— А ведь девочке пришла в голову отличная мысль, -сказал он.

Линии никак не рассчитывала на его поддержку, но была рада, что отец оказался на ее стороне.

— Будет во всех отношениях лучше, если она выйдет замуж за Экстона, — продолжал развивать свою мысль де Валькур. — А Беатрис мы подберем другого жениха — побогаче и познатнее.

Леди Хэрриет взглянула на сына, а потом перевела взгляд на Липни, которая вздрогнула от неожиданности, снова оказавшись под прицелом ее недобрых, проницательных глаз.

— Если она выйдет замуж за де ла Мансе и займет его время и мысли, пока Мейнард не выздоровеет… или не умрет… — старуха сделала вид, что не заметила протестующего жеста сына, и продолжала ровным голосом излага.свои мысли, — в нашем распоряжении будет несколько ме сяцев, чтобы подыскать достойного мужа для Беатрис — какого-нибудь могущественного сеньора, который сможет бросить вызов де ла Мансе и оспорить его права на замок Мейденстон. После женитьбы на Линни претензии Экстона потеряют былую силу.

Леди Хэрриет изобразила на губах улыбку, которая, однако, ничуть, не убедила Линии в справедливости бабкины рассуждений. А та, уверенная в своей правоте, утвердительно кивнула головой.

— Все именно так, как я говорю. Линии последняя из рода де Валькуров, и ее права на владение Мейденстоном более чем зыбки. Если де ла Мансе на ней женится, его претензии на наследство обретут точно такую же зыбкость, а это, в свою очередь, позволит нам со временем их оспорить. Кроме того, эта женитьба позволит нам выиграть драгоценное время и основательно укрепить свои позиции против Экстона. И еще одно, — добавила она, — если он женится на ней как на Беатрис, их брак не будет иметь под собой законной основы. Со временем мы сможем подать апелляцию и объявить брак недействительным.

Линии в испуге слушала рассуждения леди Хэрриет. Тот факт, что старуха с энтузиазмом ухватилась за ее предложение, в значительной степени ее отрезвил. Как это сказала леди Хэрриет? «Займет его мысли и время»? Тут девушка окончательно поняла, что означали лично для нее, Линии, эти слова бабки. От нее требовалось выйти замуж за человека, который едва не убил ее брата, и делить с ним брачное ложе. Она должна была стать женой врага ее рода, который явился сюда, чтобы изгнать из дома всех ее близких.

Осознав это, девушка затрепетала и покачнулась на ослабевших вдруг ногах. Если бы не рука Беатрис, на которую она оперлась, у нее подогнулись бы колени.

— Линни, ты не должна этого делать, — сказала Беатрис. — Я и прежде снимала пенки, а все щелчки получала ты. У тебя просто нет права брать на себя ответственность, которая лежит только на мне одной.

— Это почему же? — холодно справилась леди Хэрриет — Девица получила наконец возможность действительно помочь семье. И искупить тяготеющее над ней проклятие. Доказать, что она тоже одна из нас, — добавила старуха. Судя по всему, мысль об искуплении несуществующих грехов Линни прочно утвердилась в сознании старой дамы.

Беатрис снова было запротестовала, но Линни взглядом заставила ее замолчать. Признаться, ей уже расхотелось занимать место сестры, сама мысль об этом приводила ее в ужас. Но еще больший ужас ей внушала мысль о том, что любимой сестренке придется самой пройти через все это. Линни знала, что у нее достанет сил справиться с любыми трудностями, чего не скажешь о Беатрис. Кроме того, следовало принимать в расчет и рассуждения леди Хэррие^ Она, Линии, должна доказать, что судьба семьи ей далеко не безразлична. И не одной только леди Хэрриет, но и всем домочадцам.

— Бабушка права, — заявила Линни, обращаясь к Беатрис. — Хотя мною больше руководило чувство, нежели разум, теперь, когда мне все так хорошо объяснили, я окончательно убедилась, что действовать просто необходимо.

