Валери яростно взглянула на обоих.

— Хорошо. Завтра же утром жду тебя в Вэлли, — сказал ей Стивен. — Хотя три месяца и кажутся вечностью, но, учитывая, какие горы нам предстоит свернуть… И первое, что нам предстоит сделать…

— Завтра в Вэлли? Это исключено! Я слишком занята, — с вызовом ответила Валери.

— Неужели? А вот эти цифры свидетельствуют об обратном, — возразил Стивен, склоняясь над расчетами, которыми она занималась до его прихода.

Валери покраснела от досады. Совершенно ни к чему было тыкать пальцем в ее потери на финансовом фронте; она отлично знала о них сама, впрочем, как и служащий в банке, которого она недавно посетила.

— Она придет, Стивен, не сомневайся! — заверил Майкл друга.

Валери припарковала машину на задах усадьбы и устало выбралась из нее. Дом тонул в темноте. Значит, Майкл и Лесли уже спят. Окна их спальни выходили на фасад, и девушка надеялась, что лампочки сигнализационной системы, вспыхнувшие при ее приближении, никого не побеспокоили. Она сама спроектировала и смонтировала эту систему, чем очень позабавила Майкла. Уже прошли те времена, когда Валери могла обнаружить внизу отца или кого-нибудь из старших братьев, поджидающих ее, чтобы грозно спросить, почему она так поздно вернулась домой, но тем не менее не хотелось тревожить сон уставших людей.

Весь день Валери провела с отцом. Удалившись от дел, мистер Росленд перебрался в городишко в двадцати с лишним милях от фермы, где жил сейчас со своей овдовевшей старшей сестрой. Несколько дней назад Валери пообещала отремонтировать их старый «ровер». Впрочем, «ровер» мало занимал ее мысли, они были сосредоточены в основном на Стивене Элсуорте и его невероятном предложении. О, конечно, не о брачном — об этом и думать нельзя. Нет, он предложил научить ее, Валери, как стать женщиной, такой, чтобы все мужчины страстно стремились ею обладать.

Стивен Элсуорт может быть опасным противником. Ведь именно Стивен убедил ее отца пойти на попятный, когда Майкл уже и не надеялся, что тот позволит ему стать во главе предприятия и модернизировать ферму. И именно благодаря вескому слову Стивена старик Росленд внял мольбам младшего из братьев, Генри, и отпустил его скитаться по свету, вместо того чтобы намертво приковать к ферме, как он поначалу собирался. Сейчас Генри изучал живопись и подрабатывал гидом во Флоренции.

Тед, средний по возрасту между Полом и Генри, руководил в Индии строительством завода, а Пол жил в Лондоне.

Как бы братья отнеслись к плану Стивена? Стоило ли об этом спрашивать?! Для начала они бы просто расхохотались, а потом, вне всякого сомнения, заявили бы, что это невыполнимая задача даже для Стивена с его выдающимися талантами.

Нет, она не полная дура, каковой ее, похоже, считают все домашние! Она сама не раз наблюдала чудесные превращения, происходящие с женщинами, когда дело доходило до соблазнения противоположного пола; поразительные способности брались буквально ниоткуда! Но возможно ли такое с ней? Как-то не верилось, что этого можно достичь лишь переменами в гардеробе и соответствующим поведением. Чему еще будет учить ее Стивен?

Валери до знакомства с Робертом встречалась с мальчиками и молодыми людьми. Это были короткие дружбы, которые по обоюдному согласию быстро сходили на нет. Но с Робертом все было иначе. С его появлением она вдруг обнаружила, что впервые задумывается о совместном будущем, свадьбе… дети…

Казалось, и Роберту нравилось ее общество, но почему-то их отношения не шли дальше целомудренных, почти родственных поцелуев или ласковых шутливых объятий. Она говорила себе, что Роберт — джентльмен и просто не хочет торопить ее, и свято верила в это до прошлого воскресенья…

Валери тихо вошла в дом и направилась было к себе наверх, но задержалась на лестнице, услышав голоса, доносившиеся из спальни брата и его жены. Поняв, что речь идет о ней, Валери насторожилась.

Они обсуждали разговор, состоявшийся на кухне сегодня утром. Валери не хотела подслушивать, но какая-то непонятная сила не давала ей уйти.

— Ты действительно думаешь, что Стивену удастся научить Валери, как стать более женственной? — услышала она вопрос Лесли, обращенный к мужу.

