытым. И я поклялся себе, что когда стану взрослым, то никогда не буду голодать. И я сдержал свою клятву!

– Чего же вы такой маленький? – не удержалась от вопроса Алиса.

– Это мое счастье! Мой организм с такой скоростью перерабатывает пищу, что я всегда остаюсь стройным и красивым. Я могу есть круглые сутки, но это не отражается на моей подвижности.

Генерал вскочил со стула, выбежал на свободное пространство перед столом и начал плясать, изгибая руки и подбрасывая согнутые в коленях ноги.

– Значит, эвакуация откладывается? – спросила Ма Ми, с отвращением глядя на пляску своего папы.

– Эвакуации не будет. Они никогда не найдут входа в нашу пещеру.

– Но комиссар Милодар не успокоится, пока не отыщет Алису и профессора.

Генерал прекратил танцевать и, склонив голову набок, быстро и четко произнес:

– Значит, ты делаешь так: берешь такси, на котором она прилетела… Надеюсь, такси не разбилось?

– Разбилось вместе с таксистом.

– Туда же положишь труп этой… Алисы. Произошло неожиданное крушение. Никто не спасся. А теперь идите, идите, вы мешаете мне насладиться десертом.

Алиса понимала, что маленький генерал кривляется, разыгрывает спектакль, правда, непонятно было, кого он считает зрителями.

– Пойдем, – сказала Ма Ми, уводя Алису прочь из столовой. Они остановились в коридоре. Поблизости стояли норвежец Ларсен и два солдата.

– Вот видишь, – вздохнула Ма Ми, – с кем мне приходится работать. У них, у старшего поколения, только один приказ: «Уничтожить». А если ты – надежда своей семьи, если тебе еще жить да жить… Почему я должна тебя убивать?

Ма Ми смахнула слезу. Она говорила так искренне, что Алисе хотелось ей поверить. И в самом деле – нелегко быть дочерью такого закоренелого преступника и палача…

– Ты не представляешь, – сказала Ма Ми, – как мне хочется быть самой обыкновенной девушкой, мне хочется учиться, гулять с молодыми людьми, собирать цветы. Я очень способная к наукам, особенно к медицине. Я мечтаю ухаживать за больными детьми, а меня заставляют заманивать в ловушку старых ученых.

– Вы убили Танина? – спросила Алиса.

Ма Ми понизила голос до шепота:

– Боюсь, что я не смогу помочь тебе и профессору. Поверь мне, что я готова плакать!

Алиса буквально разрывалась между желанием поверить этой девушке и недоверием к ней. Ма Ми потащила Алису к себе в комнату, устланную мягкими звериными шкурами, оставила стражей и норвежца в коридоре и закрыла дверь, чтобы спокойно поговорить.

– Я совершила в жизни много плохих поступков, – сказала Ма Ми, – но я росла без мамы, которую по приказу дедушки затоптал слон, а папу я боюсь. Он может быть жестоким и со мной. Поэтому мне приходится ему помогать. У нас в горах с этим строго. Ну как я могу отказать моему папе в помощи? Ведь я училась в колледже и кое-что знаю, тогда как папа и мои горные родственники совершенно необразованные. Поэтому, когда операция требует расчета и хороших манер, папа всегда посылает меня. Я с десяти лет участвую в его делах. О, как мне все это надоело!

Ма Ми сидела, скрестив ноги, на куче шкур. Она достала фляжку и спросила Алису:

– Виски будешь? У меня и джин есть.

– Нет, спасибо, – ответила Алиса. – Я не пью.

– Зря теряешь время, – усмехнулась Ма Ми. – Жизнь коротка, и нас обязательно убьют.

– Но ведь у твоего отца много денег.

– Еще бы, иначе его давно бы убили конкуренты или полицейские. Всем приходится платить. Но вчера мне наконец удалось уговорить папу улететь с Земли.

– Улететь с Земли?

– Да. Здесь он обложен со всех сторон, как волк красными флажками. Единственный выход – улететь на тихую планету, где нет этих проклятых наркотиков и бандитов, которые держат в руках моего папу.

– Значит, твой папа ни в чем не виноват?

– Не улыбайся, Алиса. Все совсем не смешно. Конечно, мой папа с детства попал к бандитам, он прошел у них жестокую школу, он многих убил. Но и сам потерял в боях всех родных, кроме меня. Ему все это давно осточертело.

– Поэтому он приказал тебе убить меня и спрятать мой труп в такси?

– Но ведь ты жива!

– Я не знаю, что случится со мной через минуту.

Ма Ми улыбнулась и налила из фляжки в серебряный стакан. Она выпила полный стакан виски, как будто это был чай. Алиса поразилась тому, что девушка, почти девочка, научилась так пить…

– А что? – сердито спросила Ма Ми. – Почему ты так на меня смотришь? Да, я пристрастилась к виски и джину. В мои четырнадцать лет я повидала столько, сколько тебе не увидеть и за сто лет.

Алиса не стала спорить с Ма Ми, хотя сама-то знала, что видела больше и пережила больше приключений, чем разбойница. Но не пристрастилась к виски и наркотикам.

А Ма Ми достала толстую бурую сигару и прикурила от золотой зажигалки.

– И папа не возражает против твоего курения? – спросила Алиса, отворачиваясь от вонючего дыма.

– Я при нем не курю, – ответила Ма Ми и закашлялась.

И Алиса поняла, что, подобно своему маленькому папе, Ма Ми – тоже актриса и верить ей нельзя, потому что для нее самое большое удовольствие – морочить людей, изображая из себя то невинную жертву, то борца за справедливость, а то, если нужно, и кровожадную бандитку.

– Положи сигару, – сказала Алиса. – Тебе совсем не хочется курить.

– Ах, ты ничего не понимаешь, – заупрямилась Ма Ми.

Но затягиваться больше не стала и продолжала разговаривать, поводя в воздухе рукой с зажатой между пальцами сигарой.

– Мой папа страшно нуждается в деньгах, – говорила она, – чтобы улететь с Земли. Но у него совсем нет наличных денег. Последняя ставка – на корионг. Ты слышала, что это такое?

Ма Ми настороженно смотрела на Алису, словно старалась угадать, намерена ли пленница говорить правду.

– Нет, не слышала, – сказала Алиса. Внутри у нее все напряглось. Значит, она была права!

Ма Ми кивнула – видно, поверила.

– Корионг, – сказала она, снова наливая себе виски, – это ценное лекарственное растение. Его привозят с одной далекой планеты, но наше гадкое правительство запрещает людям разводить корионг.