— Неважно. В общем, пока ты тут трепался со своей знакомой, птичка улетела из гнездышка! Через окно туалета…

— Я знаю, — кивнул Леня. — И по дороге она уронила несколько перышек. — Он показал Лоле пластиковую папку с карточками троих подозреваемых. — Так что визит в клинику был достаточно плодотворным!

Внезапно у Ариадны Михайловны запищал какой-то странный предмет, который она носила на руке на манер часов. Старуха поднесла руку к уху, и оттуда раздался тревожный мужской голос. Только говорил он на такой тарабарщине, что невозможно было разобрать ни одного слова. Ариадна посмурнела лицом, потом ответила на таком же непонятном языке, открыла дверцу машины и исчезла, не прощаясь.

* * *

— Ну что, Лолка, — сказал Маркиз, листая бумаги, — я считаю, нужно проследить за этим, — он ткнул пальцем и прочитал: Любимчик Борис Михайлович, год рождения.., ага, ему сорок два года, проживает по адресу.., так-так, район хороший.., вот тут Лариса еще от себя приписала номер машины… «Ниссан-примера».., хорошая машина.., зачем хаять…

— Почему именно за этим? — заупрямилась Лола, ей было все равно, но просто такой характер — никогда сразу не соглашаться.

— Потому что Лариса сказала, что он самый подозрительный, — твердо ответил Маркиз, — и не спорь, пожалуйста. Кстати, еще она сказала, что ему на сегодня назначено на десять тридцать, так что скоро мы его здесь и перехватим.

И верно, не прошло и пяти минут, как показался новенький «Ниссан-примера».

— Какой благородный цвет! — не могла не восхититься Лола. — Пурпурный…

— Да, машинка неплохая, — согласился Леня, — новенькая, чистенькая. Сразу видно, что хозяин ее — человек не бедный. Впрочем, бедные в эту клинику не ходят.

Однако водитель повел себя странно. Медленно проехав мимо дверей клиники, машина свернула в переулок и остановилась в тупичке у продуктового магазина за кучей старых ящиков и коробок. Водитель запер машину и пешком пошел обратно. Это было очень странно, потому что возле клиники располагалась удобная парковка.

На первый взгляд Борис Михайлович Любимчик не производил приятного впечатления. На второй, впрочем, тоже. Был он невысок ростом и узок в плечах, но это, естественно, не главное. Со слов Ларисы Леня знал, что все трое подозреваемых были весьма щуплого сложения. На хилом теле сидела большая и очень волосатая голова. Гриве Любимчика мог позавидовать любой африканский лев. Такая голова подошла бы мужчине крупному, с широкими плечами. Любимчик же выглядел несуразно.

Выйдя из машины, он оглянулся по сторонам и надел темные очки.

— Вроде бы сейчас солнца нету… — протянула Лола.

— Правильно Лариса говорила — очень подозрительный тип! — отрубил Леня, и Лола почувствовала, что если Ленька еще раз упомянет это имя, то она не выдержит и надает ему плюх.

Любимчик шел к дверям клиники крадучись и держась поближе к домам, весь напряженный, как будто ждал выстрела в спину.

— Лолка, твой выход, — прошептал Леня, поставь ему жучок. Да гляди, поосторожней там…

Лола не спеша выбралась из машины и легкой танцующей походкой направилась навстречу Любимчику. Поравнявшись с ним, она сделала вид, что оступилась и едва не упала. Пришлось ухватиться за проходящего мужчину.

— Простите! — извинилась она и ловко засунула крохотный передатчик за лацкан его пиджака.

Дело было сделано. Лола улыбнулась Любимчику, тот дернул губами в ответ, и Лола поскорее пошла дальше. Любимчик снова оглянулся по сторонам и нырнул в дверь клиники.

