– Сейчас же переселяйся во дворец и начинай переброску войск. Я сказал.

16. БЕГСТВО

Снова передо мной встала проблема, которая, казалось, не имела решения. Если бы у меня было мое тело, я бежал бы вместе с Джанай через туннель на остров, где прятались Рас Тавас и Джон Картер. Там бы мы дожидались их возвращения. Но я не мог оставить свое тело и выйти в мир хормадом. Кроме того, у меня был долг красного человека, долг перед человечеством – разрушить план Эймада и не дать ему завоевать мир. Я шел в покои Джанай, чтобы рассказать ей о приказе джэддака, в совершенно подавленном состоянии духа. В коридоре я столкнулся с Тун Ганом, который был весьма встревожен.

– Масса из резервуара номер четыре перехлестнула в одном месте через крышу и выливается на улицу, – сказал он. – Скорость ее поступления увеличивается, и если ее не остановить, она скоро затопит весь город…

– …и весь остров. Но я не могу ничего сделать. Эймад освободил меня от этой должности. Теперь вся полнота власти у моего преемника.

– Но как нам спастись? Мы все погибнем, если не остановим ее. Она уже проглотила нескольких воинов, которые пытались это сделать. Из массы высунулись руки и схватили их, а головы перегрызли им горло. Скоро эта плоть съест всех нас.

Да, но в чем же спасение? До этого я думал только о спасении Джанай, себя самого и своего тела. Но теперь мне нужно думать и об остальных – о Пандаре, Ган Хаде, Ситоре, Тун Гане. Эти люди были для меня самыми близкими друзьями тут, в Морбусе. Да и несчастный Тиата-ов. Он ведь тоже мой друг.

– Тун Ган, – спросил я, – ты хочешь бежать?

– Конечно.

– Клянешься ли ты сохранить мне верность, если я помогу тебе выбраться из Морбуса, забудешь ли, что ты хормад?

– Теперь я не хомад, я красный человек. И я буду верно служить тебе, если ты спасешь меня от этого ужаса, который обрушился на город.

– Отлично. Иди к Пандару, Ган Хаду и Ситору. Найди также Тиата-ов. Передай им, чтобы они шли в покои Джанай. Только так, чтобы никто их не заметил. Предупреди их об осторожности. И поторопись, Тун Ган!

Я пришел к Джанай и передал ей приказ Эймада о переселении во дворец. Я сказал это так, чтобы слышали слуги, которых я подозревал в осведомительстве. Затем я приказал им собирать вещи Джанай, что дало мне возможность без помех поговорить с ней. Я объяснил ей замысел джэддака и сказал, что у меня есть план, который позволяет бежать отсюда.

– Я пойду на любой риск, только бы не оставаться во дворце Эймада, когда ты уедешь. Ты единственный человек в Морбусе, которому я верю, ты мой единственный друг. Хотя почему ты так относишься ко мне, я не знаю.

– Потому что Вор Дай мой друг и он любит тебя. Я чувствовал себя трусом, который таким образом объясняется в любви, не имея мужества сказать все прямо. Но я сказал и тут же пожалел. Что, если она отвергнет любовь Вор Дая? Его не было здесь, чтобы сказать все самому, и имеет ли право такой урод как я делать это за него? Я затаил дыхание, ожидая ее ответа. Помолчав, она сказала:

– Почему ты думаешь, что он любит меня?

– Я это знаю. Он не заботился бы так о твоей судьбе, если бы не любил тебя.

– Ты ошибаешься. Вор Дай старался бы освободить любую красную женщину, которая попала в плен. Когда он успел полюбить меня? Мы едва знаем друг друга и перекинулись всего парой фраз.

