Внизу тем временем разгорелся спор. Стар подошла к гобелену, гневно топая ногами, и недовольно заявила:

— Что это за старый дом? Он мне не нравится!

Возможно, внутри она чувствовала что-то неладное. А может, просто капризничала, как может капризничать уставший семилетний ребенок, который к тому же ребенок не совсем обычный.

Но сейчас об этом некогда было думать. Караванщик схватил девочку левой рукой за плечо и втащил в комнату. Стар взвизгнула, задев головой за оконный переплет, но у нее хватило сообразительности пригнуться.

— Возьмите мой жезл, господин Сэмлор, — попросил Кхамвас.

Сирдонец наклонился и ощутил неясное движение, подсказавшее ему, где находится конец жезла, — кстати, тот действительно был сделан из обычного дерева. Комнату за спиной у Сэмлора озарил неяркий голубой свет.

Стар не должна была делать этого, не спросив позволения. Но им действительно нужен был свет, а ребенок не мог отвечать за свои действия с той же полнотой, что и взрослый. Сэмлор левой рукой перебросил жезл в комнату, а правой — и всем своим весом — тем временем прижимал край гобелена к полу.

Напатанский ученый взобрался вверх с определенным изяществом, а протянутую руку Сэмлора он использовал, словно перекладину трапеции, чтобы перемахнуть через подоконник. Когда он был в комнате, караванщик обернулся, чтобы поглядеть, где они очутились, и что там творит его племянница.

Стар запустила плавать по воздуху трех маленьких осьминогов, испускающих свет. Голубой осьминожек плавал под потолком. Потолок был расписан фресками с изображениями антропоморфных божеств. Желтый осьминожек шнырял под роскошным письменным столом, инкрустированным перламутром.

Третий осьминожек был цвета индиго, но такого бледного оттенка, что его трудно было заметить на фоне резной двери, рядом с которой он повис.

— А где… — Сэмлор, сощурившись, взглянул на Кхамваса. — А где твой маленький друг?

Тьянуфи снова появился на правом плече напатанца. Он двигался беззвучно и незаметно, словно отражение в кривом зеркале, перетекал, словно складки парусины под ветром.

— Куда иголка, туда и нитка, — с явным удовольствием заявил Тьянуфи.

— Кхамвас, — добавил сирдонец, оглядевшись по сторонам, — если ты можешь определить, куда нам нужно двигаться, то давай определяй. Я не хочу провести в этом доме ни минуты сверх необходимого.

— Смотри, дядя! — взвизгнула Стар и ринулась к письменному столу. — Мамина коробка!

Сэмлор уже пришел в себя после пережитого напряжения, и его рефлексы, и реакция были в полном порядке, а вот здравый смысл подвел. Караванщик попытался перехватить Стар прежде, чем она подскочит к столу, и его ноги разъехались на мокром мраморе. Поскольку левой рукой он машинально придерживал засунутый за пояс кинжал, у него была только правая рука, чтобы подстраховаться при падении. От удара ладонь словно обожгло, ее тыльную сторону пронзила боль.

Кхамвас тем временем снова подобрал свой жезл. Он стоял, что-то бормоча себе под нос, когда сирдонец с грохотом растянулся на полу. Выломанные прутья решетки подпрыгнули и, дребезжа, раскатились.

— С вами все?.. — начал было Кхамвас, протягивая руку упавшему.

— Видишь, дядя Сэмлор? — сказала девочка. Она вернулась к караванщику, неся в руках железную коробку. — На ней мамин знак.

— Все в порядке. Занимайся своим делом, — спокойно ответил Сэмлор напатанцу. Он чувствовал, как под кожей перекатывается колющая боль, но караванщик не дожил бы до таких лет, если бы впадал в гнев всякий раз, когда ему случалось попасть в дурацкое положение при свидетелях. — Ищи свою стелу, а потом посмотрим, что это подобрала Стар.

Сэмлор отобрал коробку у девочки настолько быстро, насколько мог проделать это, не рискуя, что коробка выскользнет из онемевших пальцев. Даже если коробка действительно то, чем выглядела, — принадлежавшей Сэмлейн шкатулкой, в которой поместится самое большее пара браслетов, — она все равно могла оказаться чрезвычайно опасной.

Насколько было известно Сэмлору, множество принадлежавших его сестре вещей тем или иным образом подпадало под это определение.