— Это гиблое дело! — весело ответил Майкл. — Вэл, конечно, моя сестра, но как бы я ее ни любил, должен признать, что бедный ребенок даже не догадывается о том, что такое сексуальность…

— О Майкл, ты жесток и несправедлив, — возразила Лесли. — У нее прекрасная фигура, как бы она ни скрывала ее этой ужасной рабочей одеждой, и если Валери приложит немного усилий, она сможет стать просто потрясающей! Она же не виновата в том, что с ней обращались как с мальчишкой…

— Что бы она ни делала, — нетерпеливо прервал ее Майкл, — Вэл не из тех женщин, на которых мужчины обращают внимание. И даже Стивен, несмотря на свой огромный опыт, не в состоянии этого изменить. Нам придется смириться с тем фактом, что она всю жизнь будет висеть на нашей шее…

Жгучие слезы наполнили глаза Валери. Тихо, на цыпочках она прошла в свою спальню. Даже собственный брат считает ее непривлекательной! Ладно, она ему покажет, со злой решимостью сказала себе Валери. Она им всем покажет! Даже если ради этого придется есть хлеб смирения и следовать указаниям такого властного и тираничного субъекта, как Стивен Элсуорт! Придется забыть их былые перепалки, возникавшие всякий раз, когда Валери восставала против попыток Элсуорта вмешаться в ее жизнь. Тем более что следует признать — лучшего наставника ей, безусловно, не найти! Ведь за долгие годы их знакомства у нее была масса возможностей наблюдать, какое впечатление производит Стивен на влюбчивых и, надо сказать, до тех пор весьма сдержанных женщин — но, насколько могла судить Валери, Стивен не прикладывал никаких видимых усилий, чтобы завоевать это безумное обожание.

Сама она никогда не поймет, что именно в этом образчике мужской самоуверенности заставляло нормальных, рассудительных, остроумных, независимых женщин превращаться в трепещущие, бессловесные ничтожества. Стивен совсем не привлекал ее — густобровый, властный, огромный, он обладал какой-то отталкивающей мужественностью. Ей больше нравились мужчины вроде Роберта — светловолосые, добродушные, похожие скорее на уютных плюшевых медвежат, нежели на олицетворения всеми почитаемого образа «настоящего мужчины». Что ж! Раз она решилась, придется пройти весь курс «обучения», каким бы он ни был! Да, Стивен приготовил себе развлечение за ее счет. Но всему должен быть предел! Валери решительно смахнула слезы и сказала себе, уже во второй раз, что все мучения окупятся с лихвой, когда Роберт будет рядом, а на ее пальце засияет его кольцо…

Автоматически снимая с себя одежду, она нерешительно подошла к зеркалу. Сегодня днем ее тетя отметила, до чего она похожа на мать. А ведь ее мама считалась красавицей, но, возможно, лишь в глазах тех, кто был ей чем-то обязан? Роберт недовольно морщился при виде испачканных маслом рук и коротких ногтей Валери, но ведь он находил ее достаточно привлекательной, когда они впервые встретились, и восхищался ее технической сметкой, даже гордился ею и все уши прожужжал своим друзьям о ее необыкновенном мастерстве.

Правда, вскоре он перестал рассказывать, чем зарабатывает себе на хлеб его избранница. И не позволял этого делать ей самой, явно раздражаясь, когда она спрашивала почему.

Валери знала, что отличается от подруг и жен его друзей. Те мгновенно замирали, стоило ей войти в комнату, которую она покинула несколько минут назад. Валери нисколько не сомневалась, что присутствующие в очередной раз обсуждали ее, может быть, даже насмехались, и это больно ранило. Тем не менее она крепилась, старалась не подавать виду, что расстраивается.

Еще учась в школе, Валери не испытывала недостатка в общении; у нее было много друзей… Но достигнув подросткового возраста, она действительно почувствовала отвращение к глупому хихиканью своих подружек и стала больше времени проводить с мальчишками, предпочитая их проделки разговорам об известных актрисах и новинках моды.

Она старалась исправиться, изо всех сил старалась! Однажды по предложению Роберта Валери купила новое платье к празднованию годовщины его фирмы, и, уступив его же настояниям, взяла себе при этом в советчицы одну из его сотрудниц. Платье оказалось неудачным! И Валери так расстроилась, что ничего не сказала Роберту. Она до сих пор не могла понять, почему так решительно и нагло врала Рэйчел, заявив недовольному Роберту, что Валери пренебрегла ее советами и купила именно это платье, такое ужасное!

