ГЛАВА 17

— Подожди! — выкрикнул я и загородил ему дорогу. — Ты соображаешь, что делаешь?

Реалла взвизгнула. Я понимал, что Эйбер намерен убить ее, и я не мог этого допустить. Чем она могла так разгневать его? Почему брат вел себя так безумно и отчаянно?

Эйбер замер на месте. Реалла снова душераздирающе вскрикнула и, закутавшись в простыни, спряталась за спинкой кровати.

— Отойди! — распорядился Эйбер и попытался обойти меня.

Я загородил ему дорогу. Сделав обманный жест, я ловко стукнул брата под ложечку. Эйбер охнул, согнулся пополам, а я, не теряя времени понапрасну, выхватил у него мой меч.

— Да ты что, рехнулся, что ли? — вопросил я, после чего прошагал к письменному столу и убрал меч в ножны.

— Она… — прохрипел Эйбер.

— Она моя, — свирепо возразил я.

— Она… суккуб!

— Кто-кто? — переспросил я.

— Женщина-демон — Эйбер гневно воззрился на Реаллу. — Они питаются кровью своих любовников. Да ты посмотри на себя, Оберон! — Он ткнул пальцем мне в грудь. — Вот они, отметины! Она сосала у тебя кровь!

Я поднял руку и невольно притронулся к груди. Припухлость, которую я заметил вчера, не исчезла, она только немного опала. Но теперь рядом с ней образовался новый бугорок.

Меня словно холодом обдало. Реалла пила мою кровь? Неудивительно, что, просыпаясь, я уже дважды обнаруживал ее в моей постели. Неудивительно, что ей так хотелось быть со мной. Я не мог поверить в то, что меня так легко провели.

— Реалла, — проговорил я нарочито спокойно. Я не желал показывать ей, как я на самом деле зол. — Думаю, ты не знакома с моим братом. Его зовут Эйбер.

— Нет, Оберон, — проговорила она, выглянув из-за кровати. — Не имела удовольствия познакомиться.

— Подойди сюда, — велел я ей.

Она безмолвно поднялась и подошла, кутаясь в простыню. Я обвил рукой ее плечи в знак того, что готов оберегать ее.

— Да как ты можешь позволять такой твари лежать в твоей постели? — вопросил Эйбер, переводя взгляд с Реаллы на меня и обратно. — Убей ее! Убей ее и избавься от нее, пока она не убила тебя!

— Реалла — милая женщина. Мне с ней хорошо.

Я обернулся и посмотрел на нее с игривой улыбкой. То, что я сказал, было чистой правдой. К тому же она была ослепительно красива, а кому когда мешала красота?

— Тебе с ней не так хорошо, как ей с тобой. — Эйбер вздернул подбородок и снова указал на мою грудь. — Ты для нее — всего лишь источник пропитания!

— Нет! — вскричала Реалла. — Я укусила его в порыве страсти! Я не стала бы делать ему больно!

— Т-с-с! — успокоил я ее и ободряюще сжал ее руку. — Тебе вовсе не обязательно оправдываться перед моим братом. И передо мной. Если тебе нужна кровь, ты можешь выпить ее у меня столько, сколько тебе нужно для жизни, но не больше.

Эйбер взвыл:

— Оберон! Ты сам не понимаешь, о чем говоришь! Ты не знаешь, что предлагаешь ей! Она же вылакает у тебя всю кровь, до последней капли!

— Ни за что! — яростно воскликнула Реалла. — Я возьму лишь столько, сколько нужно, не более!

— Я ей верю, — признался я.

— У нее язык без костей, — продолжая сверлить Реаллу гневным взором, процедил сквозь зубы Эйбер. — Они пьют кровь у тех мужчин, которые берут их к себе на ложе. Она будет пить у тебя кровь каждую ночь, пока ты не ослабнешь окончательно и уже не сможешь сопротивляться. Только тогда она предстанет перед тобой в своем истинном обличье.

— В истинном обличье? — я вопросительно взглянул на Реаллу.

— Оно тебе не понравится, — пробормотала она и впервые не стала встречаться со мной взглядом. — Это мне нравится больше. Оно… приятнее.

Эйбер наконец сумел выпрямиться.

— Никогда бы не подумал, что суккуб осмелится пить кровь у лорда Хаоса! За одно это, за такое оскорбление ты должен убить ее!

