— Не надев? — Стивен слетке нахмурился и тут же обернулся, чтобы еще раз взглянуть на удалявшуюся девушку, но Валери успела заметить, что он с трудом сдерживает смех. — У тебя явный недостаток образования, — сообщил он с усмешкой, и лицо его внезапно помолодело. Валери почему-то стало трудно дышать.

— Если под образованностью ты подразумеваешь такой… стиль одежды, то лучше уж я останусь необразованной… — сердито начала она.

Но Стивен остановил ее возмущение покачиванием головы. Не переставая улыбаться, он сказал:

— Знаешь, ты не права. Почти наверняка у нее под джинсами надета струнка и…

— Струнка?

— Да, такой предмет нижнего белья… женского белья, который обычно надевают под обтягивающую одежду, чтобы избежать убийственного для подобной моды явления под названием ВЛТ.

— ВЛТ?!

— Видимая линия трусиков, — спокойно пояснил Стивен.

— Я знаю, как это расшифровывается, — сказала Валери.

Возможно, она и не была искушена в вопросах моды, но читала журналы, выписываемые невесткой, и знала, о чем он говорит. Что ж! Следовало признать, что злится она не столько на его поддразнивания, сколько на то, что дала для них повод.

— Похоже, это не относится к числу твоих любимых деталей нижнего белья? — спросил Стивен, продолжив путь.

— Я не намерена обсуждать с тобой свое нижнее белье, — ледяным тоном ответила Валери.

— Жаль, — заметил Стивен голосом, в котором вдруг появились зловеще-скрипучие интонации. — Потому что, как ни больно это говорить, мужчина как вид, в глубине души остающийся консервативным созданием, как и прежде, испытывает волнение и интерес, связанные с женским нижним бельем и, будем честны, по-прежнему с прискорбным упрямством тщится составить суждение о характере и личности женщины, основываясь именно на ее выборе нижнего белья и на том, насколько эротичным и возбуждающим он его находит…

— Если ты говоришь о чулках и поясах… — воинственно начала Валери, достаточно наслышанная от своих братьев за годы взросления о соблазнительных возможностях, предоставляемых этими деталями женского туалета, чтобы навсегда отказаться надевать их.

— В том числе о них, — подтвердил Стивен. — Лично я нахожу эротичным, когда женщина заботится о том, чтобы превратить акт ее раздевания мужчиной в своего рода чувственный аперитив, предваряющий любовную игру… Это похоже на предвкушение и легкий зуд нетерпения, испытываемый при развязывании узлов на заманчиво упакованном подарке…

— О, вот как ты относишься к женщине! Как к вещи… игрушке… подарку! — возмущенно воскликнула Валери. — Что ж, к твоему сведению, я бы скорее умерла, чем стала преподносить себя так… так унижаться…

— Значит, ты полагаешь, Роберту нравится иметь дело с добротным и сугубо функциональным бельем, которое ты, вне всякого сомнения, предпочитаешь? Скажи мне, Валери, — с вызовом спросил Стивен, — ты и ему позволяешь быть с тобой столь же аскетичным? Тебе нравится видеть его в застиранных мешковатых боксерских трусах или, может быть, в дурацких кальсонах, в шутку подаренных ему друзьями ко дню рождения?

Лицо Валери стало пунцовым от смущения и гнева.

— У нас с Робертом совсем другие отношения, и я не…

Она замялась, и Стивен с подозрительной мягкостью потребовал:

— Ну, продолжай! Ты не… что?

Валери отвела взгляд и упрямо сжала губы, отказываясь говорить. Она не собиралась признаваться Стивену в том, что понятия не имеет, что нравится Роберту, равно как «» ч*в4а"й"а1Ёютетические образы, нарисованные, более или менее близки к горькой.

Друзья Роберта вполне способны были подарить ему в шутку несуразное нижнее белье, и тот был вполне способен его надеть.

А вот Стивен, вне всякого сомнения… Течение ее мыслей нарушилось, когда Валери внезапно поняла, что представляемый ею образ Стивена, который явно возник из созерцания безымянного натурщика в журнале Лесли, позировавшего в девственно белых обтягивающих трусах, был не из тех, что могли бы ее позабавить. В нем как раз не было ничего забавного, и Валери никак не могла понять почему.

В конце концов, последний раз она видела Стивена без… малоодетого, поспешила поправиться девушка, когда все они ходили купаться перед отъездом Элсуорта на экзамены в университет. И это было много лет назад. Она была ребенком, а Стивен — юношей… мальчиком… В то время как тело, представшее перед ее мысленным взором, определенно принадлежало мужчине… Решительно, это был мужчина…

— Валери!

Она смущенно спрятала глаза, уловив вопросительную ноту в его голосе.