Ее глаза — огромные, обрамленные густыми ресницами, удивительно серебристо-зеленого цвета, мгновение назад хранившие столь мрачное выражение, вновь наполнились слезами. Даже ее семья не считала её женщиной! Да, она носила джинсы и занималась тем, что считается неженским делом, но… Она при этом была женщиной ничуть не меньше, чем все рэйчелы мира, и ничуть не меньше заслуживала любовь и поклонение. И теперь Валери намерена доказать это!

— Ты что-то рано поднялась сегодня… собираешься улизнуть?

Валери яростно замотала головой в ответ на поддразнивания брата.

— Конечно нет, — солгала она; шутка Майкла была близка к правде.

Этим утром Валери действительно проснулась, с тяжелым сердцем и тревожным, мрачным предчувствием. Во что она позволила себя вовлечь?!

— Заливай кому-нибудь другому, — посоветовал ей брат. Он знал Валери намного лучше, чем ей хотелось бы. Повернувшись к вошедшей на кухню Лесли, Майкл радостно сообщил: — Говорил я тебе, что она не потянет, она…

— Потяну! — гневно прервала его Валери. — Просто я хотела закончить работу, прежде чем ехать в…

В доказательство она одним глотком допила кофе и поспешила к черному выходу прежде, чем Майкл смог продолжить свои насмешки. Она не заметила брошенный ей вслед теплый, сочувственный взгляд брата. Повернувшись к жене, он сокрушенно покачал головой. Проклятье! Ведь Валери — его сестренка, он любит ее и готов шею свернуть этому идиоту Роберту за то, что тот причиняет ей такие мучения!

Работа, которую, как уверяла Валери, ей срочно нужно было закончить, заключалась лишь в смене масляного фильтра, и она уже возвращалась в дом, когда во двор въехала машина Стивена.

— А что ты-то здесь делаешь? — агрессивно спросила девушка, когда тот вышел из машины.

Как и на Валери, на Стивене были обыденные джинсы, но идеально чистые, прекрасно сидящие на его узких бедрах.

— А ты как думаешь? — спокойно ответил он.

Валери бросила на него уничтожающий взгляд.

— Тебе ни к чему было приезжать и забирать меня словно… арестанта. Я собиралась сама…

— Ну а я избавил тебя от лишних, хлопот, — учтиво возразил Стивен. — И это — первый урок, который ты должна усвоить.

— Что именно я должна усвоить?

— Как воспринимать естественное рыцарское стремление мужчины заботиться о женщине и защищать ее. И, — добавил он суховато, — как не ущемлять его достоинства, демонстрируя, что ты не нуждаешься в его опеке и не желаешь ее.

— И что мне делать? Бросаться в ноги в знак благодарности? — едко спросила Валери.

— Простого «спасибо» и теплой улыбки будет вполне достаточно. Ты хочешь поблагодарить парня, а не заставить его думать, что ты безнадежна, — ответил Стивен.

— Я не безнадежна… — начала было она.

— Не надо, Вэл! Я ведь знаю тебя, помни об этом! И поскольку ты так далеко зашла в своем увлечении Робертом…

— Я люблю его, — заявила Валери, решительно вздергивая подбородок, словно пресекая все попытки возражений.

— Возможно, ты так считаешь, но поверь мне, ты не имеешь ни малейшего представления о том, что такое любовь!

Появление во дворе брата предотвратило готовые сорваться с ее языка колкие возражения, но она все еще кипела от обиды и негодования, сидя рядом со Стивеном, когда тот разворачивал машину в направлении ворот.

— Твое время на исходе, — критически заметила она, прислушиваясь к звуку мотора.

— Тебе бы следовало получше меня узнать, прежде чем делать подобные заявления, — проговорил Стивен незнакомой Валери мягкой, многозначительной интонацией.

Более чувством, чем разумом, уловила она в волнующем хрипловатом голосе некое послание, которое с рациональной точки зрения невозможно было объяснить.

— У меня как раз все еще впереди, — продолжил он еще более мягко и тут же совершенно обычным голосом быстро добавил: — А машине действительно недолго осталось, в этом ты права, Валери. Расскажи мне что-нибудь, — после паузы светским тоном продолжил он. — О чем вы говорите, когда остаетесь с Робертом наедине?

— О чем говорим? — уставилась на него Валери.

— Ну, вы же разговариваете, я полагаю? — сухо спросил Стивен. — Или ваше общение протекает, если можно так выразиться, на более глубоком уровне?