Я уже собирался возразить, но тут пришли Пандар, Ган Хад и Ситор. Мы прекратили разговор, и я остался при всех своих сомнениях относительно того, какие же чувства питает Джанай к Вор Даю. Тун Ган быстро нашел всех троих, так как они работали в лаборатории. Мы прошли в кабинет Рас Таваса, чтобы нас не подслушали. Через несколько минут пришел Тун Ган с Тиата-ов – все, кому я мог доверять, были в сборе. Слуги уже собрали вещи Джанай и я приказал им перенести их во дворец. Таким образом я на время избавился от них.

Как только они ушли, мы с Джанай, Тун Ганом и Тиата-ов поспешили в кабинет. Там нас уже ждали остальные. Я объяснил им, как собираюсь бежать из Морбуса, и спросил, все ли согласны идти со мной. Каждый заверил, что с радостью покинет Морбус, однако Ситор высказал сомнение, что побег возможен.

– Каков твой план? – спросил он.

– Я обнаружил подземный ход, который ведет за пределы города. Именно там и были Рас Тавас и Дотар Соят, когда они бежали из города. Сейчас они пробираются в Гелиум, и вы можете быть уверены, что Дотар Соят вернется с флотом военных кораблей и воинами, чтобы освободить меня из Морбуса.

– Неужели Дотар Соят будет освобождать какого-то хормада? – Тиата-ов скептически ухмыльнулся.

– И как Дотар Соят, бедный пантан, убедит джэддака Гелиума послать военный флот в Тунолианскую топь для освобождения хормада? – продолжил Ситор.

– Готов признать, что все это кажется невероятным. Но это потому, что вы знаете далеко не все, и пока что я не могу вам изложить все факты. Но я могу сказать твердо: Дотар Соят приведет флот из Гелиума, потому что он в действительности не кто иной, как Джон Картер, Военачальник Барсума!

Это заявление ошеломило их, но когда я рассказал, зачем он прибыл в Морбус, они поверили мне. Правда, Тиата-ов все никак не мог понять, зачем Владыке беспокоиться о судьбе хормада и даже вести военный флот для его освобождения.

Я видел, что сделал ошибку, заговорив об этом, но мне было трудно забыть о том, что я это не я, а хормад. Я для себя всегда был Вор Даем, дворянином из могущественного Гелиума. Для других же я был просто Тор-дур-баром, хормадом Морбуса.

– Возможно, – пошел я на попятную, – я что-то не так понял, когда он сказал, что вернется: конечно, он вернется за Вор Даем. А что касается меня, то мы с Вор Даем друзья.

– Почему ты думаешь, что он освободит всех нас? – спросил Пандар из Фандала.

– Он освободит каждого, о ком попросит Вор Дай, а это значит, о ком попрошу я, так как Вор Дай мой друг.

– Но Вор Дай исчез, – сказал Ган Хад из Тунола. – Никто не знает, что стало с ним. Возможно, он мертв.

– Ты не говорил мне этого, Тор-дур-бар! – воскликнула Джанай. Она повернулась к Ситору: – Может, это хитрость хормада, чтобы заполучить нас.

– Но я сказал тебе, что он исчез, – сказал я.

– Ты не говорил, что все уверены в его смерти. Ты сказал, что не знаешь, где он. И теперь ты можешь сказать с уверенностью, что Джон Картер вернется за нами. Как это понимать?

– Если ты хочешь жить, ты должна доверять мне, – рявкнул я. – Через несколько минут ты увидишь Вор Дая и поймешь, почему он не приходил к тебе.

Я совсем потерял терпение. Они высказали свои подозрения в самый неподходящий момент, когда нельзя было терять времени, когда нужно было бежать, пока Эймад не спохватился.

– И вот опять, – сказала Джанай. – Ты уверял, что не знаешь, где Вор Дай, а теперь говоришь, что я увижу его через несколько минут.

– Было время, когда я не знал, где он. Но затем я нашел его, но не решился сказать тебе об этом. Вор Дай сейчас в таком положении, что не может помочь тебе. Только я могу это сделать. К несчастью, чтобы наш план осуществился, тебе придется узнать, что произошло с Вор Даем. Но мы потеряли зря много времени. Я иду, и ты следуй за мной. Я друг Вор Дая и обязан помочь тебе бежать. Остальные могут поступать, как хотят.