— Ладно, — объявил Стивен, взглянув на часы. — На сегодня магазинов достаточно. Думаю, нам пора возвращаться в Вэлли. Мне нужно кое-что сделать, а ты тем временем начнешь выполнять домашнее задание, — сухо сообщил он, кивком указывая на книги, которые она держала в руках.

— Я могу заняться этим и дома, — живо откликнулась Валери, которую ничуть не прельщала перспектива сидеть как послушная школьница и читать под надзором Стивена. — Может позвонить Роберт, — добавила она.

— Тем лучше, — твердо ответил Стивен. — Ему будет полезно побыть в неведении относительно того, где ты пропадаешь. Никаких отговорок, Валери, — предупредил он. — Не забывай о том, чего ты хочешь добиться…

Да, к сожалению, он прав! На протяжении утра были моменты, к тому же весьма многочисленные, когда она действительно почти забывала, ради чего решила подвергнуться столь болезненным испытаниям.

При входе на стоянку их встретил оглушительный вой автомобильной сирены. Стивен резко остановился и, беззвучно выругавшись одними губами, с чувством пробормотал:

— Если это то, о чем я думаю, — гаражу не поздоровится!

Обежав глазами стоянку, Валери поняла, что сработала сигнализация именно на машине Стивена. Сигналы поворотов вспыхивали и гасли, и в целом создавалось впечатление светомузыкального представления. Не удержавшись, Валери сладко протянула:

— О, Ставен, дорогой, похоже, у тебя проблемы…

Взгляд, которым одарил ее Стивен, свидетельствовал о том, что его ничуть не обманула ее притворная забота.

— У меня нет проблем, — уверенно ответил он, — а вот у гаража они, несомненно, будут. Там меня уверяли, что нашли неисправность и устранили ее.

— Системы сигнализации на машинах такого класса очень сложные и чувствительные, — сочувственно проворковала Валери, но в голосе ее при этом слышался триумф.

Всего полгода назад, когда Стивену доставили новую машину, она умоляла его позволить ознакомиться с ее устройством, но он наотрез отказал, заявив с начальственными, как ей показалось, интонациями, что машина — не игрушка и к тому же он может лишиться гарантийного обслуживания, если позволит кому-либо, кроме дипломированного механика, копаться в ее внутренностях.

— Я не буду в них копаться, — сквозь зубы возразила она тогда, — я просто хочу посмотреть…

— Знаю я твои осмотры, — ехидно припомнил ей Стивен. — Я не забыл, что случилось, когда ты решила посмотреть на мотор моего «феррари».

Валери поморщилась. «Феррари» был его радостью и гордостью. За этот маленький спортивный автомобиль Стивену пришлось выложить немалую сумму, но стоило ему только отвернуться, как Валери нарушила его запрет. Однажды днем он вернулся раньше обычного и обнаружил девушку сидящей на полу его гаража в окружении деталей, старательно демонтированных с автомобиля.

И Валери совсем не виновата в том, что, смущенная негодованием Стивена, она поспешила все восстановить и перепутала две очень похожие детали. Как только она поняла, почему машина не заводится и почему система отопления выбрасывает ледяной воздух вместо горячего, она тут же все исправила, однако не смогла предотвратить ущерба, нанесенного потоком холодного воздуха, который обдал тогдашнюю подружку Стивена и загубил в зародыше их начинавшийся роман.

Не ее вина, что эта подружка надела безобразно короткую юбку, оправдывала себя Валери. Ее и без того красное от стыда лицо покраснело еще больше, когда развеселившийся Майкл ехидно заметил Стивену, что, похоже, впервые его наступление на любовном фронте приостановлено неисправным отоплением.

— В первый и последний раз, — грозно сказал Стивен и резко посоветовал Валери: — Никогда, слышишь! Никогда больше близко не подходи к моему автомобилю, иначе именно тебе потребуется добрая порция холодного воздуха — чтобы охладить твою не в меру любопытную задницу — Валери была в том возрасте, когда упоминание любой детали анатомии вгоняет в мучительную краску стыда, и тогда, насколько она помнила, ее смущение превзошло все пределы…

Сейчас она, скрывая веселье, наблюдала, как Стивен пытается справиться с ситуацией — открыв для начала дверь, а затем попробовав отключить сигнализацию.

— Я считал, что эти штуки должны замолкать сами собой через двадцать минут, — сквозь зубы пробормотал он, когда все его старания завершились полным провалом.

— Это относится только к домашним сигнализациям, — сияя, пояснила Валери.

Ее веселье возросло, когда она заметила легкую краску, выступившую на щеках Стивена.

Долгое время, что она его знала, признаки смущения и растерянности. Его волосы растрепались, на лице была досада, усиливаемая вниманием и сочувствием соседей по стоянке.