— Но ведь этот человек будет… — Беатрис осеклась, нс Линни поняла, что та хотела сказать. Девушка сжала зубы.

— Женщина должна делить ложе со своим мужем. Ради этого она призвана на этот свет. Те, что жили до меня, с этим справлялись, значит, справлюсь и я. — Но что будет… если у тебя появится ребенок от Экстона? — Есть множество способов избежать этого, — вмешалась леди Хэрриет. — К тому же что изменится, даже если у нее и родится ребенок? От него тоже можно избавиться, скажем… отослать куда-нибудь, — заявила она, равнодушно пожав плечами. — Впрочем, довольно споров. Надо действовать.

Даже не упомянув о том, что благодаря удачной затее Линни сэр Эдгар может снова завладеть Мейденстоном, леди Хэрриет принялась в деталях обдумывать их первые ша-ги. Прежде всего никто не должен знать о задуманном, за исключением, пожалуй. Иды и Нормы. Линни предстояло взять на себя роль Беатрис во всей, так сказать, полноте то время как самой Беатрис на время следовало исчезнуть, Ее должны были переодеть в служанку, спрятать под платком роскошные волосы и вымазать сажей лицо. С помощью отца Мартина надлежало девушку удалить из замка и переправить ее в аббатство Рамсей, что по дороге в Винчестер.

— Отец Мартин не поверит, что ты, бабушка, настолько озаботилась судьбой второй своей внучки, что собираешься укрыть ее от врагов, — заметила Линни. Ей было непривычно говорить о себе в третьем лице, но теперь она обязан была превратиться в Беатрис и держать себя соответственно — уверенно и спокойно, даже, пожалуй, высокомерно, хотя для нее, Линни, это представлялось почти невозможным.

Леди Хэрриет посмотрела на нее с неприязнью, от которой все еще не могла избавиться.

— Это не твоего ума дело. С отцом Мартином предоставь договариваться мне.

Линии ничего не оставалось, как согласиться. Готовясь к предстоящему противоборству с Экстоном де ла Мансе, она до мелочей продумала свое поведение. Прежде всего ей придется ходить за Мейнардом — в качестве любящей и любимой сестры. С Экстоном она встретится тоже как леди Беатрис и под этим именем пойдет с ним к аналою, а потом ляжет в супружескую постель.

От того, что ей предстояло обманывать старинного врага семьи, она испытывала даже некое удовлетворение, но при мысли о том, что необходимо было лечь с ним в постель, это ощущение мгновенно исчезало, а ладони увлажнялись от пота.

Как бы хорошо она ни играла роль Беатрис, в постель с Экстоном предстояло ложиться ей и никому другому.

Глава четвертая

В тот вечер семейству Валькур пришлось обойтись без привычного обеда в зале. Они оставались в отведенных для них покоях. Вернее, их всех просто-напросто загнали в две комнаты на верхнем этаже и там заперли. Сэр Эдгар, сэр Джон и слуга сэра Эдгара Кельвин заняли комнату, выходившую окнами на запад. Леди Хэрриет, Норма, Ида, Линии и Беатрис собрались в восточных покоях. Над Беатрис весьма основательно потрудились, и теперь она почти не отличалась от служанок леди Хэрриет. По крайней мере у сэра Рейнолда, капитана замковой стражи де ла Мансе, по ее поводу не возникло никаких вопросов. Его солдаты весьма основательно обыскали покои де Валькуров из опасения, что там спрятано оружие, но, ничего не обнаружив, удалились.

Сэр Рейнолд поставил на лестнице часовых и тоже ушел, предварительно распорядившись, чтобы узникам принесли эль и овощной суп. После этого о них просто забыли. Внизу, в зале, завоеватели шумно праздновали победу.

Линии слышала пьяные крики и следовавшие один за другим взрывы хохота. Во внутреннем дворике, как она заметит из окна, царило оживление. Несчастные крестьяне, обрадованные полученным от новых господ разрешением, торопливо расходились по домам, а дворик заполнялся солдатами неприятельской армии.