– Я иду с тобой, – сказал Пандар. – Хуже, чем здесь, не будет нигде.

Все они решили идти со мной. Ситор весьма неохотно. Он стоял возле Джанай и что-то шептал ей на ухо.

Вместе с Тиата-ов я пошел в лабораторию, где взял все инструменты, необходимые для пересадки моего мозга в мое тело. Ими я нагрузил Тиата-ов. Затем я отключил мотор и собрал все трубки: без них нельзя перекачать кровь. Все это отняло время, но в конце концов мы были готовы идти.

Я был уверен, что мы сможем уйти, не возбудив подозрений. Главное – добраться до камеры 3-17. Однако наш отряд, состоящий из двух хормадов, четырех красных людей и женщины, нагруженный весьма странными приборами, привлек внимание нового смотрителя Здания Лаборатории.

– Куда вы идете? – спросил он. – Что вы собираетесь делать с этим оборудованием?

– Я хочу перенести его в подвал. Там оно будет в безопасности, – сказал я. – Когда вернется Рас Тавас, это все ему понадобится.

– Оно в безопасности там, где находилось. Теперь я здесь руковожу и если захочу перенести оборудование, сделаю это сам. Верните все на место.

– С каких это пор двар отдает приказания одвару? – резко спросил я. – Отойди в сторону! – Затем я вместе со своими товарищами пошел к лестнице, ведущей в подвалы.

– Стой! – крикнул он. – Ты никуда не пойдешь с этими приборами и с этой девушкой без приказа Эймада. Ты должен отвести девушку во дворец, а не в подвал: у меня приказ джэддака проследить, чтобы его указания относительно тебя и этой девушки были выполнены.

Он окликнул охранников. Я знал, что сейчас сюда прибегут воины, и сказал своим товарищам, что нам следует поторопиться. Мы побежали по лестнице. За нами гнался преемник и звал на помощь. А вдали уже раздавались голоса воинов.

17. КОВАРНЫЙ ОСТРОВ

Мой план, казалось, был обречен на провал, так как если бы нам удалось добраться до камеры 3-17, мы бы не рискнули войти в нее, чтобы не раскрыть места, где мы собирались укрыться. Однако мы зашли уже далеко и пути назад не было. Осталось только одно: сделать так, чтобы ни один свидетель не вернулся к Эймаду.

Мы уже были в подвале и шли по главному коридору. Мой преемник шел по пятам за нами, но держался на безопасном расстоянии. Крики воинов свидетельствовали о том, что они все еще преследуют нас.

Я подозвал Тун Гана и тихо проинструктировал его. Тун Ган быстро переговорил с Пандаром и Тиата-ов. Затем все трое свернули в боковой коридор. Начальник некоторое время колебался, но не пошел за ними. Его интересовали только мы с Джанай, поэтому он продолжал преследовать нас.

На следующем перекрестке я свернул в правый коридор и тут же остановился, сбросив свою ношу.

– Мы встретим их здесь, – сказал я. – Запомните одно: если мы хотим выжить и благополучно бежать, то не должны оставлять в живых никого из преследователей.

Ситор и Ган Хад встали со мной рядом. Джанай осталась позади, в нескольких шагах от нас. Преемник тоже остановился и стал поджидать своих воинов. У нас не было огнестрельного оружия, так как материалы для изготовления пороха еще не были известны в Морбусе. Мы были вооружены только мечами и кинжалами.

Нам не пришлось долго ждать появления воинов. Их было десять. Все хормады. Начальник имел тело красного человека. Я его хорошо знал: он был хитрый, но большой трус.

– Вам лучше сдаться, – сказал он. – Возвращайтесь обратно. У вас нет выбора. Нас десять, вас только трое. Если вы пойдете назад добровольно, я ни о чем не скажу Эймаду.