Леня проверил аппаратуру — все работало прекрасно, слышно было, как Любимчик разговаривает с девушкой у стойки. Когда Лола вернулась, он прогулялся к пурпурному «Ниссану», без проблем вскрыл машину, которая стояла в таком уединенном месте, и поставил жучок под переднюю панель.

Лола изнывала в машине. Она уже припудрила нос, накрасила губы и съела дешевую карамельку, которую нашла в бардачке. Сейчас она курила длинную темную сигарету и пускала дым в открытое окно.

— Ну что?

— Что-что, — ворчливо ответила Лола, — на прием пошел. Слышишь, бормашина жужжит?

— Ой, не надо! — Леня отскочил от машины. — Ты нарочно, да?

— Что, так и будем тут сидеть? — сердилась Лола. — У меня, между прочим, дел полно!

— Не хочешь — не помогай, — обиделся Маркиз, — а кто там, в подвале, прощения просил, говорил, что был не прав и называл милым Ленечкой? Значит, все наврала?

— Да я ничего, — стушевалась Лола, — только скучно очень.

Словно в ответ ее словам, послышался разговор.

— Кисанька? — вопрошал Любимчик по телефону приторно-ласковым голосом. —Ну как ты там, дорогая? Да мне еще долго, часа два, может быть больше… А потом заберу твою брошь из ремонта, потом за пирожными…

Конечно, не забыл, булочки со сливками из «Метрополя».., все помню… Позвоню обязательно…

— Ну? — требовательно сказала Лола. — Так и будем три часа здесь маячить? Сказал же он, что еще долго…

— Подожди-ка… — Маркиз завертел головой, — а это по-твоему кто?

Любимчик собственной персоной вышел из клиники и, крадучись и воровато оглядываясь, двинул в переулок.

— Говорил же, что он подозрительный тип! обрадовался Леня. — Хорош бы я был, если бы тебя послушал и уехал!

В машине Любимчик снова говорил по телефону, только теперь это был голос совершенно другого человека.

— Да, ровно через сорок минут, в полдень, строго сказал он, — и помни про окно. Диффенбахия — все в порядке, пуанцеттия — провал! Еду!

— Шифром заговорил, — произнес Леня, выруливая вслед за пурпурным «Ниссаном», — точно это он! Как бы узнать, что эти слова значат?

Лола выбросила в окно сигарету и поглядела на своего компаньона снисходительно и насмешливо. Леня дернул плечом, он знал, что после такого взгляда обязательно Лолка скажет какую-нибудь гадость.

— Серый ты, Ленечка, как штаны пожарника, — усмехнулась Лола, — не знаешь элементарных вещей! Диффенбахия и пуанцеттия — этот вовсе не шифр, а название комнатных цветов.

— Откуда мне знать? — рассердился Леня. У тебя в комнате одни фиалки!

— И твой кот вечно их объедает, как будто с голодного края! — вспомнила Лола свою постоянную печаль. — А вот я возьму и заведу диффенбахию, а она ядовитая, что тогда котяра будет делать? Очень быстро отучится от хулиганских поступков!

— Если ты только явишься на порог с горшком этой дефекцеттии, я спущу тебя с лестницы! — на полном серьезе пообещал Маркиз, и Лола поняла, что так и будет, Ленька вечно дрожит над своим котом.

Она не обиделась, потому что сказала про ядовитый цветок просто так, не подумавши, она и сама неплохо относилась к Аскольду и даже прощала ему объеденные фиалки.

Леня внимательно следил за дорогой и мелькавшим впереди «Ниссаном». Тот ехал осторожно, не хотел попасть в аварию, и правила не нарушал. Ехали долго, минут тридцать пять.

— Скоро уже, — сказал Леня, — без пяти двенадцать.

И точно, свернули в переулок, потом во двор, Любимчик вышел и перешел в другой двор. Маркиз выждал несколько секунд и бросился следом.

— Как бы не ушел!

Через две минуты Лола тоже рванула за ними. Она застала Маркиза в третьем по счету проходном дворе. Он утянул Лолу за приткнувшийся в углу инвалидный гараж.