Интересно, как поступили со слугами и прочей замковой челядью? Линни слышала множество рассказов об ужасах войны и знала, что победители имели обыкновение грабить, убивать и насиловать. Вполне вероятно, что в эту самую минуту пьяная солдатня издевается над молочницей Хильдой или над дочерьми хранительницы винного погреба Мери к Анной.

Линни до боли в глазах всматривалась в очертания двери, тускло освещенного немногочисленными факелами. Она пыталась обнаружить свидетельства насилия и дурно; обращения с челядью, но ничего такого не увидела. Солдаты пьянствовали и громко восхваляли свои подвиги. Выпито было много, и пирующие то и дело отлучались в поисках укромного угла. Однако никаких сцен насилия, кроме из редка вспыхивавших между солдатами стычек, ей обнаружить не удалось.

Когда она наконец забылась сном, подложив под голов) руку вместо подушки, небо на востоке уже порозовело, пред вещая скорый рассвет. Но едва только первые рассветные лучи солнца проникли в покои сквозь узкое оконце и упал ей на лицо, как Линни проснулась и в одно мгновение вспомнила все трагические события предыдущего дня.

Хотя было еще очень рано, выяснилось, что леди Хэрриет тоже не спит. Она сидела в сработанном из дубовых досок кресле, неподвижным взором уставившись прямо перс собой. «Козни строит», — подумала Линни.

— Эй, стража! — неожиданно заорала леди Хэрриет, чем несказанно удивила Линни. — Стражу сюда!

Здоровенный голубоглазый детина и его приятель, поменьше ростом и постарше, мигом возникли в дверном пр. еме.

— Что случилось? Зачем звали? — Я хочу видеть моего внука, чтобы сменить повязки на его ранах и прочитать молитву во здравие. Если нужно, пусть ко мне приставят охрану.

Пожилой страж отозвался не слишком любезным ворчанием:

— Сэр Экстон велел, чтобы все вы оставались здесь. — А он не забыл, часом, что сегодня мне предстоит множество важных дел? Да и вряд ли он приказывал тебе силой удерживать старуху, которая хочет навестить своего умирающего внука.

Линни в замешательстве уставилась на бабку. Хотя положение де Валькуров было весьма плачевным, тон старухи оставался требовательным, хотя сама она при этом как-то съежилась, словно бы еще постарела, и, несмотря на саркастические замечания, срывавшиеся с ее языка, выглядела существом безвредным и беспомощным. Стражники перемолвились между собой, после чего тот, что помоложе, вышел, а пожилой сказал:

— Если лорд Экстон разрешит — выйдешь из комнаты. А нет — останешься здесь вместе со всеми.

Не прошло и минуты, как молодой вернулся. Значит, сэр Экстон находился поблизости. Возможно, расположился этажом ниже, в покоях Эдгара де Валькура. Линни опустила глаза, пытаясь проникнуть взглядом сквозь истертые каменные плиты пола и увидеть, что творится сейчас в комнате, еще вчера принадлежавшей ее отцу. Там находилась огромная кровать, на которую ей предстояло в самом ближайшем времени возлечь с Экстоном де ла Мансе.

Нервно сглотнув клубочек в горле, Линни принялась пальцами расчесывать спутавшиеся за ночь волосы. Как ни круги, выйти замуж за Экстона предложила она сама. Браки обыкновенно заключались из соображений выгоды, и женщины редко имели возможность выбрать себе мужа. Или сказать «нет» неугодному претенденту.

По крайней мере, она сама сделала выбор — если при сложившихся обстоятельствах это можно назвать выбором. Впрочем, это ничуть не прибавило ей бодрости.

— Милорд разрешил тебе выйти. Сторожить тебя поручено мне.

Леди Хэрриет одарила стражника величественным кивком.

— Собирайся, Беатрис. И вы — Норма, Ида и Доркас, — так они между собой окрестили новую служанку, под чьей личиной скрывалась настоящая Беатрис, — собирайся тоже. Нам потребуется ваша помощь.

