— Сами они все невоспитанные, верно Перришончик? — обиделась Лола. — Просто ты тонкая творческая натура…

За разговором они незаметно добрались до квартиры, где насмерть разобиженный Пу И лежал на Лолиной кровати и делал вид, что страдает. Пу И страшно жалел сам себя и осуждал Лолу. Всеми фибрами своей собачьей души он не уставал поражаться ее вероломству.

Восхищение талантом попугая понемногу сошло на нет, и теперь позабытый и позаброшенный Пу И мучился от ревности. Кот, как всегда, держался невозмутимо — его-то никто не бросал. Все же по некоторым признакам было заметно, что Лолино поведение он не одобряет, но никакой моральной поддержки песику он не оказывал.

Увидев своего любимца в скорбной позе, Лола почувствовала угрызения совести.

— Пуишечка, детка! — начала она ласково, но попугай тут же заорал в клетке, захлопал крыльями и затопал ногами.

Лола махнула рукой и решила оставить примирение с песиком на потом.

— Дорогая, — позвал Леня, — тебе удалось что-нибудь выяснить?

— Да, и очень много, только ты первый начинай.

— Ну что, — начал Леня, усевшись в кресло и почесывая за ушами невесть откуда взявшегося у него на коленях кота Аскольда, — как я и предполагал, речь идет о наследстве старухи Лопатиной. В наследстве у нее предположительно числится картина не кого-нибудь, а самого Симоне Мартини. Но судя по тому, какие папуасские танцы развиваются вокруг этого наследства, картина действительно существует. То есть ее даже видели.

— Кто? — невинно спросила Лола.

— Это.., неважно. — По тому, как Маркиз Сделал легкую запинку при ответе, Лола сразу же поняла, что в деле замешана женщина, да не какая-нибудь посторонняя, а близкая знакомая ее ветреного компаньона.

— Короче, бабуля узнает, что у нее в доме имеется такая ценность, — начал Леня, старательно отворачиваясь от своей проницательной подруги, потому что неоднократно имел случай убедиться, что Лолка не только умеет читать по глазам, но и запросто влезет ему в душу, — она решает обезопасить себя от воров и грабителей, вызывает нотариуса…

— Селиверстова Владимира Константиновича, нотариальная контора находится на Каменноостровском проспекте, — вставила Лола.

Маркиз удивленно блеснул глазами, но продолжил:

— Вызывает нотариуса и пишет завещание, по которому эту картину и остальные отписывает своему племяннику Алеше Зайценогову — в миру писатель Волкоедов, а племяннице Верочке, которая часто ходит к старушке пить чай, — как раз чайный сервиз и вышивки собственного изготовления.

— Коварная старуха! — Лола покачала головой. — Но где-то я ее понимаю.

— Она отдает самую ценную картину нотариусу Селиверстову, который прячет ее в банковский сейф.

— А дальше я знаю! — оживилась Лола. —Можно расскажу?

Маркиз милостиво кивнул.

— Верочка Зайценогова девица не промах, она имеет подозрение, что шляется к старухе напрасно, что та обожает своего племянника Лешеньку, а ее, Веру, спокойно может оставить с носом. Поэтому она узнает каким-то образом имя нотариуса — возможно, старуха его и не скрывала, начинает кружить около конторы и однажды знакомится с секретаршей Леночкой, которая сама себя называет помощником нотариуса. Уж не знаю как, но Вере удается убедить Леночку заглянуть в старухино завещание. Это должностное преступление, но Вера обещает заплатить ей за сведения пятьсот долларов. Та девушка небалованная, это нотариусы получают кучу денег, а секретари — мало, так что пятьсот баксов для Лены очень даже большая сумма.

— Откуда ты все это знаешь? — поразился Леня.

— Выследила их, но не отвлекайся! — отмахнулась Лола. — Итак, заглянув в завещание, Вера узнает, что тетка после смерти намерена ее кинуть на ржавый гвоздь, и очень по этому поводу расстраивается. И до того сильно, что ей приходит в голову преступная идея — каким-нибудь способом устранить с пути племянника Лешеньку, сиречь писателя Волкоедова. Тут ей очень кстати подворачивается наш знакомый псих Рома…

— Р-рома, Р-ромочка, кр-ролик! — заорал попугай из клетки.