Было заметно, что он очень боится боя, но только в бою было наше спасение, шанс на удачное бегство. Во дворце Эймада мне и Джанай не приходилось ждать ничего хорошего. Я притворился, что обдумываю его предложение, стараясь выгадать время, и вскоре увидел Тун Гана, Пандара и Тиата-ов, бесшумно приближающихся к воинам сзади.

– Пора! – крикнул я, и они втроем бросились на врагов. И тут же я, Ситор и Ган Хад кинулись на них спереди. По численности они превосходили нас, но шансов на победу у них не было. Разумеется, неожиданность нападения привела их в смятение, но решающим фактором была моя сверхчеловеческая сила и длинная рука, вооруженная мечом. Но они вскоре поняли, что дерутся за спасение своих жизней, и отчаяние придало им сил. Они сражались яростно, как крысы, загнанные в угол.

Я видел, как упал Тиата-ов с расколотым черепом, был ранен Пандар, убивший, однако, своего противника. Тун Ган прикончил двоих, а Ситор, к моему разочарованию, старался держаться сзади и не рисковать собой. Но мы и не нуждались в нем. Мой меч рубил противников одного за другим. Их черепа трескались от ударов, как гнилые орехи, и, наконец, остался только один противник – сам начальник, который во время сражения благоразумно держался в стороне. Теперь, вскрикнув, он попытался бежать, но Тун Ган преградил ему путь. Блеск стали, короткий крик, и вот Тун Ган выдернул меч из груди противника и вытер его о волосы поверженного врага.

Коридор был залит кровью, возле стен валялись обезглавленные тела. То, что произошло дальше, я предпочитаю не вспоминать, но это было необходимо сделать – уничтожить их мозг, чтобы считать себя в безопасности.

Я приказал Тун Гану взять то, что нес Тиата-ов, взвалил на себя мотор и мы пошли в камеру 3-17. Я заметил, что Ситор все время идет рядом с Джанай и постоянно что-то говорит ей. Однако я был занят решением более насущных проблем и не придал этому факту должного внимания. Пока у нас все шло успешно. Но кто мог предсказать, что ждет нас дальше? Чем нас встретит остров, каким образом мы будем пробираться через Великую Тунолианскую топь, если Джон Картер почему-либо не вернется за мой?

Я был твердо уверен, что только смерть лишит его возможности вернуться, а я не допускал мысли, что Владыка может умереть. Мне, как и многим другим, он казался бессмертным. Но, предположим, он вернется без Рас Таваса.

Эта мысль наполнила меня ужасом и не оставила мне другой участи, кроме самоубийства. Лучше умереть, чем навсегда потерять Джанай! Таковы были мои мысли, когда мы пришли к камере 3-17 и я распахнул дверь, впустив мой маленький отряд.

Когда Джанай увидела мое тело на холодном столе, она вскрикнула от ужаса и с яростью повернулась ко мне:

– Ты лгал мне, Тор-дур-бар! – сказала она свистящим шепотом. – Ты все время знал, что Вор Дай мертв. Почему ты так жестоко обошелся со мной?

– Вор Дай не мертв, – возразил я. – Он только ждет возвращения Рас Таваса, чтобы тот вернул его к жизни:

– Но почему ты не сказал мне об этом?

– Только я знал, где спрятано тело Вор Дая, и чем меньше людей знают эту тайну, тем лучше. Даже тебе, кому я доверяю, я не мог открыть ее. И сейчас вы узнали ее только потому, что путь из Морбуса лежит через камеру, где спрятано это тело. Я вынужден доверить вам эту тайну, но предупреждаю, что никто из вас не вернется в Морбус, пока я жив и пока тело Вор Дая лежит здесь.

Ситор подошел к столу, внимательно осмотрел мое тело. Я видел, как еле заметная улыбка скользнула по его губам, и он бросил на меня мимолетный взгляд.

