Дронго продолжал исследовать содержимое её шкафа. Кажется, есть такая американская или английская телепередача, вспомнил он. Когда молодого человека привозят домой к трём студенткам по очереди. И он должен, осмотрев их личные вещи, выбрать себе спутницу жизни. Мужчинам в телепередачах это удавалось, они обычно выбирали тех, кто им нравился. У него задача сложнее. Ему нужно составить психологический портрет исчезнувшей женщины, которую он обязан найти как можно быстрее.

«Интересно, как бы отреагировала Джил, если бы узнала, чем именно я занимаюсь, — вдруг подумал Дронго, — в её представлении частные детективы — это типы, похожие на Ниро Вулфа, которые сидят в своей оранжерее и разгадывают очередное преступление. Или в лучшем случае ведут себя как Шерлок Холмс, переодеваясь в старика и прибегая к помощи дедуктивного метода для поисков очередного преступника. А я копаюсь в чужом бельё. Хотя, с другой стороны, я делаю это для самой хозяйки квартиры, — вспомнил он. — Значит, не все так плохо. В конце концов, мои поиски должны помочь найти эту женщину. Или хотя бы узнать, что именно с ней случилось».

Он продолжал проверять содержимое шкафа. На одной из полочек лежали её драгоценности. В небольшой шкатулке. Здесь были две пары серёжек, несколько колец, один кулон от «Шопард», очевидно, подарок. Интересно, почему убийцы не тронули эти ценности? В таком случае они либо профессионалы, либо сотрудники спецслужб. В обоих случаях это грозит очень крупными неприятностями хозяйке квартиры. Когда не трогают такие ценности, это дурной знак. Значит, им заплатили так хорошо, что цена убийства уже включена в прейскурант услуг. И у жертвы нет никаких шансов спастись.

— Я понимаю, — сказал Танеев. Он наконец убрал свой сотовый телефон. — Борис Самуилович разрешает вам забрать эту книжку, но с условием её последующего возврата, — пояснил Аслан, — и в этом случае вы тоже должны хранить полную тайну.

Я умею хранить тайны, — недовольно заметил Дронго. Он проверял полки, обращая внимание на записки или документы. Под бельём лежал небольшой пакет. Он достал его. Там были какие-то записи. Везде по четыре цифры. Ну конечно. Это шифры её кредитных карточек. Только женщина может сделать такую глупость. Написать все это на бумаге и оставить в шкафу. Здесь же лежали её метрика и дипломы о среднем и высшем образовании. Судя по всему, училась она везде на «отлично», в том числе и в двух институтах, которые успела окончить. Рядом лежала продолговатая коробочка красного цвета. Он осторожно достал её, открыл. И увидел часы. Осторожно вытащил их. Тоже «Шопард»? Нет, это другая модель. Часы от Делано. Такие часы делаются в количестве полутора тысяч экземпляров. Обычная для часов этой марки полуцилиндрическая форма коробки, которая сама по себе большая ценность. Такие часы в форме бабочки, инкрустированной бриллиантами, стоят более сорока тысяч долларов. Гораздо больше. Интересно, кто мог сделать ей такой подарок? Очень интересно. Нужно будет узнать об этом у Бориса Самуиловича. И самое интересное, что часы тоже не взяли. Это уже совсем плохо. Значит, она была приговорена людьми, для которых цена не имела значения. И любые деньги тоже не имели никакого значения. Он осторожно захлопнул коробочку и положил часы на место.

— Позвоните ещё раз Борису Самуиловичу, — попросил Дронго.

Аслан Танеев согласно кивнул и достал аппарат. Набрал номер и передал телефон Дронго.

— Извините, что беспокою вас так поздно, — сказал Дронго, услышав знакомый голос, — вы знали всех ухажёров Веры Логутиной?

— Возможно, что не всех, — осторожно ответил Каплунович, — а почему вы спрашиваете?

— Я нашёл часы от Делано, пояснил Дронго, — в фирменной упаковке. Очевидно, подарок. Вы не знаете, кто мог сделать ей такой подарок?

— Только не я, — рассмеялся Борис Самуилович, — я, конечно, хорошо к ней относился, но такие подарки я могу сделать только жене. Сколько стоят такие часы? Тысяч тридцать?

— Я думаю, около пятидесяти. Во всяком случае, более сорока.

— Нет, нет. Никто не мог сделать Вере такой роскошный подарок. Никто из её окружения.

— А её бывший ухажёр?

— Саша Линдт? Никогда в жизни. Во-первых, он достаточно расчётливый и аккуратный человек. А во-вторых, у него просто не было таких шальных денег. Он, конечно, богатый человек, я думаю, даже миллионер, но часы за пятьдесят тысяч он бы не стал дарить никогда в жизни. Ездил по Москве на подержанном «БМВ» десятилетней давности. Нет, он не любил подобной роскоши. У прибалтов свои понятия о подарках. Цветы, парфюм, небольшое колечко, ничего лишнего. Такой купеческий размах — свойство восточных мужчин или наших нуворишей. Надеюсь, я вас не обидел?

— Нет. Я начинаю думать, что вы крупный специалист именно по восточным мужчинам.

— Смешно, — согласился Каплунович. Но голос у него был достаточно серьёзный. — Где лежат эти часы? Я их не находил.

— Вы тоже смотрели в шкафу?

— Конечно. Я сначала все сам осмотрел, а потом уже вас пустил. Или вы думали, что могло быть иначе?

— Нет. Они лежат в шкафу, за бельём. Вы просто невнимательно смотрели.

— Возможно. Спасибо, что предупредили. Приеду и заберу эти часы. Такую роскошь нужно хранить в сейфе или в другом месте. Если ещё вам понадоблюсь, звоните в любое время.

— Надеюсь, про часы я могу спросить у вашей жены?

— Я сам у неё узнаю. Вы знаете, о чем я подумал? Будет лучше, если вы отдадите эти часики Аслану. Пусть он мне их привезёт, когда вы закончите. Я думаю, так будет правильно…

— До свидания, — разозлился Дронго. У него было такое ощущение, словно он ограбил несчастную хозяйку, конфисковав для её родственника эти часы.

Он сунул коробку в руки Аслану Танееву и прошёл к кровати, чтобы осмотреть тумбочку, в которой могли быть интересующие его документы. Но в тумбочке хранились только её кремы, различные тюбики, какие-то лекарства, по большей части от головной боли. Была и коробка противозачаточных пилюль. Дронго поднялся, прошёл к трюмо. Похоже, что в спальной комнате Вера ничего особенного не хранит. И наверняка они ничего не найдут в столовой. Если в доме осталось нечто серьёзное, она бы обязательно вернулась за этими документами. Он все-таки прошёл во вторую комнату, чтобы добросовестно осмотреть и её.

Танеев привычно прошёл следом за ним. Когда через двадцать минут они вернулись в спальню, Эдгар уже выключал ноутбук.

— Ничего нет, — устало ответил Вейдеманис, — обычные записи, разного рода информация. Чтобы просмотреть все сайты, нужно знать пароль, а у меня его нет. Здесь нужен более опытный компьютерщик, чтобы взломать её защиту и прочесть переписку. У меня так просто не получится. Нужно забрать жёсткий диск и попытаться прочесть всю информацию дома с помощью более опытного специалиста.

— Я не умею доставать жёсткий диск, — признался Дронго, — и боюсь, что ты тоже не лучший специалист. Кроме того, мы можем его повредить, доставая из ноутбука. Будет лучше, если мы просто заберём с собой этот аппарат. Господин Танеев, может, вы ещё раз позвоните вашему патрону?

— Вы хотите унести с собой все имущество? — разозлился Танеев. — Может, мне позвонить ему, чтобы получить разрешение на вывоз мебели?

— Ценю ваше чувство юмора, — заметил Дронго, — для бывшего борца совсем неплохо.

— Откуда вы узнали, что я раньше занимался борьбой? — удивлённо спросил Аслан.

— Характерные уши. Ваши руки, перебитый нос. Я даже полагаю, что у вас были успехи на международной арене.

— Только на всесоюзной, — возразил Танеев, — в девяностом я выиграл чемпионат СССР по классической борьбе. А потом все изменилось, хотя через два года я выиграл в Минске турнир стран СНГ, но вскоре пришлось уйти из спорта из-за травмы.

— СНГ — это уже международный чемпионат, — польстил своему собеседнику Дронго, — звоните Борису Самуиловичу, я сам с ним поговорю.

Здорово вы меня уговорили, — понял уловку Дронго Танеев и, улыбнувшись, достал аппарат. Набрал номер. Посмотрел на Дронго. — Он все равно увидит, с какого телефона звонили, — пояснил Аслан и, услышав голос своего шефа, извинился и объяснил, что Дронго хочет поговорить с ним ещё раз.

— Простите, что снова беспокою вас, — сказал Дронго, — но мне нужно получить разрешение на ноутбук. Он нам нужен. Дело в том, что информация в нем зашифрована, а взломать защиту сможет только опытный специалист.

— Можете не брать этот ноутбук, — усмехнулся Каплунович, — возможно, мы не такие опытные сыщики, как вы с вашим напарником. Но первое, что мы сделали, это проверили её ноутбук. И её компьютеры на работе. Изъяли всю переписку, просмотрели всю её почту, все сообщения, которые она получала и которые ей присылали. Почти ничего нет. А то, что есть, лишь свидетельство нашей главной версии.

— Я не сомневаюсь, что вы все просмотрели, — ответил Дронго, — но мне нужно проверить самому и во всем убедиться. Возможно, были детали, на которые ваши люди не обратили внимания.

— Там были очень опытные специалисты, — холодно заметил Борис Самуилович.

— Но вы сами сказали, что не такие опытные, как мы с мистером Вейдеманисом. Или будет лучше, если я буду называть его мистером Ватсоном?

— Вы издеваетесь? — поинтересовался Каплунович.

— Если вы начнёте мне мешать уже на этом этапе, я не смогу найти вашу родственницу. Вы действительно хотите, чтобы я её нашёл?

Молчание длилось несколько секунд.

— Теперь я понимаю, что в обязательный набор хорошего сыщика составной частью входит упрямство, — пробормотал Борис Самуилович, — делайте что хотите. Читайте сами все её письма, если вы не доверяете даже мне. Можете проверять. Скажите Аслану, что я разрешил вам взять ноутбук. Больше ничего?

— Последний вопрос. Почему ваши специалисты так плохо работали, если не нашли коробку с часами? Такого не могло быть, если они были в доме…

— Кто вам сказал, что им разрешили обыскивать квартиру? — перебил его Каплунович. — Я только сообщил, что они проверяли её ноутбук. А квартиру осматривал я сам. Извините, если что-то упустил, у меня нет таких навыков. Ещё не приучен. — Он раздражался все больше и больше.

— Если ваши люди вскрывали защиту ноутбука, значит, они знают пароль, — вспомнил Дронго.

— Я его не помню, — разозлился ещё больше Борис Самуилович, — утром позвоните к нам в офис, и я найду вам нашего оператора по компьютерам.

До свидания. — Дронго решил, что нужно заканчивать разговор. Он передал аппарат Танееву и кивнул Эдгару: — Отключай ноутбук и забирай с собой. Борис Самуилович разрешил нам взять его.

— Благодетель, — прошипел Вейдеманис, слышавший их разговор.

Танеев сделал вид, что не расслышал последней реплики гостя.

Восьмое октября

Он приехал в офис своей компании и привычно прошёл в роскошный кабинет невероятных размеров. Подошёл к окну, ему нравился вид, открывавшийся отсюда. В своём кабинете он чувствовал себя завоевателем этого города. Города, в который он приехал много лет назад, не имея в кармане и десяти рублей. Он помнил все. И своё тяжёлое детство. И не менее тяжёлую юность, когда приходилось идти на любые уловки, чтобы заработать немного денег. Тогда он ещё учился в институте и жил в общежитии. Это было так давно. Теперь он миллиардер и владелец одной из самых крупных компаний в стране.

Олег Степанович Быстрянский смотрел в окно и чувствовал себя победителем. Ему было сорок девять лет. И вся его предыдущая бурная жизнь была словно затянувшейся прелюдией к этому моменту, когда он наконец стал не просто владельцем крупнейшей российской компании, но и человеком, в немалой степени считавшимся одним из символов своего времени.

Он стоял у окна несколько минут, когда зазвонил телефон. Быстрянский обернулся. Номер этого телефона знали только несколько человек, самых близких друзей. Очень близких, которые могли найти его и днём и ночью. Телефон был включён двадцать четыре часа в сутки. Он подошёл к аппарату, лежавшему на столике, и поднял трубку.

— Здравствуй, — услышал он знакомый голос и невольно поморщился. Позвонивший был единственным человеком в мире, который внушал ему некоторый страх.

— Доброе утро. — Быстрянский старался говорить как можно более беззаботным голосом. — Что-нибудь случилось?

— Я думал, что ты знаешь. Эту женщину так и не смогли найти…

— Ну и прекрасно. Может, она сбежала и где-нибудь спряталась?

— Она так и сделала. И теперь Каплунович нанял для её розысков нового эксперта.

— Ну и что? Пусть ищут. Мы ведь считали, что это Каплунович помог ей скрыться. А раз он её ищет, значит, все в порядке.

— Ты не понимаешь, что происходит. Он нашёл самого лучшего специалиста. И вчера ночью они уже обыскали квартиру исчезнувшей родственницы Бориса Самуиловича.

Я действительно не понимаю, почему это должно меня волновать, — вздохнул Быстрянский и провёл рукой по пышным волосам. У него были прекрасные густые волосы, чуть тронутые сединой, что придавало ему больше солидности и так нравилось женщинам. Ему было приятно сознавать, что он нравится женщинам. Хотя иногда казалось, что представительницам прекрасного пола больше нравится не его роскошная шевелюра, а содержимое его кошелька. Но он старался меньше думать о таких пустяках. Говоривший сразу вернул его к теме неприятного разговора:

— Если они её найдут, у тебя будет масса неприятностей. Или ты все забыл?

Олег Степанович поморщился. С ним давно никто так не разговаривал. Но позвонивший имел право на подобный тон. Даже с очень богатыми людьми. Он вообще на многое имел право. Он был Чиновником, который имел право так разговаривать с любым олигархом.

— Что я должен делать? — спросил Быстрянский.

— Нужно будет организовать группу людей, чтобы следили за этим экспертом. За каждым его шагом. Повторяю, он очень опасный человек, и мы не можем пускать дело на самотёк.

— Я могу найти нужных людей.

— Нет. Никого не нужно искать. Я задействую группу профессионалов. Кто попало не справится. Просто не тот случай. Тебе нужно будет оплатить их расходы. Так будет надёжнее.

Обязательно, — сразу согласился Олег Степанович. Автоматически он отметил, что «группа профессионалов» может влететь ему в очень крупную сумму, но с позвонившим лучше не уточнять размеры гонораров. В конце концов, иногда нужно платить за услуги таких людей. Он осторожно вздохнул и на всякий случай уточнил: — А он сможет её найти?

— Все возможно. Поэтому мы должны быть рядом.

— Не лучше ли устранить эту проблему прямо сейчас? — Быстрянский привык решать свои дела кардинально, сразу избавляясь ото всех проблем.

— Нет, не лучше. Если у него получится, то мы примем свои меры. И вообще, давай заканчивать с этими криминальными разборками. Это не тот уровень. И времена сейчас другие. Пусть ищет исчезнувшую женщину на деньги Каплуновича. Это даже забавно.

— Как зовут этого специалиста?

— У него такое странное имя — Дронго.

— Дронго? — повторил Быстрянский. — Что это такое, имя или кличка?

— Кличка. Ему нравится, когда его так называют. По имени какой-то неизвестной птицы. Или известной, черт его разберёт. Только он человек, который может доставить нам всем кучу неприятностей. И поэтому здесь понадобятся лучшие люди. Мои люди, Быстрянский. Которые смогут его нейтрализовать.

Восьмое октября

Найти толкового специалиста, чтобы взломать защиту ноутбука Логутиной, оказалось несложно. Опытные специалисты могли вскрывать куда более действенные защиты, чем находить пароль к обычному ноутбуку. Уже через двадцать минут защита была вскрыта, и не понадобилось даже звонить в офис Каплуновича, чтобы узнать пароль.

Все посланные письма были пронумерованы. Все полученные также были пронумерованы. Дронго и Вейдеманис внимательно читали все письма. Обычная переписка деловой женщины по электронной почте. Никаких глупостей, никаких сентиментальных посланий, никаких предложений о романтических встречах. Только деловая переписка. И ещё несколько сообщений от сестры, два послания от племянника из Лондона, одно из Риги. Вера отвечала конкретно, чётко, несколькими предложениями.