— Могло бы быть и хуже, — с притворной заботливостью успокоила его Валери. — Я слышала, что последние модели этой марки снабжены усовершенствованной сигнализацией, которая кричит человеческим голосом: «Помогите! Меня воруют… « И тут же приняла невинный вид, когда Стивен, повернувшись, испепелил ее взглядом.

— Очень смешно! — свирепо рявкнул он, протягивая руку к бардачку, чтобы достать инструкцию.

Валери, покачав головой, ласково заметила:

— Ты не сможешь ее открыть Стивен, пока…

— Пока работает сигнализация. Я знаю… — резко прервал он ее, а затем мрачно спросил: — А как насчет мотора? Полагаю, его я тоже не смогу завести?

— Боюсь, что нет, — вежливо согласилась Валери.

— Ладно, побудь здесь, а я позвоню в гараж. Там, за углом, есть телефон-автомат.

— Хорошо, но будет лучше, если ты оставишь мне ключи, — послушно сказала она и пояснила: — Если ты этого не сделаешь, могут решить, что я пытаюсь угнать твою машину…

Стивен молча протянул ей ключи.

Валери подождала, пока он не скрылся из виду, а затем, тихонько напевая, приступила к делу. Как хорошо, что полгода назад она все же нарушила запрет не прикасаться к его драгоценной машине…

Игнорируя вой сирены, Валери нарушила систему сигнализации, чтобы добраться до бардачка, где лежало руководство по эксплуатации, а затем, ловко открыв капот, за три минуты заставила сирену замолчать, а еще через две обнаружила дефект, заключавшийся, насколько она могла судить, в простом замыкании проводов.

Сигнализацию, конечно, придется устанавливать заново, поскольку она разомкнула ее, но Валери все же была довольна собой, когда распрямилась, наслаждаясь наступившей тишиной. Она похлопала машину по капоту и назвала себя умной девочкой.

— Что за?

Улыбаясь, она обернулась на зловещее шипение Стивена и спокойно сказала:

— Она замолчала…

Краем глаза Валери заметила въехавшую на стоянку машину с эмблемой гаража, обслуживавшего Стивена. Когда машина приблизилась и остановилась, она шагнула вперед и сказала высунувшемуся из окна механику:

— Я отсоединила центральный блок и сняла кольцо электронного датчика, но думаю, что проблема заключается в одном из проводов…

— Вполне возможно, — согласился механик, посмотревший на девушку поначалу недоверчиво, а затем, подняв капот и порывшись там, одобрительно. — С такими машинами часто возникает подобная проблема. Этот дефект трудно выявить в процессе испытаний. Мы подозреваем, что причиной служит резкая смена температур, но пока у нас мало данных, чтобы говорить более определенно…

Именно в такой поддержке и нуждалась Валери; через секунду две родственные души погрузились в беседу, и потребовались насмешливые слова Стивена: «Если вы, ребята, закончили… «, чтобы прервать восторженный обмен мнениями двух автомастеров и обратить их внимание на машину Стивена.

Спустя десять минут, когда они уже выезжали со стоянки, Стивен взглянул на Валери и холодно сказал:

— Хорошо, Валери, ты отвела душу. А теперь скажи мне когда?

Валери не стала притворяться, что не понимает его.

— Э… В тот уик-энд, когда ты летал в Бостон. Ты попросил Майкла отвезти тебя в аэропорт, а затем встретить, когда вернешься, потому что не хотел оставлять машину на небезопасной стоянке; она стояла в гараже на ферме…

— Ты проигнорировала мои предупреждения и решила с ней поиграть… Ты понимаешь, что, возможно, именно твое вмешательство в первую очередь и стало причиной неполадок?

Валери заметила, как, выруливая на шоссе, он сжал челюсти. Как приятно осознавать, что существует хотя бы одна область, в которой она превосходит знаниями Стивена, и уж совсем здорово, что он также понимает это и ему, судя по его грозному молчанию, это не по нраву.

Валери поливала рассаду, которую заботливо спасла из темницы перенаселенного горшка; освободив бедные перепутанные корни и переместив в более просторное жилище. За любовь и внимание растения платили ей бурным цветением, вопреки всем ехидным замечаниям братьев.

Их отец был фермером старой школы и отвергал все, что произрастает только для украшения и удовольствия, и, боясь его неодобрения, в детстве Валери стыдливо скрывала от посторонних глаз свой маленький садик. Впрочем, сейчас все изменилось, и даже на Майкла произвело впечатление то, что ее клумбы в ящиках и висячих корзинах не только вызывали комментарии восхищенных клиенток, но и завоевали прошлым летом первый приз на местном празднике в их городке.