— Вот именно, Перришон прав. Этот Рома бродит по студии, таскается к Животовскому, капает ему на мозги и так далее. Животовский от него уже бегает, тогда он переходит на других сотрудников. Все шарахаются от него как от чумы, и только Вера Зайценогова его слушает. Слушает и внушает ему, что личность нельзя насиловать, что никто не должен быть марионеткой, что справедливость должна торжествовать… Думаю, она делала это так, из интереса, чтобы посмотреть, что из этого выйдет. Или, возможно, хотела насолить Животовскому, то есть чтобы этот Рома подпортил ему жизнь.

— Он и подпортил, — заметил Леня, — да так сильно, что уж и не исправишь…

— Верочка, я думаю, сама удивилась, как это у нее ловко получилось — манипулировать психом Ромой, и начала ему внушать, что Волкоедов украл у него роман. Прямо из головы. Рома только замыслил роман, а тот его уже украл и напечатал. Результат не замедлил сказаться — Волкоедова не стало, и Верочка становится единственной наследницей… Что и требовалось доказать.

— Но Аглая, зачем они убили Аглаю? спросил Маркиз. — Она-то чем помешала?

— Пр-ропуск, Р-рома, пр-ропуск! — заорал попугай.

— Точно! — обрадовалась Лола. — Перришон прав! Аглая подписывала ему пропуск и верно что-то заподозрила.

Она тогда вечером накануне убийства была какая-то задумчивая… Гад все-таки этот Рома!

— Да уж… — согласился Маркиз. — С одной стороны — полный псих, а с другой — как все рассчитал. Тут еще ты вмешалась, как всегда, Лолка, вечно ты во что-нибудь вступаешь. Приперлась очень кстати со своим попугаем, разругалась по пути с Волкоедовым, представляю, как Вера Зайценогова обрадовалась. Чтобы от Ромы подозрения отвести, она и устроила спектакль, будто ты — убийца. А когда он еще и Аглаю зарезал, ей уже страшновато стало, ведь он совершенно неуправляемый. Тогда она решила и Аглаино убийство на тебя свалить, мол, пока там милиция разберется, ей-то нужно время выиграть…

— Леня, неужели этой белобрысой все сойдет с рук? — спросила Лола очень серьезно. —Все-таки это она подговорила Рому… И меня чуть не подставила, ведь это она засунула в клетку орудие убийства…

— Боюсь, что у нас нет доказательств… —Пробормотал Маркиз. — Но ты не волнуйся, мы накажем Зайценогову по-своему.

— Ленька, ты хочешь выманить у нее картину! — Лола закатила глаза, совсем как Пу И. — Это же очень опасно…

— А когда это мы с тобой отступали перед опасностью? — тут же завелся Маркиз. — Вот что, ты дай мне координаты этой девчонки из нотариальной конторы, как ее?

— Лена Звонцова, — металлическим голосом ответила Лола, — ты не очень там соловьем разливайся… Знаю я твои беседы с девицами и чем они обыкновенно кончаются…

— Лола, я же на работе! — Маркиз театрально прижал руку к сердцу, в то время как в глазах его прыгали чертики.

«Убила бы», — подумала Лола и отвернулась.

Маркиз стоял перед витриной обувного магазина и делал вид, что внимательно рассматривает испанские ботинки из мягкой желтой кожи.

Ботинки ему не нравились, но с этой точки был хорошо виден вход в нотариальную контору, за которым Леня наблюдал уже почти час.

Сначала он торчал перед зеркальной витриной посудного магазина, изучая классический чайный сервиз «кобальтовая сеточка», потом переместился к афише небольшого театра, дважды прочитал его репертуар и наконец перешел к обувному.

Когда желтые ботинки надоели ему до тошноты и он собрался уже приступить к изучению меню китайского ресторанчика, дверь конторы распахнулась, и из нее выпорхнула стройная брюнетка.

Брюнетка была довольно привлекательна, немного портили ее только длинноватый нос и чересчур вульгарный макияж.

Лолино описание вполне соответствовало действительности.

Маркиз быстрым шагом направился вслед за девушкой. Сегодня он с Лолиной помощью исключительно удачно поработал над своей внешностью, и теперь его вполне можно было принять за «лицо кавказской национальности». Грим был настолько убедителен, что у Лени трижды проверили документы.

— Дэвушка! — окликнул Леня брюнетку темпераментным кавказским баритоном. —Дэвушка, постой минуточку!