Я вновь посмотрел на Реаллу, и на этот раз она встретилась со мной взглядом. И мне показалось, что в глубине ее глаз я заметил тепло и искорки любви, которую она питала ко мне. Я поверил, что она вправду ко мне неравнодушна. И во мне тоже начало пробуждаться чувство к ней…

Она проговорила:

— Оберон… ты должен верить мне… Я не желаю тебе зла…

— Почему, интересно, ты не желаешь ему зла? — срывающимся голосом вопросил Эйбер. — Ты — убийца! Тебя послали убить его! Сознайся в этом!

— Продолжай, — негромко попросил я, взял Реаллу за руку и прижал ее пальцы к своим губам. — Скажи мне правду. Мне все равно, даже если ты явилась, чтобы убить меня. Мои чувства к тебе не изменятся. Но я должен знать правду.

— Если бы я желала его смерти, он бы уже был мертв! — бросила Реалла, взглянув на Эйбера. — У меня было предостаточно времени, чтобы прикончить его… но я этого не сделала.

— Ты оставила отметины на его теле! — гневно воскликнул Эйбер.

— Я мечу всех, кто берет меня к себе на ложе. Это знак любви!

— Любви? Ха-ха! Такие, как ты, не умеют любить!

Реалла плюнула ему в лицо.

— Мы любим более страстно, чем ты можешь себе представить! И ты не достоин такой любви!

Эйбер вспыхнул, его щеки залились румянцем, он сжал кулаки.

— Да как ты смеешь… — вырвалось у него, и вдруг он запнулся. Странно — он был из тех, кто за словом в карман не лезет. — Как ты только смеешь…

— Не плюй на ковры, — пробормотал я, обратившись к Реалле. — Они дорогие. А ты, — сказал я Эйберу, — все слишком преувеличиваешь.

Эйбер покачал головой.

— Ты лишился рассудка, — сказал он с горечью и болью. — Она околдовала тебя. Когда отец узнает…

— Я знаю, что делаю, — прервал его я. — Я не мальчишка, впервые потерявший голову из-за любви.

— Но ведешь себя именно так!

— Доверься мне.

Эйбер помотал головой и перешел на шепот.

— Позволь, я убью ее, если ты не в силах этого сделать. Она — лазутчица и убийца. Она опасна. Ты уснешь — и она прикончит тебя. Такова ее сущность.

— Все мы рано или поздно умираем, — вздохнул я. — И на мой взгляд, есть множество гораздо более неприятных способов отправиться на тот свет, чем от рук красивой женщины.

— Это не игра, Оберон.

— Нет, — решительно возразил я. — Это как раз таки игра. Очень опасная игра. Но она нам необходима, если мы хотим узнать, что тут на самом деле происходит. — Я крепче обнял Реаллу. — Она сказала тебе, что не станет убивать меня. Я ей верю. И покончим на этом.

— Спасибо тебе, — вымолвила Реалла.

Эйбер ошеломленно уставился на меня, перевел взгляд на Реаллу.

— Ты точно ополоумел. Вы оба сбрендили. Этого нельзя допустить ни за…

Я поцеловал Реаллу.

— Ступай в соседнюю комнату. Позволь мне поговорить с братом с глазу на глаз.

— Хорошо, Оберон, — покорно кивнула она и, бросив победный взгляд на Эйбера, повернулась и торопливо удалилась в смежную комнату.

Эйбер глазел на меня так, будто у меня выросла вторая голова.

— Не делай этого, Оберон. Она играет с тобой. Ей что-то нужно, но не твоя любовь. И когда настанет урочный час, она убьет тебя.

— Если бы меня было так легко убить, — возразил я, — я бы помер много лет назад. Знаешь, говорят: то, что тебя не убивает, только делает тебя сильнее.

— Нет. Повидал я таких, как она, Оберон. Она будет овладевать тобой медленно, постепенно. Ты станешь бледным и слабым, утратишь волю к борьбе, а потом умрешь. — Он упрямо топнул ногой. — И я не позволю, чтобы такое случилось!

— Она больше не сможет остаться моей любовницей, — выговорил я негромко, оглянувшись на дверь в соседнюю комнату. Дверь была плотно прикрыта, и я уверился в том, что Реалла нашего разговора не слышит. — Это я понимаю. Ты уничтожил ее в моих глазах. Теперь она — всего лишь орудие, и я использую ее для того, чтобы проникнуть в стан наших врагов.

Эйбер покачал головой. Ясное дело, он мне не верил.

— Я не желаю объяснять отцу, как это вышло, что у тебя в постели оказался суккуб, — заявил он. — Понимаю, удержать тебя я не в силах. Но будь осторожен, ладно? Смотри, кого впускаешь в комнату, кому позволяешь забраться к тебе в кровать.