Прошло несколько секунд, прежде чем до Валери дошло, что он имел в виду. Ее лицо запылало от негодования и смущения.

— Разумеется, мы разговариваем! Мы говорим на разные темы…

— Ну например? — настаивал Стивен. Темная бровь на слегка повернутом к ней лице требовательно поднялась, напомнив Валери о суровых проповедях, с которыми когда-то Стивен обрушивался на нее за мелкие юношеские глупости.

— Э… Да обо всем на свете, — ответила Валера. Она отчаянно копалась в памяти, тщетно пытаясь отыскать хоть какие-нибудь убедительные примеры серьезных интеллектуальных бесед, которые они вели с Робертом.

— Вот как? Выходит, ты согласна с теми, кто утверждает, что словесная прелюдия может быть столь же эротичной и возбуждающей, как и ее физический эквивалент?

— Эротичной?! — Румянец на щеках Валери все разгорался. — Мы с Робертом находим более интересные темы для разговоров, чем секс!

— И более интересные занятия?

Змей! Этот мягкий вопрос почти незаметно обошел все возводимые ею защитные сооружения, лишив Валери возможности дать ответ. Поэтому она отделалась проверенным: — Я ни с кем не обсуждаю такие интимные вопросы!

Однако на этот раз трюк не удался. Стивен добро спросил: — Даже с Робертом? Возможно, ты и умеешь быстро и ловко разобрать мотор, Валери, но я почему-то сомневаюсь, что ты способна с таким же мастерством раздеть мужчину или раздеться перед ним…

Валери невидящим взглядом уставилась в ветровое стекло. Едкое замечание Стивена почти повторило недавно подслушанный ею обидный разговор двух приятельниц Роберта. — Ты можешь себе представить, — говорила одна другой, нимало не стесняясь тем, что Валери могла ее услышать, — как у постели она скажет Роберту: «Сейчас демонтируем эту деталь, а теперь — вот эту, а потом ты закрепишь эту штуку вот здесь»?! Бедный Роберт, мне его так жаль! Не могу понять, что он в ней нашел! А ты?

Возможно, все это справедливо и ее сексуальный опыт, во всяком случае, в практическом смысле невелик. Возможно, мысль взять сексуальную инициативу на себя в самом деле пугает ее, уж не говоря о том, чтобы раздеть мужчину. Однако она смышленая девочка и вполне могла бы это освоить, если бы не медлительность ее избранника. Роберт не понимал ее робких намеков, а ведь она была уже готова пойти чуть дальше невинных поцелуев и ласк! Может быть, он достаточно ценит и уважает ее и их отношения, поэтому дает им развиваться неспешным, естественным путем?

Внезапно она сообразила, что Стивен ведет машину не в направлении своего дома, а в обратную сторону — к городу.

— Куда мы едем? — резко спросила она. — Я думала…

— По магазинам, — коротко ответил Стивен.

— По магазинам?!

Валери напряглась, с беспокойством припоминая все случаи, когда ее уговаривали изменить стиль одежды. Конечно, все домашние объясняют ее нежелание прислушиваться к их мнению лишь упрямством и скверным характером! Никто не знает, что пристрастие Валери к комбинезонам и джинсам имеет более глубокие корни, уходившие в ее отрочество.

Школьницей Валери втайне мечтала походить на девочек-сверстниц, а вовсе не на сорванца, как ее пренебрежительно называли. Деньги, подаренные ей однажды ко дню рождения, позволили наконец превратить мечту в реальность, и Валери до сих пор помнит то возбуждение, с которым носилась по магазинам вместе с одноклассницей — девочкой, обладающей, на ее тогдашний неискушенный взгляд, всеми женскими достоинствами, к которым она сама так стремилась!

Боже, чем же это закончилось! Она до сих пор вздрагивает, вспоминая тот день, когда, надев обновки: неудобный пояс с резинками и чулки, тесную короткую юбку и туфли на высоченных каблуках, делавшие неуклюжей и неуверенной ее походку, — Валери, сопровождаемая той самой подругой, наткнулась на компанию мальчишек из их школы.

От грубых замечаний, приветствовавших ее превращение из «своего парня» в девушку, которое, как юнцы явно полагали, делало ее сексуально доступной, лицо и уши Валери пылали даже месяцы спустя. Смущение и стыд были так велики, что всю следующую неделю она отказывалась ходить в школу, а отец ее был вынужден заявить, что она болеет.

Этот случай, а также уничтожающие комментарии братьев по поводу девушек известного типа напрочь отбили у нее охоту носить что-либо подобное. И с тех пор, хотя ее гардероб и содержал несколько более приличествующих девушке нарядов, нежели неизменные комбинезоны и джинсы, Валери лишь отмалчивалась в ответ на предложения близких надеть «что-нибудь женственное». Спасибо, не надо! Она на собственном опыте убедилась, чем заканчиваются подобные попытки и как реагируют на них мужчины. Кроме того, в душу закралось ужасное подозрение — она почувствовала в себе нечто, не позволяющее ей носить ту одежду, в которую другие женщины облачаются с легкостью и непринужденностью. Им можно, но ей — нет, нельзя! Именно в женских тряпках она станет объектом сексуальных домогательств.

— Я не поеду, — вдруг резко заявила Валери. — Останови машину.

Стивен спокойно подчинился, но в воздухе повеяло предстоящей грозой, когда он строго спросил:

— Чего ты боишься, Валери? И не уверяй меня, что это не так: помни — я ведь хорошо тебя знаю! Боишься потерпеть фиаско, оказавшись недостаточно женственной в глазах…

— Нет…

— Неужели? — Тёмная бровь вопросительно поднялась, придав лицу Стивена такое знакомое и так раздражающее Валери выражение превосходства. — Так докажи это, — спокойно предложил он.

— Мне ни к чему что-либо доказывать тебе, — со злостью ответила Валери.

— Не мне, — возразил Стивен, не обращая внимания на ее тон. — Ты ведь была так решительно настроена доказать что-то Роберту… и себе самой.

Валери смотрела в сторону. Она не знала, что ответить.

— Впрочем, как знаешь, — уже спокойным и ровным голосом сказал он. — Дело твое. Но должен сказать, ты меня удивила…

— Удивила? — Валери с сомнением посмотрела на него. Она всегда считала, что удивить Стивена почти невозможно.

Он кивком подтвердил свои слова.

— Я думал, у тебя больше смелости, воли… самоуважения! А ты сдаешься, даже не начав борьбы!

— Всего этого у меня в достатке, — возмущенно ответила Валери и добавила: — Хорошо! Но если ты думаешь, что я позволю ввергнуть себя в ненужные расходы на идиотские наряды, которые, на твой взгляд, должны носить женщины…

— Конечно, у меня много грехов, но стремление видеть перед собой женщину в рюшечках не входит в их число. Кроме того, прежде чем ты будешь готова изменить свой внешний облик, тебе предстоит столько сделать! А сегодня мы поработаем над внутренним миром. И поверь мне, это займет не один день. Женщиной быть — это нечто, идущее изнутри. Ты должна научиться гордиться тем, что ты женщина, быть уверенной в своей привлекательности и сексуальности и не скрывать, что ты ценишь себя именно как женщину… Если обладаешь этим, то уже не столь важно, во что ты облекаешь свое тело. Гораздо важнее знать, во что облечены твои поступки. Твое поведение сродни стенографической записи, которую без труда читают наблюдающие за тобой…

Говоря это, он незаметно тронул машину с места и продолжил путь. На этот раз Валери уже не возражала.

Почему-то спокойно произнесенные фразы вызвали целую лавину чувств. Казалось, Стивен затронул внутри нее нечто, чему нельзя давать воли и что Валери со стыдом таяла даже от себя.

И именно в этот момент, сидя рядом со Стивеном в машине, Валери неожиданно подумала о своей матери. Может быть, все сложилось бы иначе, не умри та, когда Валери была еще младенцем… Может быть…

— Но ведь это книжный магазин! — пыталась возразить Валери, решительно подталкиваемая Стивеном к стеклянной двери.

— Правильно, — согласился он, легким прикосновением руки направляя девушку к стеллажам в дальнем конце магазина. — Думаю, там мы найдем то, что требуется.

Валери нахмурилась; полки, насколько она могла видеть, были забиты книгами о диете и самоусовершенствовании. С большой неохотой она подошла к ним.

— Не думаю, что смогу извлечь из этого какую-нибудь пользу, — сказала она, изучив обложку попавшейся под руку книги о диетическом питании.

— Да, пожалуй, — согласился Стивен. — Единственное, что она может тебе подсказать, — это как прибавить в весе.

— Для того чтобы стать более женственной? — Враждебность нарастала в ней с каждым новым нелицеприятным отзывом Стивена.