— Вон туда он пошел, в тот подъезд, — шептал Леня, — узнать бы еще какая квартира…

— Что тут думать-то? — Лола пожала плечами. — Вон, на третьем этаже!

В окне третьего этажа красовался большой цветок с крупными пестрыми листьями.

— Вон она, диффенбахия! Гроза котов и фокстерьеров!

— Если диффенбахия, то все в порядке! вспомнил Леня. — Стало быть, конспиративная встреча имеет место быть! Лолка, мы на правильном пути! Вернее, уже вышли на финишную прямую! Вызываю Михаила!

Он коротко доложил ситуацию Потапову.

— Ты что, думаешь, я способен сам такой сложный вопрос решить? — заволновался тот.

Если бы так было, то я уже знаешь в каких чинах ходил бы?

— Так ведь уйдет же! — волновался Леня.

— Порядок есть порядок! — стоял на своем Потапов. — Нужно по инстанции обращаться!

— Вот и понятно, почему вы так долго не можете этого Людоеда взять, — в сердцах бросил Леня, — тут опергруппу вызывать надо, а они подписи на бумагах собирают!

— Ты нашу организацию не критикуй! обиделся Михаил. — Ты тут без году неделя, а мы много лет служим! Срослись уже, плоть от плоти, можно сказать! Ладно уж, твоя правда, бюрократии у нас много, это точно. На должностное преступление иду, дам тебе наводку.

Значит, знаешь бар «Щит и меч?»

— Да это тут недалеко, — обрадовался Леня.

— Ступай туда. Значит, приходишь, идешь прямо к стойке, достаешь из кармана пачку сигарет «Друг», закуриваешь третью сигарету от тебя, потом бросаешь пачку на стойку собакой кверху. Барменша к тебе подойдет, подаст кофе. Ты его не пей, это проверка. И когда сигарету докуришь, тебя позовут к телефону.

Ты как трубку возьмешь, ничего не спрашивай, просто излагай ситуацию. Потом тебе ответят, из бара сразу уходи и делай, что велят. Понял?

— Понял, только где же я сейчас сигареты «Друг» возьму?

— Уж это твоя проблема! — рявкнул Михаил и отключился.

Маркиз направился к первому попавшемуся ларьку, торговавшему сигаретами и пивом, и спросил, есть ли у них сигареты «Друг». Девчонка ответила отрицательно, да еще и повертела пальцем у виска. В следующем ларьке попалась продавщица постарше, она посчитала вопрос Маркиза за оскорбление и с грохотом захлопнула окошко. Время поджимало, нужных сигарет нигде не было. Ругая про себя неповоротливую и устарелую систему паролей и явок, Леня совсем отчаялся. Ну что же это такое творится в организации, как утвердили сорок лет назад в качестве пароля сигареты «Друг», так с тех пор и применяют! И дела им нет, что вокруг-то уже совершенно другая страна, и что не только сигарет с Дружком на пачке больше не выпускают, но и многого другого! Из-за дурацкой накладки с паролем время будет упущено, и снова опасный преступник уйдет безнаказанным.

Внезапно на другой стороне улицы Маркиз увидел крепенького дедка самого деревенского вида. Дедок вынырнул из проходного двора и заторопился к автобусной остановке. За спиной у дедка был непомерных объемов мешок, перед собой он толкал тележку, нагруженную всяким скарбом. Из-за угла показался автобус, дед заторопился, и вдруг от тележки отвалилось колесо и покатилось прямо под ноги Маркизу.

— Ох ты, ешь твою десять-двадцать! — расстроился дедок.

Когда Леня принес колесо, автобус уже уехал. Дед ловко прикрутил колесо обратно, потом присел на лавочку возле остановки и достал пачку сигарет. Увидев их, Леня было обрадовался, но рано, потому что на пачке было написано «Дымок». И серенький такой дымок вился на фоне голубого неба. Решение пришло мгновенно.