На лице Кхамваса отразилось беспокойство, — которое ощутил бы в подобной ситуации любой здравомыслящий человек, — но напатанец спустя секунду вновь принялся медитировать, а может, молиться над своим жезлом.

Сотворенные Звездой светящиеся осьминожки размером с детскую ладонь продолжали неспешный облет комнаты. Похоже, караванщик вломился в кабинет хозяина дома. По одну сторону от двери стоял диван, по другую — письменный стол и стул. В настоящий момент стул лежал на полу. Похоже, последний посетитель комнаты удалился отсюда в большой спешке.

— Дядя, открой коробку! — потребовала Стар.

Кхамвас все еще продолжал что-то бормотать над жезлом, а потому караванщик осторожно поднялся, учитывая недавний печальный опыт, и подошел к письменному столу. К крышке стола был прикреплен кронштейн, и на нем висела трехрожковая масляная лампа. Это давало возможность обзавестись нормальным источником света. Сэмлор достал из висевшей на поясе сумочки бронзовый огненный пистон и попытался поджечь фитиль.

— Там нет масла, дядя Сэмлор, — сообщила Стар с искренним удовольствием ребенка, знающего что-то такое, что неизвестно взрослым. Девочка снова сложила ладонь горсточкой, и в ладошке загорелся шафрановый шарик. Светящиеся осьминожки продолжали плавать по комнате. По сравнению с новым шариком они выглядели довольно тусклыми. — Видишь?

Лампа действительно была пуста. Лишь в середине поблескивала небольшая лужица масла, но туда не доставали фитили. Тот, кто пользовался лампой в последний раз, зажигал только один фитиль. Когда масло выгорело и сам фитиль превратился в пепел, на оставшихся двух фитилях отчетливо были видны светлые участки. Они вполне были пригодны к употреблению — при условии, что лампу вновь наполнили бы маслом.

Сетиос действительно покинул свой дом в спешке.

— Ну что ж, лапушка, тогда посвети мне, — сказал Сэмлор так же спокойно, как если бы он просил племянницу передать ему хлеб за столом. Сирдонец не припоминал, чтобы ему приходилось видеть эту шкатулку, но на ее крышке действительно красовался эмалевый герб дома Кодриксов — вставший на задние лапы виверн. Под ним сирдонскими буквами был написан девиз: «ОРЕЛ НЕ ЛОВИТ МУХ».

Родители Сэмлора так и не простили ему, что он сбежал и занялся, словно какой-то простолюдин, рискованной, но доходной работой караванщика, вместо того чтобы прозябать в нищете и блюсти достоинство семьи. Но они неплохо жили — неплохо, во всяком случае, пили, — благодаря тем мухам, которых он ловил для них. И именно благодаря деньгам Сэмлора его сестра смогла вступить в брак с ранканским дворянином.

От самой себя Сэмлейн спасти не удалось, но ее брат сделал все, что было в его силах. Он ведь не Бог…

Сэмлор легонько нажал на крышку большим пальцем левой руки. Крышка не поддалась. Ни замочной скважины, ни какого-нибудь запора не было видно, но небольшой предмет явно был шкатулкой — для железного слитка он слишком мало весил. Сэмлор положил кинжал на стол, чтобы освободить правую руку…

И заметил лежащий на столе лист пергамента. Это было едва начатое письмо.

«Господину Сэмлору хил Сэмту.

Если ваши дела в порядке, я рад. У меня тоже все в порядке.

Я вложил в…»

***

Письмо было написано по-сирдонски. За последней буквой начиналась чернильная полоса, перечеркивавшая лист. Сэмлор мысленно продолжил линию и увидел на полу, в нескольких футах от стола, изящное серебряное стило.

Он поставил железную коробку на стол и неторопливо взял кинжал. Похоже, неделю назад Сетиосу было бы лучше держать в руке оружие, а не стило. Караванщик инстинктивно притянул к себе Стар, потом обернулся и сказал:

— Кхамвас. Это важно. Думаю, я был несправедлив к Сетиосу, когда решил, что он уклоняется от встречи со мной.

Напатанец застыл в полной неподвижности. Лишь вздымающаяся грудь свидетельствовала, что он жив. Эта неподвижность на какое-то мгновение отвлекла внимание Сэмлора от того факта, что все три кружившие по комнате осьминожки поблекли, превратились в неясные тени и замедлили движение. Тьянуфи подбоченился и исполнил на плече Кхамваса какой-то странный танец, не сгибая при этом ног.