— Погоди! Ты же сказала, что пойдешь одна, — запротестовал стражник. — Обо всех прочих и речи не было. Леди Хэрриет взглянула на него снисходительно. — Леди Беатрис — наш главный целитель. Я же всего-на всего старуха, желающая помолиться за здоровье внука. А что касается всех прочих… Если бы ты знал, как выходи; на прогулку настоящая леди, то не говорил бы глупостей Норма, Ида и Доркас должны оказывать нам мелкие услуги и помощь.

Пожилой задумчиво поскреб пятерней в затылке и на хмурился. — Прямо не знаю, что и делать…

— В таком случае отчего бы тебе не спуститься к своем хозяину и не спросить у него еще раз? — вступила в разговор Линни, стараясь не слишком раздражать стражника, но и внушить ему мысль, что бегать к милорду по пустяковом; поводу просто глупо.

— Вот ведь незадача, — снова нерешительно пробормотал пожилой. — А ты, Ферги, что думаешь? Тот, что помоложе, удивленно изогнул бровь. — Если хочешь узнать волю милорда, отправляйся сам, Я лично не намерен больше беспокоить его по пустякам.

Линни прикусила губу, чтобы не рассмеяться. Да и леди Хэрриет явно на руку были пререкания стражников. После некоторого колебания они жестом предложили женщинам выходить.

— Я желала бы, чтобы нас сопровождал священник, — важно обратилась леди Хэрриет к пожилому надсмотрщику, когда маленькая процессия спустилась вниз на два пролета лестницы. — Пошли мальчишку и вели ему разыскать Мартина. Он, вероятно, сейчас в ризнице при замковой часовне — готовится к утренней мессе.

На этот раз возражений со стороны небритого стражника не последовало. Он лишь чертыхнулся себе под нос и двинулся дальше, шаркая кожаными, подбитыми гвоздями подошвами по холодным каменным ступеням.

Процессию возглавляла леди Хэрриет, за ней поспешала[Беатрис в облачении несуществующей Доркас. Следом шла Ида, а замыкали шествие Линии и Норма. Проходя мимо площадки второго этажа, женщины ускорили шаг. Никому из них — даже леди Хэрриет — не хотелось носом к носу встретиться с Экстоном де ла Мансе. Впрочем, Линии самую малость помедлила и заглянула в каменную арку, которая вела в коридор и к массивным дверям, скрывавшим от посторонних глаз нового владельца Мейденстона.

Он находился у себя в покоях — в этом можно было не сомневаться. Но вот был ли он там один или в обществе какой-нибудь несчастной девушки, которая привлекла его внимание своими прелестями, этого Линни не знала. Скоро, очень скоро она сама превратится в такую же несчастную…

— Давай-ка двигайся, Линни, то есть, я хочу сказать, леди Беатрис, — быстро поправилась Норма.

Линии не нужно было повторять дважды. Однако, прежде чем они устремились по лестнице вниз, массивная дверь покоев распахнулась и из нее вышел ее жених собственной персоной.

В этот момент он как раз застегивал кожаный пояс, стягивавший на талии его короткую — до колен — алого цвета тунику, и оттого не видел женщин. Когда же Норма подтолкнула Линии и обе они ринулись от ужасного человека прочь, тот, привлеченный шумом, поднял голову и встретился с Линни глазами.

Линни не удалось разглядеть его как следует, но тем не менее всю дорогу до длинного здания караулки, даже в те минуты, когда они с Нормой пересекали кишевший солдатами двор, образ Экстона де ла Мансе вставал перед ее мысленным взором.