Я подумал, не догадался ли он об истинном положении дел. Но какая разница, теперь я смогу заставить его держать язык за зубами. Я совсем не хотел, чтобы Джанай знала, что мозг Вор Дая находится в теле Тор-дур-бара. Конечно, это глупо, но я не мог отделаться от мысли, что если она узнает об этом, то никогда не сможет забыть моего уродливого лица и всегда будет мысленно связывать Вор Дая и Тор-дур-бара. Даже когда я стану снова Вор Даем в своем собственном теле со своим мозгом.

Джанай молчала, обдумывая все, что я сказал о Вор Дае, но потом повернулась ко мне и сказала ласково:

– Прости, что я сомневалась в тебе, Тор-дур-бар. Ты правильно поступил, тщательно скрывая местонахождение тела Вор Дая. Это мудрая предосторожность и акт верности и преданности.

18. НОЧНОЙ ПОЛЕТ

С чувством облегчения я вел отряд по длинному туннелю на каменистый остров. Как нам выбраться с острова – это проблема будущего. Я надеялся, что из Гелиума прилетит Джон Картер с флотом для нашего освобождения. И все же где-то в глубине души у меня притаился страх: а вдруг Джон Картер и Рас Тавас не смогли пересечь дикую топь и не добрались до флайера, спрятанного близ Фандала.

На острове водились птицы, белки, росли фруктовые деревья, орешник. Все это, а также рыба, которую мы ловили, составляло нашу пищу. Так что мы не голодали. Для Джанай я построил хижину, чтобы она могла наслаждаться уединением. Остальные спали под открытым небом.

Маленький остров был холмистым, и мы устроили свой лагерь во впадине между холмами, чтобы нас не было видно из города. Я начал строительство двух лодок. Одну, маленькую, которая могла бы вместить троих и достаточное количество пищи, и вторую, большую, так как я решил взять тело Вор Дая и оборудование с собой, если мы не дождемся возвращения Джона Картера и нам придется самим совершить опасное путешествие через топь.

Все это время Ситор часто находился в обществе Джанай. Он был привлекателен, разговорчив, и я понимал, что Джанай может находить удовольствие в его обществе. И все же муки ревности терзали меня. Ситор был близок с Пандаром из Фандала, так что наш маленький коллектив раскололся на две партии. Пандар, Ситор и Джанай – с одной стороны, Ган Хад, Тун Ган и я

– с другой. Между нами не было столкновений, но такое разделение было неестественным.

Ган Хад был тунолианин, а Тунол и Фандал вечные враги, так что между Ган Хадом и Пандаром не было ничего общего. Тун Ган с телом красного человека и мозгом хормада и я, с мозгом человека и телом хормада, чувствовали некоторую близость, так как понимали, что остальные в глубине души считали нас существами, лишь немного отличавшимися от низших животных. Могу вас заверить, что уродливое тело, вроде моего, может вселить в его обладателя комплекс неполноценности. Тун Ган, хоть и имел тело убийцы из Амхора, чувствовал себя примерно так же, как и я.

Несколько недель понадобилось нам для постройки лодок, а затем вынужденное бездействие тяжким бременем легло на нас. Стали возникать недоразумения. Ситор настаивал на том, чтобы мы сейчас же отправились в путешествие, но я хотел еще подождать: ведь если Джон Картер жив и добрался до Гелиума, он вернется за мной. Пандар присоединился к Ситору, но Ган Хад был на моей стороне. Он знал, что если мы доберемся до Фандала, то наверняка станем пленниками. После долгих переговоров я склонил на свою сторону и Тун Гана. И, к своему большому удовольствию, – Джанай.

– Мы не должны уходить, – сказала она, – пока тело Вор Дая остается здесь. А Тор-дур-бар не возьмет его, пока у него остается хоть маленькая надежда на помощь из Гелиума.

– Однако я думаю, – обратилась она ко мне, – что ты совершаешь ошибку: ты должен прислушаться к мнению Ситора. Ведь он красный человек с мозгом красного человека.

Ситор присутствовал при этом разговоре, и я видел, как он бросил острый взгляд на меня. И снова я подумал, что он догадывает о том, что мозг Вор Дая находится в теле хормада. Я надеялся, что он не поделится подозрениями с Джанай.

– Может, Ситор и мыслит как красный человек, – сказал я. – Но он думает только о своих интересах. Мой мозг пусть менее развит, но зато им владеет одно желание – сделать все, что можно, для Вор Дая и тебя, Джанай. Я не уйду с острова до тех пор, пока не вернется Джон Картер, если, конечно, меня не вынудят обстоятельства. В противном случае я буду оставаться здесь, пока есть хоть минимальная надежда на возвращение Джона Картера и Рас Таваса. И я не позволю уйти тебе, Джанай. Остальные могут делать, что хотят. Но я обещал Вор Даю, что буду защищать тебя, а как смогу я это сделать, если отпущу в опасное путешествие по Великой Тунолианской топи во враждебный Фандал?

– Я сама себе хозяйка, – сердито возразила Джанай. – И я уйду отсюда, если захочу. Никакой хормад не имеет права диктовать мне условия.

– Она права, – сказал Ситор. – Ты не можешь вмешиваться,

– И тем не менее я вмешиваюсь. Она останется здесь со мной, даже если для этого мне придется применить силу. А силы у меня, как ты знаешь, хватит, чтобы удержать ее.

Вот какие у нас сложились отношения. Ситор, Пандар и Джанай теперь проводили много времени вместе, о чем-то тихо беседуя и заботясь, чтобы их не подслушали.

Я думал, что они только сплетничают обо мне. Конечно, мне было неприятно, что Джанай переметнулась в лагерь моих противников, но от их секретных разговоров я не ждал ничего особенного и был уверен, что мне удастся настоять на своем, ибо это был самый безопасный путь на свободу.

Ситор и Пандар стали устраиваться на ночлег подальше от того места, где спали я, Ган Хад и Тун Ган. Они как бы старались показать, что не имеют с нами ничего общего. Это меня вполне устраивало, так как я постепенно невзлюбил их.

Однажды вечером после рыбной ловли ко мне подошел Тун Ган, присел рядом на корточки и сказал:

– Я кое-что подслушал сегодня. Это может заинтересовать тебе. Я спал в кустах на берегу и в это время пришли Ситор и Джанай. Они уселись рядом с моим кустом. Очевидно, они обсуждали тебя, и Джанай сказала:

– Я уверена, что он предан Вор Даю и мне. Правда, его решение остаться здесь и ждать – ошибка. Но что может предложить глупый хормад с таким ужасным телом?

– Ты ошибаешься, – сказал Ситор, – у него в голове только одна мысль

– обладать тобой. Я давно это знаю, но не хотел говорить, чтобы не причинять тебе боль. Вор Дай, которого ты знала, никогда не будет живым. Его мозг удален и уничтожен, а Тор-дур-бар спрятал и хранит тело Вор Дая, ожидая возвращения Рас Таваса, который вложит мозг хормада Тор-дур-бара в череп Вор Дая. Тогда он в новом обличье красного человека надеется завоевать тебя. Но то будет не Вор Дай, это будет хормад с телом человека.

– Как ужасно! – воскликнула Джанай. – Этого не может быть! Откуда ты все это знаешь?

– Эймад сказал мне. Тело Вор Дая Тор-дур-бар получил в награду за услуги, которые он оказал джэддаку. И Тор-дур-бар настоял, чтобы мозг Вор Дая был уничтожен.

– И что же ответила Джанай? – спросил я, – Она не поверила, правда?

– Она поверила, – ответил Тун Ган. – Потому что сказала, что это объясняет многие несообразности, которые раньше она не могла понять. И теперь она понимает, почему ты, хормад, проявляешь такую преданность красному человеку.