На другом конце двора ее брат и невестка были увлечены беседой. Валери застыла, против желания с интересом наблюдая за парой. Вопреки ожиданиям, книги, на покупке которых настоял Стивен, позволили девушке совершенно по-новому взглянуть на поведение окружающих ее людей. И сейчас, неделю спустя после того памятного похода в книжный магазин, Валери считала, что превратилась в большого знатока человеческих отношений.

То, как ее брат приник к жене, как соприкасались их тела, как Лесли улыбалась Майклу, — все свидетельствовало о любви и близости. Валери упрямо сжала губы, почувствовав болезненный укол зависти.

Почему так происходит, что привлекательными и желанными для мужчин бывают другие девушки, но не она? В чем секрет? Не в том ли, что нужно казаться застенчивой и послушной и играть на самолюбии мужчины и его стремлении самоутвердиться? Если так, она, Валери, на это не пойдет. Она слишком уважает себя, чтобы допустить даже возможность такого притворства! Но что-то тут не так… Достаточно вспомнить, какой сильной может быть Лесли и как решительно она противостоит Майклу, когда чувствует такую необходимость. Не понятно. А без понимания…

Валери вернулась к своим занятиям, но на этот раз ее пальцы, обрывая засохшие цветки, действовали не так уверенно. Ее отношения с Робертом, возможно, и не были преисполнены сексуальности и страсти, но значили для нее больше, чем просто секс. В них были осмысленность и доброта, к которым так стремилась Валери в общении с мужчиной…

Она взглянула на часы. Вечером должен вернуться Стивен. Последние несколько дней он был в отъезде, но сегодня утром позвонил ей из отеля и велел вечером явиться в Вэлли, чтобы разработать новый пункт их плана.

Краем глаза она вдруг заметила, как брат легонько похлопал Лесли по животу.

Для Валери не было секретом, что брат и невестка рано или поздно собираются обзавестись детьми. Означает ли столь собственнический жест, свидетелем которого она стала, что Лесли наконец забеременела?

Вот брат, обхватив жену за плечи, повел ее к дому. Он был особенно заботлив и внимателен к Лесли последние дни… Или это Валери стала более восприимчивой к посланиям, передаваемым на языке тел?

— Очевидно, Стивен еще не готов вновь повести тебя по магазинам, — съязвил Майкл, шутливо дернув Валери за конский хвост, который она соорудила у себя на голове. — Не могу дождаться, когда увижу, что он для тебя придумал. Должно быть, оденет тебя во все черное — так меньше заметны масляные пятна.

— Майкл… — попыталась остановить его Лесли.

Но Валери, улыбнувшись, покачала головой.

— Все в порядке, Лесли, — сказала она. — Я знаю, когда надо обижаться.

Да, она знала, но в прошлом всегда реагировала на подобные поддразнивания вспышками негодования, явно чрезмерного. Однако, открыв для себя могущество и потенциальные возможности языка тел, Валери поняла, что существуют более деликатные и действенные способы убеждения, чем словесная перепалка. Теперь-то уж она знает, что заинтересовать мужчину можно не только вызывающим нарядом. И каждый вечер в своей спальне тайно отрабатывает маленькие красноречивые жесты, призванные привлечь мужское внимание.

Посреди допроса на тему о том, как много времени и внимания Валери уделила купленным недавно книгам, Стивен вынужден был, извинившись, отлучиться, чтобы ответить на деловой звонок.

С того момента, как она появилась в Вэлли, Стивен Элсуорт разговаривал с ней как со школьницей, печально думала Валери, скользя взглядом по экрану телевизора, который только что включила. Внезапно она напряглась: на экране неистово целовались. Когда камера приблизилась к лицам, Валери напряглась и стала внимательно наблюдать.

Целуясь с Робертом, она не испытывала ничего похожего на ту безудержную страсть, которой, казалось, были охвачены актеры. Нет, Роберт никогда не целовал ее так — держа в ладонях ее лицо и жадно набрасываясь на ее губы. Женщина на экране отвечала, извиваясь в руках мужчины и все сильнее прижимаясь к нему, словно они были недостаточно близки друг к другу.

Сердце Валери забилось быстрее и, зачарованно уставившись на экран, она не заметила возвращения Стивена. Пара целовалась теперь иначе — их губы слились, а дыхание стало тяжелым и прерывистым.

— В чем дело, Валери? Разве Роберт не целовал тебя так?

Валери чуть не подпрыгнула, словно ее застали за подглядыванием настоящей любовной сцены.

— Н-ну, конечно, целовал! — выпалила она, слегка заикаясь и почему-то отворачиваясь.

— Я тебе не верю, — вежливо усомнился Стивен. — Я не верю даже тому, что ты вообще когда-либо представляла, что можно целоваться так…

— Конечно, представляла, — быстро заявила Валери.

— Вот как? Тогда докажи это, — мягко потребовал он. — Просто подойди ко мне и докажи. Поцелуй меня…