— Кхамвас! — резко повторил караванщик. — Я думаю, нам нужно убираться отсюда немедленно!

— Взялся за гуж, не говори, что не дюж, — заявил Тьянуфи.

Почти одновременно с этим изречением Кхамвас встряхнулся, словно ныряльщик, выплывший из глубины, и открыл глаза. Он встал, слегка пошатываясь и опираясь на жезл, словно на посох. По лицу напатанца скользнула широкая улыбка облегчения.

— Сэмлор, — произнес Кхамвас, видимо, игнорируя все, что происходило вокруг за то время, пока он находился в трансе, — я нашел ее. По крайней мере, я понял, что нам нужно спуститься вниз.

— Нам нужно… — гневно начал караванщик. Тьянуфи внимательно следил за ним. При этом свете трудно было разобрать выражение лица маленького человечка, но он вполне мог подумать, что…

— Смотри, — заговорил Сэмлор, обращаясь к Тьянуфи. — Я говорю, что мы должны уйти, вовсе не потому, что я уже нашел то, что хотел…

— Ой! — огорченно воскликнула Стар. Раздался хлопок — это воздух заполнил собой небольшую пустоту. — А здесь внутри ничего нет!

Обернувшись, Сэмлор увидел, что девочка открыла коробку. Караванщик был совершенно спокоен — в такие моменты его эмоции молчали, а чувства фиксировали обстановку вплоть до мельчайших деталей, куда более подробно, чем обычно, когда не было нужды в убийстве или бегстве.

Узкая пластинка на передней стенке коробки отошла в сторону и открыла пружинную защелку. Когда ребенок нажал на защелку, — механизм был настолько мал, что Сэмлору пришлось бы пустить в ход кончик ножа, — крышка отскочила.

Изнутри шкатулка была так же тщательно отполирована, как и снаружи. И была пуста.

Стар смотрела на шкатулку, на лице у нее было написано горькое разочарование. Девочка держала коробку обеими руками, а светящийся шарик, который прежде сидел у нее на ладони, отделился от руки, съежился и потускнел, сделавшись на несколько оттенков бледнее.

На мгновение — на мгновение, не имеющее времени, потому что это видение было нереальным, а значит, глаза не могли обманывать сирдонца, — белая прядь в кудрях Стар превратилась в брешь, распахнутую во вселенную, и оттуда полыхнул иссиня-белый свет. Это было все равно что заглянуть в сердце молнии…

В следующее мгновение Сэмлор моргнул, и видение исчезло. Ни в комнате, ни в лице его дочери, — поскольку Стар действительно была его дочерью, черт бы забрал Сэмлейн! — ведь он наверняка ее забрал, — не осталось ни следа этой вспышки. Не осталось даже отпечатка на сетчатке глаз Сэмлора. Значит, на самом деле ничего этого и не было, и караванщик снова вернулся в мир, в котором он пообещал помочь Кхамвасу найти стелу — потому что тот, в свою очередь, пообещал помочь отыскать наследство Стар.

Похоже, наследство они уже отыскали, но он все равно выполнит свои обязательства перед напатанцем. Сэмлор хил Сэмт не нуждался, чтобы какой-то человечек напоминал ему о его обещаниях.

— Друг Кхамвас, — сказал Сэмлор, — если хочешь, мы сейчас спустимся по лестнице. Но, — указательный палец левой руки караванщика описал дугу, показывая сперва на пергамент, потом на валяющееся на полу стило, — что-то внезапно вынудило Сетиоса покинуть дом в большой спешке. И я бы не взялся утверждать, что это «что-то» не находится здесь до сих пор.

Кхамвас прикусил нижнюю губу. Он снова был одет в плащ, но караванщик помнил, каким хрупким и слабым выглядел напатанец без одежды.

— Человек, который смотрит вперед, не споткнется и не упадет, — изрек Тьянуфи своим сверхъестественно чистым голосом.

— Сэмлор, — отозвался напатанец, — я ценю твое мнение… но то, что я разыскиваю — здесь, и я проделал такой долгий…

— Само собой, — перебил его караванщик. — Я просто хотел сказать, что нам нужно быть очень осторожными, ясно?

— Теперь о тебе, малышка, — голос Сэмлора стал мягким, словно кошачья лапка с убранными когтями. Но напоминание о когтях осталось. Сэмлор присел, чтобы Стар могла смотреть ему в глаза, не задирая головы. — Ты не должна прикасаться ни к чему. Ни к чему. Понятно? Потому что если окажется, что единственный способ уберечь тебя от опасности, — это связать тебя и нести, как мешок муки, то я так и сделаю.