— Когда отец вернется, я ему сам все расскажу, — пообещал я и, выразительно кашлянув, добавил: — Кстати, насчет того, кого впускать ко мне в комнату… Что-то не припомню, чтобы Порт оповестил меня о твоем приходе. И как же ты здесь оказался?

Эйбер так на меня уставился, будто у меня выросло сразу две лишние головы.

— Разве это должно тебя волновать, когда…

— Волнует, представь себе. — Я многозначительно улыбнулся. — И хочу последовать твоему совету. Если на то пошло, я не выдержу, если у меня тут проходной двор будет днем и ночью. Ну, где эта Карта? Дай мне ее. Быстро.

Эйбер быстренько вернулся к двери и оказался на том месте, где я его увидел, когда проснулся. Он наклонился и подобрал с пола что-то вроде маленькой карты Таро. Наверное, он ее выронил, когда увидел Реаллу.

Затем Эйбер вернулся и молча подал мне Карту. Она оказалась меньше, чем другие Карты, которые я видел до сих пор, но так же, как и они, была прохладной на ощупь и гладкой, словно ее вырезали из слоновой кости. Рисунок был выполнен грубовато, и все же на нем была изображена моя спальня в мельчайших подробностях — от высокой кровати с балдахином до умывальника и зеркала. Рубашка была попросту закрашена золотой краской, без изображения льва, стоящего на задних лапах. Такие Карты, как эта, мне еще ни разу не попадались.

— Чья она? — спросил я.

— Моя, — ответил Эйбер. Я вздернул брови.

— Она не похожа на другие твои Карты. — Я перевернул Карту и помахал ею. — И рисуешь ты лучше.

— Это одна из первых, которые я нарисовал. Мне тогда было лет десять. Я ею пользовался, чтобы пробираться сюда и навещать Мэттьюса посреди ночи. А теперь мне захотелось проведать тебя, вот я и раскопал эту Карту. Другой для этой комнаты у меня нет. — Он пожал плечами. — Вот она, благодарность за все мои заботы…

Я фыркнул и бросил Карту на кровать.

— Да, я неблагодарная свинья. Если не возражаешь, я оставлю эту вещицу у себя.

— Возражаю. Отец будет не в восторге, — заявил Эйбер и строптиво сложил руки на груди. — Мне поручено заботиться о тебе.

— У тебя это не слишком хорошо получается, и от Карты, с помощью которой можно забираться в мои комнаты, толку не будет. Кроме того, я — поборник частной собственности. Как только я не буду здесь спать — получишь Карту обратно.

— Но как же я смогу приглядывать за тобой, если ты запрешь дверь?

— Должен же я каким-то образом отгонять от себя чудовищ.

— Ага, или притягивать их!

Я хихикнул.

— И это тоже.

— Ты — самый изворотливый из моих братьев. А это о многом говорит.

— Порт! — окликнул я.

На дверной панели возникла физиономия.

— Слушаю вас, лорд Оберон?

— Моего брата отныне не следует впускать ко мне без объявления, — распорядился я. — Если увидишь, что он проник сюда посредством волшебства, будь так добр, издай предупредительный вопль.

— Хорошо, сэр.

— А теперь выпусти его. Он уже уходит.

Эйбер вздохнул и в отчаянии покачал головой.

— Все в порядке, — заверил я его, шагнул к нему, потрепал его по плечу и тактично развернул к двери. — Ни у меня, ни у Реаллы и в мыслях не было тебя обидеть. Я вижу, что ты за меня беспокоишься. Спускайся вниз. Через пять минут я приду, и мы вместе позавтракаем. Дождись меня.

Как только дверь открылась нараспашку, мой братец, сердито топая, вышел в коридор, бормоча под нос что-то насчет эпидемии безумия среди членов нашего семейства.

Вероятно, он был не так уж далек от истины. Похоже, у каждого в нашей семейке были свои заморочки. Наш отец был законченным и неисправимым лжецом. Эйберу нужно было постоянно доказывать окружающим, что он чего-то стоит. Мои сестренки Фреда и Блейзе… Этих хлебом не корми — дай пошпионить друг за дружкой и за всеми прочими. Даже Локе, которого все считали великим воином, лучшим из всех нас — и тот отличался мелочностью, параноидальностью, ревностью и был отвратителен в своем нежелании мириться хоть с кем-нибудь, от кого могла исходить угроза его драгоценному положению перворожденного сына. Вот почему он так возненавидел меня. Вот почему он не давал отцу забрать меня в Джунипер, где бы я мог жить вместе с остальными братьями и сестрами — не давал до тех пор, пока чуть было не стало слишком поздно.