— Вы сможете проверить, какие письма она стёрла, если такие были? — попросил Дронго.

— Всегда можно проверить её «мусорный ящик», — согласился молодой оператор, сидевший перед ноутбуком.

Ещё через несколько минут он показал им на дисплее ноутбука выброшенные за последние полгода письма. Их было достаточно много. Все рекламные предложения, приходившие к ней на почту, она автоматически отправляла в «мусорный ящик», даже не читая послания, чтобы не внести возможный вирус в свой компьютер.

Но среди выброшенных писем были два, которые заинтересовали Дронго. Первое было от журналиста Оглобина с предложением встречи. А второе от неизвестного Кости, который сообщал, что вся работа уже сделана, и благодарил Логутину. Отправленные письма можно было не только прочесть, на них был и адрес отправителя.

Из списка отправленных сообщений были исключены три послания. В первом Вера жаловалась Кире, что у неё много работы и особенно ей тяжело готовить сразу два крупных отчёта. Во втором письме, отправленном неизвестному Косте, она указывала, что вся работа, уже готова и она может её передать. В третьем благодарила Оглобина за статью и назначала встречу в кафе.

— Что-нибудь ещё нужно? — поинтересовался оператор.

— Нужно, — кивнул Дронго, — у меня к вам немного необычная просьба. Мне нужно знать, когда были стёрты эти послания.

— Я вас не понял? — Молодой человек смотрел на Дронго, ожидая пояснений. Даже Эдгар несколько озадаченно взглянул на своего друга.

Мне важно знать не конкретное время, а когда были выброшены эти послания, — пояснил Дронго, — до двадцать третьего сентября или после. Если до, то эти сообщения выбросила сама Логутина, а если после — уже другие люди, успевшие покопаться в ноутбуке.

Вейдеманис понимающе кивнул. Если это сделала сама Вера, то все было правильно, но если послания стёрли операторы Каплуновича, успевшие покопаться в ноутбуке, тогда двусмысленность их положения становилась слишком очевидной. Они оба напряжённо ждали, пока оператор проверял стёртые послания.

— Все сообщения были стёрты ещё до двадцать третьего сентября, — сообщил тот.

— Спасибо, — удовлетворённо кивнул Дронго.

Через полчаса он позвонил Каплуновичу.

— Мы обошлись своими силами, — с удовольствием сообщил Дронго, — почему вы не сказали, что среди отправленных писем было три стёртых? И ещё два среди полученных?

— Вы профессионал, и вам лучше самому разбираться в подобных программах, — ответил Каплунович, — я вам сразу сказал, что у нас есть ряд фактов, позволяющих связать исчезновение Оглобина и гибель Репникова с пропажей Веры. И не советовал брать этот ноутбук. Но вы хотели доказать мне, как умеете работать. Будем считать, что вы меня убедили. И я очень надеюсь: вы проверили и точно установили, что все письма были стёрты ещё до того, как исчезла Вера. А изъятые письма — всего лишь подтверждение моей версии. Мне было важно, чтобы вы сами пришли к нужному выводу.

— Надеюсь, что больше психологических экспериментов не будет, — зло отозвался Дронго, — с Оглобиным все ясно. Она встречалась с ним, когда он готовил своё расследование. Я читал две статьи и теперь знаю, кто был его источником. А кто такой Костя? Вы уже вышли на него?

— Можете себя не утруждать, — мрачно ответил Борис Самуилович, — с Костей тоже все ясно. Это Репников, он использовал для связи электронную почту своего сына Кости. Мы все проверили. Именно поэтому я так уверен, что с Денисом Викторовичем произошла не обычная авария. Я думаю, что даже если нас сейчас слушают, то и они все об этом знают.

Почему вы сразу об этом не сказали?

— Зачем? Это ничего не изменит, а вы только потеряли один день на эти поиски. И без того ясно, что статьи Оглобина, авария Репникова и исчезновение Веры связаны друг с другом. Я, собственно, поэтому и не советовал вам начинать с её ноутбука. Там не было ничего неожиданного для нас.

— Какую работу она закончила для Репникова?