— Дед, а дед, — спросил Леня, — давай меняться?

Он протянул дедуле пачку американских сигарет.

— А на фига мне это дерьмо? — словоохотливо ответил дедок. — Чего я с ними делать буду, с фильтром-то?

— Здоровье беречь, — усмехнулся Леня.

— И-и, милый человек! — расцвел дедуля. — Моего здоровья на мой век хватит, да еще и останется! Так что убери ты эту гадость американскую, там одна химия, и табаком-то не пахнет!

— А на пиво сменяешь? — не отставал Леня.

— На пиво нет, — твердо отвечал дед, — вот разве что на водку…

Ларек был тут же, на остановке, так что обменную операцию осуществили мгновенно.

Леня подсадил дедка в автобус, потом шариковой ручкой нарисовал на пачке сигарет очень симпатичную собачку, похожую на Пу И, и написал внизу «Друг», после чего устремился к бару под названием «Щит и меч», благо было недалеко.

Бар был самой обычной забегаловкой весьма низкого пошиба, это становилось ясно сразу же, как только посетитель входил в дверь.

Было полутемно, играла немелодичная музыка, двое неряшливо одетых мужчин старательно накачивались пивом за угловым столиком.

Еще один, лысый как колено, в клетчатой фланелевой рубашке, спал, положив голову на столешницу. За стойкой скучала дородная деваха в красном трикотажном платье, обтягивающим довольно внушительный бюст. Бюст был размера шестого, как с первого взгляда определил Леня, но девахе это нисколько не помогало.

Маркиз подошел к стойке и оглядел девицу в упор. Она приоткрыла сонные глаза и склонила голову набок.

«Ясненько, — подумал Леня, — спим, значит, на дежурстве… Начальства на тебя нету!»

Он вытащил из пачки сигарет третью с краю, девица дала ему прикурить, кажется не проснувшись. Леня бросил пачку на стойку, собакой кверху и крикнул девице прямо в ухо:

— Кофе давай!

Та вздрогнула и вытаращила глаза.

— Не спи, замерзнешь, — посоветовал Леня.

Малость проморгавшись, девица отвернулась, чтобы сварить кофе. Леня кинул взгляд на допотопный агрегат и понял, что кофе в этом заведении не варили лет пятнадцать, как-то никому не приходило в голову пить здесь кофе.

Девица высыпала в чашку пакетик дешевого растворимого кофе и долила кипятком. Явственно запахло клопами. Маркиз понял, отчего Потапов велел не пить кофе.

Девица поставила перед ним чашку, Леня глазами указал ей на пачку.

— Ну и чего? — пренебрежительно спросила она.

— Того! — рассердился Леня. — Считай, что это сигареты «Друг!»

Краем глаза он видел, как мужики с пивом застыли в напряженных позах, а лысый продолжал усиленно делать вид, что спит, даже всхрапнул маленько.

— Не положено, — строго сказала девица, и Лене захотелось ее убить.

Очевидно, мысли эти отразились на его лице, потому что девица пробурчала что-то типа «ладно уж, сойдет» и велела Лене пройти вниз, к телефону.

В подвале стояла телефонная кабинка, как для междугородних переговоров, только телефон не висел, а стоял на столике, и был он старого образца, похоже, что довоенного. Такой аппарат — черный, с тяжелой трубкой, висел когда-то на стене в дремучей коммуналке, где Леня провел свое детство, только у этого не было диска. На стенах висели таблички: «Болтун — находка для шпиона», «Мы мирные люди, но наш бронепоезд стоит на запасном пути» и совсем короткая: «Бди!»

В трубке не было гудка, только ровный шум, и чей-то тенор пел далеко-далеко старую песню: «Расцвела сирень-черемуха в саду…»

Леня послушал немного, потом пожал плечами и сказал в сердцах, как давешний дедок: