Дядя Фейсела осудил бы такой наряд, подумала она, застегивая молнию, и уже собиралась надеть что-нибудь другое, когда услышала стук в дверь.

При виде невесты в глазах Фейсела загорелся огонь, и она похвалила себя за то, что успела накинуть жакет. Черный цвет оттенял ее золотисто-каштановые волосы и делал глаза темнее, заставляя их мерцать загадочным блеском.

Фейсел выглядел очень элегантно в бархатном пиджаке цвета пьяной вишни, который на любом другом смотрелся бы претенциозно, но в данном случае подчеркивал яркую экзотическую внешность арабского юноши.

— Мне бы хотелось пообедать с тобой наедине в моих апартаментах, а не в ресторане, где ты сразу же окажешься в центре внимания, — с чувством произнес он, обнимая и целуя Фелицию.

Она почувствовала неловкость, но попыталась успокоить себя тем, что это их последний вечер перед разлукой.

Фейсел помог ей надеть накидку из искусственного меха.

— Почему ты не позволяешь мне купить тебе настоящий мех? — ворчал он, ведя ее к машине. — Ты такая упрямая! Но ничего, когда мы поженимся, я найду способ заставить тебя принимать мои подарки.

— И я буду закутана в меха, — рассмеялась девушка.

Она знала, что он готов выполнить любую ее прихоть, но не хотела принимать дорогие подарки до свадьбы. Кроме ее врожденной скромности, в этом решении сыграл роль и еще один факт. Однажды Фелиция случайно услышала, как друзья Фейсела с презрением обсуждали английских девушек, которые легко дарят свою благосклонность в обмен на меха и драгоценности. Этот разговор мог в какой-то мере объяснить позицию дяди ее жениха.

Но ведь Фейсел не думает обо мне так! — уверенно сказала себе Фелиция. У нее заблестели глаза, и легкий румянец окрасил щеки.

Фейсел заказал столик в одном из новомодных клубов Челси. В игорном зале толпились одетые в дорогие платья и увешанные драгоценностями дамы со своими богатыми спутниками.

В перерыве между блюдами Фейсел пригласил свою невесту на танец, и Фелиция ощутила его горячее дыхание на своей щеке.

В зале было душно, и, вставая для очередного танца, девушка сняла жакет. В глазах Фейсела загорелось вожделение. Каждый раз, когда она пыталась отстраниться, его руки сжимались крепче.

Вдруг Фелиция почувствовала, что на нее кто-то пристально смотрит, и ей стало не по себе. Незаметно оглянувшись, она заметила незнакомого араба, стоявшего у игорных столов и иногда выходившего в танцевальный зал.

Она уже собиралась спросить жениха, не знает ли он этого человека, как тот сам увидел незнакомца и, тихо выругавшись, отстранился от нее.

— Кто это? — спросила Фелиция. — Мне показалось, что он пытается привлечь твое внимание.

— Это знакомый моего дяди, — коротко ответил Фейсел. — Он, безусловно, сообщит Рашиду, что видел нас вместе.

— Ну и что? — удивилась она, не понимая причин его тревоги.

— Это не особенно почтенный человек, — проговорил Фейсел, нахмурившись, — и я не хотел бы представлять его тебе, но, видимо, придется. В противном случае он все расскажет дяде, и тот будет недоволен, что я привел свою невесту в неподходящее место.

— Но это смешно! — запротестовала Фелиция, но тут же умолкла, так как пожилой араб вдруг оказался рядом с ними.

— Клянусь Пророком! Фейсел Аль-Найджар! — радостно воскликнул он и окинул девушку таким откровенно оценивающим взглядом, что она покраснела.

Фейсел вздрогнул и поспешно повел ее к выходу. Но незнакомец не отставал от них и пытался продолжить разговор, совершенно не обращая внимания на Фелицию. Сначала это просто удивило ее, но потом привело в раздражение. Она вынуждена была выслушивать то, что ее совершенно не интересовало. Незнакомец сообщил, что проиграл несколько сотен фунтов, а потом увидел их и решил подойти поздороваться.

Фелиция чувствовала к этому человеку инстинктивную неприязнь. Невысокий, коренастый, с маленькими острыми глазками, он разговаривал с Фейселом, украдкой бросая на девушку похотливые взгляды.

— Я слышал, ты собираешься в Нью-Йорк? — спросил он, когда они уже стояли у выхода. — Говорят, там много покладистых женщин!

Фелицию затрясло от негодования. Не хватало еще объяснять этому человеку, что она вовсе не любовница Фейсела!

— Разве тебе не известно, что я собираюсь жениться? — оборвал его Фейсел и, повернувшись спиной к назойливому собеседнику, взял свою спутницу под руку и вышел из клуба.

Позднее, по дороге домой, она спросила Фейсела, стоило и говорить об их свадьбе, если его дядя еще не одобрил ее. Тот мрачно молчал.

— Как он посмел разглядывать тебя! — наконец раздраженно воскликнул он, сворачивая на дорогу, ведущую к ее дому.

Его пальцы яростно сжимали руль. Фелиции пришло в голову, что, если бы она была арабской девушкой, такой инцидент никогда бы не случился.

— Он испортил нам последний вечер! — продолжал возмущаться Фейсел.

Взглянув на его искаженное гневом красивое лицо, она едва не рассмеялась. Он сейчас был похож на маленького мальчика, у которого отняли любимую игрушку.

— Будет много других вечеров, — успокаивающе проговорила она. — Не забудь, завтра мы вместе едем в Хитроу. Я еще никогда не видела “Конкорд”. Ты, конечно, летишь первым классом?

— А что, можно лететь по-другому? — спросил Фейсел с высокомерием, снова напомнив ей о пропасти, которая лежала между ними.

Остановив машину, он обнял ее и поцеловал с такой бешеной страстью, что Фелиция испугалась. Она старалась не дрожать в его объятиях, но Фейсел почувствовал ее состояние и отодвинулся, пробормотав невнятное извинение:

— Я забыл, что ты еще совсем неопытна. Но скоро мы поженимся, и я научу тебя всему, моя холодная белая голубка. Я буду писать тебе. Уверен, что дядя изменит свое мнение, как только вы познакомитесь.

В его голосе звучала такая уверенность… Но Фелиция почему-то не могла разделить это чувство. Она боялась, что дядя Фейсела никогда не одобрит их брак. Как убедить его, что она будет не худшей женой, чем правоверная мусульманка?

Фелиция вздернула подбородок. Она сделает это! Рашид узнает, что не все английские девушки одинаковы!

2

Говорить об этом было легко, призналась себе Фелиция, глядя из иллюминатора самолета на белые облака внизу. Это было ее первое путешествие по воздуху. Дядя Джордж не разрешал племяннице проводить каникулы на континенте, да и ее скромный бюджет не позволял такой роскоши.

Этим рейсом летели в основном бизнесмены с усталыми лицами и пузатыми портфелями, да еще арабы в традиционных белых одеяниях и головных уборах, которые проявляли живой интерес к стюардессам, откровенно разглядывая двигавшихся по проходам стройных девушек.

Фелиция не завидовала этим очаровательным созданиям — их труд был немногим лучше работы официанток. Одна из них подошла к девушке и показала, как настроить наушники на звуковую дорожку фильма, который показывали по телевизору.

Это был долгий перелет — шесть часов.

В результате разницы между Кувейтом и Гринвичским меридианом мой день сегодня будет на три часа короче, подсчитала Фелиция. Она начала смотреть фильм, но никак не могла сосредоточиться на сюжете и, отвернувшись от экрана, стала разглядывать своих спутников. Тесный салон экономического класса был полон арабов, летевших со своими семьями, и девушка мысленно поблагодарила Фейсела, уговорившего ее купить более дорогие билеты.

Она везла с собой скромные подарки для его матери и сестер.

Фелиция решила ничего не покупать Рашиду. Зная о его предвзятом к ней отношении, девушка боялась, что он может вернуть подарок или, что еще хуже, подумать, что она хочет подкупить его.

Фейсел рассчитывает на то, что она очарует дядю и заставит его изменить свое мнение об их свадьбе. Фелиция не переставая размышляла об этом, так что у нее даже голова заболела. Наконец она заставила себя не думать о встрече с “плохим дядюшкой”. У Фейсела ведь есть и другие родственники.

Для его матери она купила духи, а для младшей сестры, которая вскоре собиралась замуж, набор роскошной косметики. Со старшей сестрой ситуация была сложнее. Фелиция знала, что Надия замужем за главой отделения семейного банка в Саудовской Аравии, и у нее есть маленький ребенок, и после долгих размышлений купила ей в одном из дорогих лондонских магазинов очень красивое пресс-папье из цветного стекла.

Оно так понравилось Фелиции, что ей не хотелось расставаться с ним, но она с сожалением признала, что не может себе этого позволить. Стараясь сделать все, чтобы Фейселу не было стыдно за нее, она потратила на наряды и; подарки почти все, что откладывала с момента своего приезда в Лондон.

* * *

Наконец полет подошел к концу.

Зайдя в маленькую туалетную комнату, Фелиция критически осмотрела себя в зеркале. Она специально положила меньше косметики, чем обычно, чтобы выглядеть как можно скромнее в этой незнакомой стране со строгими мусульманскими традициями. Но еще раз взглянув на свое отражение, она испугалась, что будет выглядеть слишком бледной и изможденной по сравнению со смуглыми кувейтскими девушками, по словам Фейсела, самыми красивыми в арабском мире.

Из зеркала на нее испуганно смотрели зеленые глаза, длинные темные ресницы резко выделялись на бледном лице. На высоких скулах выступил легкий румянец. Фелиция распустила волосы, и они волнами упали на плечи, сверкая, как расплавленное золото. Может, лучше сделать строгую прическу? — засомневалась девушка.

Но в этот момент раздался голос стюардессы, просившей пассажиров пристегнуть ремни, и она поняла, что времени на это уже не остается. Фелиция сполоснула руки, подушилась и поспешила на свое место.

— Мои любимые духи, — улыбнулась стюардесса. — Идем на посадку.

Шасси коснулись земли, и, пробежав по взлетной полосе, лайнер остановился.

* * *

Когда Фелиция вышла из самолета, ее оглушили жара и шумная суета аэропорта. Казалось, все вокруг хорошо знают, куда идти и что делать.

Ответив на приветливую улыбку таможенника, девушка в отчаянии огляделась. Фейсел уверял, что ее обязательно встретят. Может быть, это будет шофер в безукоризненной униформе?

Она уже решила обратиться в справочное бюро, когда прямо перед ней выросла высокая фигура.

— Мисс Гордон?

Это был мужчина лет тридцати с небольшим. В его голосе чувствовалась уверенность человека, привыкшего отдавать приказы.

Напуганная его холодным изучающим взглядом, Фелиция неуверенно улыбнулась и пожалела, что не уложила волосы в строгую прическу. Может, это придало бы ей более серьезный вид. Она бросила на своего провожатого быстрый взгляд исподтишка. Кто он — родственник Фейсела или просто служащий, посланный встретить ее?

— Мой багаж… — в замешательстве пробормотала девушка, заметив, что он нетерпеливым жестом отогнул рукав элегантного светло-серого костюма и взглянул на массивные золотые часы.

— Ваш багаж заберет Али, — услышала она в ответ. — Идемте.

Взяв Фелицию за руку, мужчина быстро повел ее сквозь толпу. Его костюм выглядел очень дорого, поведение было холодным и властным, и она решила, что это какая-то важная персона.

Она послушно шла за ним к ожидавшему их “мерседесу”, словно мусульманская женщина, следующая за своим строгим мужем.

Мало того, что он вел себя неприветливо, но, казалось, даже испытывал удовольствие от того, что ей так жарко и неловко. Насмешливая улыбка промелькнула на его лице, когда два араба, одетых в белое, остановились, с любопытством разглядывая девушку.

— Не волнуйтесь, — с иронией проговорил он, открывая перед ней дверцу машины. — Много столетий назад арабы были покорены бледной красотой северных женщин. Но за это время они не раз имели возможность убедиться, что эти девушки совсем не так строги и неприступны, как можно заключить из их наружности!

Его густые черные волосы отливали синевой. Он не носил солнечных очков, и Фелиция с удивлением увидела, что глаза у него не темные, а холодные и серые, как Северное море зимой. Несмотря на жару, ее охватила холодная дрожь.

Девушка в нерешительности остановилась, и ее спутник насмешливо приподнял бровь.

— Если вы изменили свои намерения, то могу сообщить, что обратный рейс в Англию вылетает через три часа.

Изменила намерения? Фелиция бросила на него удивленный взгляд. Похоже, он только того и ждет, потому и ведет себя так бесцеремонно. Очевидно, этот человек — доверенное лицо дяди Фейсела.

Фелиция представила себе, как они с пренебрежением обсуждают ее, и упрямо сжала губы. Несмотря на свою почти европейскую внешность, этот человек явно был не меньшим приверженцем традиций, чем дядя Фейсела. Похоже, она ему не понравилась. Девушка подавила охвативший ее страх и, вздернув подбородок, смело взглянула в глаза собеседнику.

— Я не собираюсь уезжать, — твердо проговорила она.

Ответом ей было неприязненное молчание. С непроницаемым выражением лица незнакомец распахнул дверцу машины.

— Пожалуйста, садитесь, мисс Гордон, — отрывисто произнес он. — Через час мы будем на вилле.

Подошел шофер с ее багажом, и, разместившись в “мерседесе”, они выехали из аэропорта и помчались по широкому шоссе.

Фелиция искоса взглянула на лицо своего попутчика. Он, безусловно, понимал, как неловко и неуверенно она себя сейчас чувствует, но явно не собирался приободрить ее.

Что ж, прекрасно! Раз он предпочитает молчать всю дорогу, она не собирается ему докучать.

Мужчина слегка пошевелился и прикрыл глаза длинными густыми ресницами, бросив на нее косой взгляд. Фелиция почувствовала, как румянец заливает ее щеки. Видимо, он заметил, что она его рассматривает! Отвратительный человек!

— Без сомнения, Фейсел рассказывал вам о жизни, которую мы ведем в Кувейте, — неторопливо произнес он.

— Да, конечно, — небрежно ответила девушка и, помедлив, продолжила: — Он часто вспоминал о своем дяде. Вы его знаете?

— Да, — сухо ответил тот.

— И вы, конечно, осведомлены о том, что он не одобряет нашу помолвку, не так ли? — глядя ему в глаза, спросила Фелиция.

— Помолвку?

Его взгляд устремился на средний палец ее руки, на котором не было кольца.

— Фейсел настаивал на нашей помолвке, — пояснила она, краснея от гнева, — но я предпочла подождать согласия его семьи.

— Это мудрое решение! — иронически произнес он.

Фелиция на мгновение онемела. Ее руки непроизвольно сжались в кулаки. Как он смеет так разговаривать с ней? Считает ее алчной искательницей богатых женихов? Если дядюшка Рашид разделяет точку зрения этого человека, ей вряд ли удастся переубедить его. Зачем же она прилетела сюда?!

— Я могла бы выйти замуж за Фейсела и без разрешения, — заявила она. — Его деньги для меня ничего не значат!

— И он послал вас сюда, чтобы убедить в этом Рашида? — спросил незнакомец, и на мгновение в его глазах мелькнуло что-то странное. — Кстати, Фейсел никогда не говорил, что вы очень похожи на его прабабушку-англичанку? — В его холодном взгляде появилось прежнее пренебрежение. — Вы затеяли бесполезное дело, мисс Гордон. Фейселу прекрасно известно, что Рашид никогда не даст согласия на подобную помолвку. Видимо, молодой человек с помощью этого брака просто пытается получить причитающуюся ему долю наследства раньше положенного времени. Так сколько же он заплатил вам за то, что вы приехали сюда и…

— Прекратите! — гневно прервала его Фелиция. — Мы с Фейселом любим друг друга!

— Как трогательно! — рассмеялся тот, не обращая внимания на ее гнев. — Но вам не на что надеяться. Повторяю, Рашид никогда не даст согласия на этот брак.

Его самоуверенность взбесила Фелицию.

— Да кто вы такой, чтобы говорить от его имени?

— Кто я такой? — Серые глаза сузились и блеснули. — Неужели вы до сих пор не поняли, мисс Гордон? В таком случае разрешите представиться: шейх Рашид аль Хамид аль Сабах, дядя Фейсела.

* * *

Фелиция была рада, что наступившие сумерки скрыли ее замешательство. Она предполагала, что дядя жениха гораздо старше. Неужели Фейсел специально ввел ее в заблуждение? Девушка ожидала увидеть пожилого человека с седеющей бородой, одетого в традиционные белые одежды. Но этот мужчина — холеный, в дорогом европейском костюме, — совсем не походил на образ, нарисованный ее воображением.

— Я полюбила Фейсела, — дрожащим голосом пролепетала она, — задолго до того, как узнала, что он ваш племянник.

Взгляды их скрестились, и Фелиция первой отвела глаза.