Стар кивнула и скривилась, словно собиралась заплакать. Светящиеся осьминожки ощутимо поблекли.

— Все будет хорошо, лапушка, — сказал караванщик, ласково погладил девочку по голове и встал.

Ему надоело пугать племянницу, чтобы добиться от нее повиновения, — по крайней мере, пока она не забудет о своем испуге, — но ведь и Стар пугала его каждый раз, когда с невинностью неведения выкидывала какой-нибудь опасный номер: например, как с этой коробкой. Лучше пускай уж Стар боится, чем связывать ее как поросенка и тащить на себе.

Сэмлор хил Сэмт никогда не угрожал просто для того, чтобы кого-нибудь запугать.

Кхамвас что-то беззвучно произнес одними губами. Его жезл снова окутался голубоватым сиянием, как тогда, в переулке, при первой встрече караванщика с ученым. Используя жезл как рычаг, напатанец ткнул им в обитую гвоздями дверь и поднял бронзовую щеколду. Ничего не произошло. Тогда Кхамвас свободной рукой потянул дверь на себя и первым вышел в коридор.

Шагнув следом за Кхамвасом, Сэмлор прикоснулся к щеколде. Не очень крепкая. Обычная щеколда, которые часто ставят внутри дома, когда обитателей интересует необходимость уединения, а не защита. Но щеколда была заперта, а это значит, что кто-то задержался в коридоре и позаботился о том, чтобы не просто прикрыть, а именно запереть дверь.

В противном случае пришлось бы предположить, что кто-то запер дверь изнутри, а потом неизвестно куда испарился из закрытой комнаты.

Дом был построен в старинной илсигской манере. Центральный холл был высотой в два этажа, и на уровне второго этажа его опоясывал балкон с колоннами. Крыша была обычной, а не стеклянной, какие часто украшали жилища богатых ранканцев.

Лестница, ведущая на первый этаж, располагалась в углу, слева от кабинета. Жезл Кхамваса, достаточно легкий для того, чтобы плавать в воздухе, повернулся в ее сторону.

— Э-э… — произнес Сэмлор. Он пытался смотреть во все стороны сразу, но не мог рассмотреть ничего за пределами нескольких дюймов пространства, освещенного мерцанием жезла. — А привратник? Он не?..

— Мы не встретимся с ним, даже если самостоятельно откроем входную дверь, — заверил караванщика Кхамвас и проворно ступил на винтовую лестницу. — Видите ли, этот привратник — не существо и даже не вещь. Он — всего лишь набор условий и обстоятельств, подогнанных друг к другу, как ключ к замку.

— Хотя, — добавил напатанец, спустившись еще на несколько ступенек, — я никому бы не посоветовал пытаться взломать эту дверь снаружи. Даже ученому, который будет намного опытнее и сильнее меня. Сетиос собрал у себя многие… э-э… артефакты… которые разумнее было бы вообще не трогать.

В холле было холодно. Сэмлор подумал, что это может быть как-то связано с расположенным посреди комнаты декоративным бассейном. Поверхность воды в бассейне была гладкой, словно стекло. Сэмлор попробовал воду носком сапога и обнаружил, что, как он и предполагал, глубина водоема была не более дюйма. Похоже, бассейн был заполнен дождевой водой, поступавшей в него по водосточным трубам. Рядом с бортиками бассейна в темноте смутно виднелись щели, через которые излишки воды сливались в цистерну.

Если не считать бассейна, большой зал был пуст. Стены от потолка до пола были раскрашены вертикальными линиями пастельных тонов, напоминающими водоросли, а пол был покрыт геометрическими узорами из разноцветного мрамора.

— Ну, и куда теперь? — почти грубо спросил Сэмлор. Он не отводил взгляда от прохода в заднюю половину дома. Стар дрожала, несмотря на то что была плотно закутана в плащ. И еще Сэмлору очень не нравилось чувство, которое вызывала у него эта комната.

— Еще ниже, — удивленно отозвался Кхамвас. Он легонько ударил жезлом в пол. Раздался резкий звук, не несший в себе никаких полезных сведений, — во всяком случае, с точки зрения караванщика. Возможно, он просто подтверждал, что путь выбран правильно.