Вчера, когда она впервые его увидела, он выглядел усталым и неопрятным. Волосы его, подстриженные по моде того времени, взмокли от пота и упрямо липли ко лбу, а лицо, хотя и несло на себе победный отблеск, продолжало сохранять мрачное выражение. Сегодня утром, однако, он показался Линни совсем другим — свежим и отдохнувшим. Его иссиня-черные волосы блестели и отражали огонь факела, который полыхал в держателе, прикрепленном к стене. Глаза его сегодня тоже были иными — чистыми и ярким

Ей ничего более не оставалось, как признать, что о весьма привлекательный мужчина. Он и вправду был крася той мужской красотой, которая привлекает к себе сердце, хотя черты его были, пожалуй, слишком суровы. Суровостью и решительностью он превосходил даже Мейнарда, и Линни от неприятного предчувствия заныло в груди. Челе век этот выглядел именно так, как следовало выгляди грозному владельцу Мейденстона, каковым он себя провозгласил.

В брошенном на нее взгляде Линни обнаружила к том же уверенность вельможи, который не сомневается, рожден повелевать и обладать всем тем, что оказывается поле его зрения. Включая и ее, Линни.

Он словно пометил ее своим леденящим взглядом, выжигал на ее теле личное клеймо, причислив тем самым ко все» тому, чем он владел. Помоги ей господи, ведь не пройдет дня, как она и в самом деле будет принадлежать ему!

Ноги отказывались ее держать, и Линни, чтобы скрыты всех свою слабость, поторопилась укрыться в полумраке к раульного помещения, по которому уже шествовала, отмечу каждый свой шаг стуком посоха, престарелая леди Хэрриет Линни показалось, что, когда Экстон де ла Мансе поведет ее к аналою, обратится к ней громовым голосом, назвав именем Беатрис, да еще пристально на нее при этом посмотрит, она не выдержит и выдаст свою тайну или — чего доброго — просто рухнет от ужаса в обморок.

Девушка остановилась перед затянутым грубой матеря дальним углом караульной, превращенным в лазарет, где лежал Мейнард.

«Ты должна отбросить все страхи, — упорно твердила она — Ты переоцениваешь Экстона. Он всего лишь простой смертный. А ты — единственная опора своего семейства, которое надеется вернуть когда-нибудь в будущем утерянное достояние. И единственная надежда Беатрис, которую этот рыцарь-великан готовится заключить в объятия, дабы тем весомей сделать свои претензии на заме Мейденстон». Она, Линни, сестра ее, гонимая людьми судьбой, получила от бога возможность совершить благо деяние и не может позволить, чтобы этому воспрепятствовала ее жалкая слабость.

— Беатрис, куда ты запропастилась? Твой несчастный брат ждет тебя.

Линии не сразу ответила на заданный резким голосом вопрос леди Хэрриет, поскольку все ее помыслы все еще были поглощены страхами, терзавшими сердце. Только когда истинная Беатрис — Доркас — дернула ее за рукав, она вдруг осознала, что старуха обращается к ней. «Пора бы уже привыкнуть, что я — Беатрис, и вести себя соответственно», — сказала она себе.

— Слушаю тебя, бабушка. Я здесь, рядом. — Мейнард недвижим, словно бревно. Что ты такое ему вчера дала, что он всю ночь провел в беспамятстве?

Линии склонилась над братом. Глаза Мейнарда были закрыты, один из них затек и совершенно исчез под черно-багровой опухолью. Сняв с его головы компресс, она почувствовала исходивший от тела брата сильный жар.

— Мне понадобится вода — несколько ведер. Необходимо обмыть его раны и охладить тело.

Оруженосец Мейнарда Фрайан словно бы только и ждал случая, чтобы хотя бы на время избавиться от удручающей обязанности — лицезреть мучения своего господина, у постели которого он провел всю ночь. Фрайан тотчас подхватил ведро и побежал исполнять поручение Линии. Девушка тем временем приступила к осмотру раненого бока Мейнарда, но не успела она снять повязку, как на плечо ей легла костлявая рука леди Хэрриет, более похожая на клешню. — Скажи, он будет жить?

Линни сидела на корточках, поэтому ей пришлось смотреть на бабку снизу вверх.

— Я очень на это надеюсь, — сказала она, хотя ее продолжали снедать сомнения, а потом добавила: — Но нам всем надо горячо за него молиться.

Это был не совсем тот ответ, какой бабка ожидала от нее услышать, но, по счастью, в караулку вошел отец Мартин, и внимание старой леди переключилось на священника.

Линни принялась наставлять Норму, как правильно перевернуть Мейнарда и обмыть его раны, не беспокоя при этом изуродованную руку, но служанка была невнимательна и вертела головой — уж больно ей хотелось узнать, о чем беседовали леди Хэрриет и отец Мартин.

— Нам всем нужна ваша помощь, святой отец, — сказа старуха. — После того, как вы вознесете молитвы во здравие нашего любимого Мейнарда, мне бы хотелось вместе помолиться в часовне. Хотя небеса и не совсем справедлив к нам, я тем не менее полна решимости прослушать утреннюю мессу.

Отец Мартин посмотрел на леди Хэрриет изучающим взглядом. Он чувствовал некий скрытый смысл в ее слова но не мог взять в толк, на что намекала старая леди. Тщательно подбирая слова и растягивая фразы, священник сказал:

— Если таково ваше желание, миледи… Кстати, да позволено мне будет высказать предложение. Хотя вы и не вер; те, что Линни обладает даром целительницы, она, на мой взгляд, куда лучше…

— Может быть, вы и правы, но, как видите, ее здесь нет, — отрезала леди Хэрриет. Она положила ладонь на руку священника и с силой сжала пальцы. — Итак, святой отец прочитайте ваши, молитвы, после чего мы проследуем с в ми в часовню, а Доркас будет нас сопровождать.

Отец Мартин открыл было рот, чтобы задать вопрос леди Хэрриет, но передумал и рот закрыл. У них за спиной сто; стражник, который сопровождал женщин от самой башн а двое других, одетые в алые с черным туники де ла Мане расположились поблизости. Придав лицу соответствующ случаю постное выражение, отец Мартин прошел к изголовью раненого и положил руку на его пылающий лоб. — Во имя Отца, Сына и Святого Духа… Пока замковый капеллан возносил молитвы создателя заклиная его вернуть здоровье Мейнарду де Валькуру, Линни занималась куда более прозаическими вещами. Она орабатывала раны брата, ухитряясь при этом вникать в молитвы и находить в них успокоение, которое так требовалось ее измученной душе. Успевала она и поглядывать сторонам и заметила, что все, кто собрался в плохо освещенном помещении караулки, склонили в молитве головы — даже Фрайан. Все, за исключением солдат в черно-красных туниках, которые внимательно следили за каждым ее движением.

«Они смотрят на меня, полагая, будто я Беатрис, — подумала девушка. — Они знают, что скоро их лорд на мне женится и отведет меня к брачному ложу».

На Линии волной нахлынула печаль, и она в сильнейшем волнении попыталась отыскать взглядом сестру. Они с Беатрис видятся сегодня в последний раз — и бог знает, когда увидятся, снова. А ведь они с сестрой никогда не разлучались — даже на день! Ах, добрая, милая Беатрис — она единственная из всего их семейства по-настоящему любила ее и заботилась о ней.

Когда отец Мартин закончил читать молитву и все склоненные головы разом поднялись, на Линни снова еще более мощной волной обрушилась паника.

«Не уходи! — хотелось ей крикнуть во весь голос. — Не оставляй меня, Беатрис!»

Можно было подумать, что сестра услышала этот молчаливый крик: на ее измазанном сажей личике отразилась точно такая же мука. Несчастных сестер разлучали, даже не дав им возможности как следует попрощаться.

Забыв обо всем, Линни стала приподниматься с колен. Леди Хэрриет, однако, учла вероятность такого развития событий и, сделав шаг вперед, встала между сестрами.

— Пока ты будешь врачевать телесные недуги Мейнарда, я позабочусь о его духовных нуждах. Когда закончишь перевязывать его раны, сразу же возвращайся в башню — мне необходимо с тобой.серьезно поговорить.

С этими словами леди Хэрриет отвернулась от Линни и, опираясь на руку лже-Доркас, размеренным шагом двинулась в сторону замковой часовни.

Сегодняшнее утро казалось еще тяжелее вчерашнего дня. «Неужели такое возможно?» — спрашивала себя Линни, откладывая в сторону окровавленные тряпки, которыми она накануне перевязывала раны Мейнарда. Вчера она трудилась под гнетом свинцовой тучи страха и неопределенности. А сегодня эта туча обрушилась на нее проливным дождем отчаяния. Она едва не позавидовала бессознательному состоянию Мейнарда, которого все эти трагические событе нимало не волновали.

И тотчас принялась себя корить. Подумать только, ком она завидует — Мейнарду?! Как же эгоистично с ее стороны полагать, будто ее собственные страдания тяжелее, чем страдания других! Но она по крайней мере находится в доброю здравии, ей не угрожает смерть.

Слава создателю, раны брата не загноились. Это, правда не слишком ободрило Линни, поскольку сознание к Мейнарду так и не возвращалось. К тому же его продолжал ежи гать внутренний жар, хотя она приложила все возможны усилия, чтобы сбить температуру. Линни опасалась, что бра; не выживет, хотя никому на свете не призналась бы в свои сомнениях. Кто знает, может быть, молитвы леди Хэрриет; Беатрис дойдут до творца и помогут Мейнарду выкарабкаться?

«Интересно, где сейчас Беатрис?» — спрашивала себя девушка.

Об этом, наверное, известно одной только леди Хэрриет. Она поднялась в полный рост и покрутила головой — очень затекла и болела шея.

— Не отлучайся от него ни на минуту, — обратилась к Фрайану. — Я скоро вернусь. Может быть, мне удастся влиять на де ла Мансе и он позволит перенести Мейнарда в башню.

Фрайан ничего не ответил, лишь смерил мрачным взором двух солдат, которые охраняли его хозяина.

«Не мешало бы мне временами придерживать язык, — рассуждала сама с собой Линни, возвращаясь в сопровождении Нормы в темницу под крышей. — Ну не глупо самом деле, говорить о своих планах в присутствии де ла Мансе?» Впрочем, она была настолько утомлена, что думать об осторожности просто не хватало сил.

— Смотри, — сказала между тем Норма, кивая голе он сторону внутреннего дворика, на котором копошились, люди де ла Мансе. — Их, кажется, заметно поубавилось.

Она была права. Присутствие людей де ла Мансе, разумеется, ощущалось повсеместно, однако же они зря не слонялись по двору, а были заняты делом. И жизнь постепенно входила в прежнюю колею. Железный Джон уже трудился себе в оружейной, продолжая, как прежде, острить мечи и приводить в порядок другое оружие. Два рыцаря показывали молодым оруженосцам приемы боя на мечах, а прачки привычно суетились у огромных бельевых чанов. Щенок-переросток добродушно взирал на кошку, которая яростно шипела, выгнув спину.

Липни потерла кулачком слезившиеся от усталости глаза. Можно было подумать, что ничего особенно страшного вчера не произошло и жизнь де Валькуров вовсе не пошла прахом, как они все полагали.

Можно было подумать, что все ужасы минувшего дня ей привиделись.

Но нет. Это был не сон. А скорее — ночной кошмар, вдруг ставший явью. Она увидела собственными глазами виновника всех ее несчастий, важно шествовавшего вдоль крепостной стены к воротной башне. Экстон де ла Мансе! Один из тех двух медведей, что изображены у него на гербе. Вторым же был его брат-недомерок, который, по правде говоря, больше смахивал на искусанного блохами медвежонка. Эти двое обходили замок и вели счет добру, еще вчера принадлежавшему ее семейству, а за ними с почтением следовала свита с сэром Хью во главе.

Вот ужас! Но еще хуже другое — она. Линии, была не в силах этому воспрепятствовать. По крайней мере в данную минуту.