— Здесь внизу должна быть цистерна, — сказал Сэмлор, указав мокрым носком сапога в сторону бассейна. — Скорее всего спуск на кухне. Но никак не в этом зале.

Караванщик двинулся к двери. Сэмлор скверно себя чувствовал и в то же время был зол на себя из-за охватившего его невнятного страха. Какая-то часть сознания караванщика нудно твердила, что напатанец — дурак и снова ошибся в выборе пути… но Сэмлор изо всех сил старался справиться с этими мыслями, и со стремлением сорвать злость на спутниках, и скрыть страхи, в которых ему трудно было сознаться.

Стар высунула руку из складок плаща. Девочка не поднимала глаз, но зато подняла палец, с которого сорвалась яркая искра и поплыла вдоль нижнего края стены.

— 3-золотце! — сказал караванщик, глянув на замкнутое несчастное личико своей племянницы, а потом снова на плывущий огонек. Стар ничего не ответила.

Светящаяся капелька была белой и казалась особенно яркой по сравнению с теми слабыми источниками света, которые оба мага — назовем вещи своими именами, — создали за сегодняшний вечер. Эта искра выглядела бы яркой даже рядом со свечой, но, стоя в этой холодной комнате с каменными стенами, Сэмлор с трудом уже мог представить, что где-то существуют такие нормальные вещи, как свет свечи.

Вспышка — пауза; вспышка — пауза; вспышка… Сэмлор подумал, что светящееся существо было рыбкой-гольяном, а может, всего лишь источником, холодного пламени, не несущего в себе искры жизни.

Но нет, это все же было живое существо. Скорее кальмар, чем рыбка. Оно было слишком маленьким, чтобы его можно было рассмотреть в деталях, но уж больно специфическим был способ передвижения — существо двигалось вперед рывками, ритмично сокращая мантию.

Мраморный пол был так тщательно отполирован, что почти с абсолютной точностью передавал движение крохотного существа, отражая даже тени между плотно сжатыми щупальцами, летящими вслед за мантией. Переходы цвета в каменных узорах создавали иллюзию, что маленький кальмар действительно плывет сквозь воду.

— Стар! — сдержанно произнес караванщик. — Почему ты…

На плите черного мрамора отражение размазалось и превратилось в тусклое пятнышко, хотя крохотный кальмар продолжал плыть вперед, сохраняя безупречную белизну.

Потом и светящийся кальмар, и его отражение исчезли так же внезапно, как перед тем соскользнули с руки девочки.

— Что? — спросила Стар. Ее била крупная дрожь. Девочка плотно зажмурилась, и Сэмлору показалось, что она вот-вот заплачет. — Что случилось?

Караванщик погладил племянницу по голове, сощурившись и от внезапного возвращения темноты, и от понимания того, что только что увидел. Стар могла не знать, что и почему она делает, но Сэмлор понял, что к чему.

— Кхамвас, давай попробуем здесь, — предложил караванщик. Его позабавило прорезавшееся в собственном голосе радостное оживление. Сэмлор подошел к тому месту, где исчезло светящееся создание. — Либо мы сейчас заберем то, что нам нужно, либо немедленно смотаем удочки, а потом вернемся с аварийной командой.

— Одна минута упадка духа может погубить сотню человек, — провозгласил Тьянуфи.

— В этом городе, — раздраженно отозвался караванщик, — можно погибнуть и по менее существенным причинам.

— Да, конечно, — согласился напатанец. — Так что, по-вашему, мне следует сделать?

— Стар, золотце, подойди поближе, — ласково, даже чуть льстиво позвал Сэмлор, сообразив, что племянница не последовала за ним. С девочкой что-то было неладно. А может, на ней тяжело сказалась тяжелая атмосфера этого дома, которая повлияла даже на относительно нечувствительного к таким вещам караванщика.

Стар повиновалась с нерешительностью забитой собаки. Руки девочки снова были спрятаны под плащом.

Сэмлор обнял племянницу за плечи, — он ничего больше не мог для нее сделать, пока они оставались в этом проклятом доме, — и обратился к напатанцу:

— Ты можешь посветить здесь, рядом со стеной?

Кхамвас присел на корточки и поставил жезл параллельно рисунку на стене. Сияние жезла не было ярким по сравнению со светящейся искрой, соскользнувшей с пальца Стар, но его хватало, чтобы рассмотреть мозаичный пол и увидеть среди плит известнякового туфа квадрат из черного мрамора.