— Я сейчас милиционера позову, — огрызнулась та, покосившись на настырного «кавказца».

— Зови, Звонцова, — немедленно согласился «сын гор», удивительным образом утратив свой южный акцент и перейдя на вполне литературный русский язык в его петербургском варианте, — зови и расскажи про то, как ты успешно торгуешь своими профессиональными секретами.

Лена Звонцова — а это была именно она ойкнула и бросилась бежать. Леня без труда догнал ее, мягко, но сильно схватил за локоть и развернул к себе лицом:

— Ну и что, ты думаешь убежать от всех своих неприятностей?

— Вы кто такой? — испуганно пискнула девушка.

— Ты меня не бойся, — негромко проговорил Леня, интимно склонившись к ее ушку, — кого тебе нужно бояться — это Веру! Она очень опасная женщина! Сколько она тебе осталась должна — двести семьдесят долларов?

— Откуда вы это знаете? — Лена начала всхлипывать.

— Откуда? — насмешливо переспросил Маркиз. — Естественно, от верблюда. Самый надежный информатор! Вот только не помню — двугорбый он был или одногорбый.., и пожалуйста, не вздумай реветь — на нас уже прохожие оглядываются, а это не в твоих интересах!

Лена кивнула и промокнула глаза маленьким платочком:

— Только руку отпустите — больно!

— А убегать больше не будешь? А то как-то несолидно!

Лена помотала головой, и Маркиз отпустил ее руку.

— Давай-ка мы зайдем в кафе, — он указал на небольшой подвальчик, возле которого они стояли, — я тебя угощу чашечкой хорошего кофе, и мы поговорим о наших делах!

— Нет у нас никаких дел, — пробормотала Лена, но послушно направилась в кофейню.

Леня взял две чашечки кофе с ирландским сливочным ликером, поставил их на столик и уставился на Лену.

— Ну так сколько тебе осталась должна Вера — двести семьдесят?

Лена кивнула.

— Ты кофе-то пей, — Леня пододвинул своей собеседнице чашечку, — хороший кофе.

Девушка послушно поднесла чашечку к губам и отпила, совершенно не чувствуя вкуса.

— Что же ты — из-за таких небольших денег рискнула своей профессиональной репутацией? Нехорошо, Звонцова, нехорошо! Нотариат — дело строгое, там таких фокусов не прощают!

— Мне очень деньги были нужны, — всхлипнула Лена, — и потом… Вера, она такая… она как-то сумела меня уговорить.., сама не понимаю, как я согласилась…

— Это она умеет, — кивнул Маркиз, — ты даже не представляешь, на что она подбила одного скромного невзрачного мужчину.., впрочем, это нам сейчас не интересно. Сейчас нам интересно другое… — Леня поднес к губам чашечку и закатил глаза, делая вид, что наслаждается вкусом напитка. — Пей кофе, пока не остыл!

— Да какой кофе! — вскрикнула Звонцова, так что на нее покосился бритый наголо мужчина из-за соседнего столика.

Леня едва заметно усмехнулся: он добился того, чего хотел, заставил девушку понервничать, и теперь осталось только сделать ей «предложение, от которого она не сможет отказаться», как говорил обаятельный гангстер в знаменитом фильме.

— Все будет в порядке, — благожелательно сообщил он девушке, — нотариус ничего не узнает, и ты сделаешь замечательную юридическую карьеру, и к тому же я тебе заплачу. Между прочим, гораздо больше, чем Вера, и самое главное — я заплачу тебе сразу, прямо сейчас… Что тебе говорила эта белобрысая дылда — что у нее в данный момент нет денег?

Лена угрюмо кивнула.

— Врет, — Леня усмехнулся, — она просто очень не любит с ними расставаться… Но это не важно. У меня деньги есть. — Леня вытащил из кармана пухлый бумажник и пошуршал перед Леной привлекательными зелеными купюрами. — И я тебе заплачу.., поскольку руководствуюсь простой английской поговоркой — джентльмен не должен быть скрягой! И заплачу я тебе прямо сейчас…

— Что я для этого должна сделать? — подозрительно осведомилась Лена, провожая взглядом Ленин бумажник.

— Для этого, — Леня уставился на свою собеседницу выразительным «кавказским» взглядом, надеясь на его гипнотическое воздействие, — для этого ты должна рассказать мне про завещание старушки Лопатиной и про Веру, и про банковскую ячейку…

— Это же разглашение профессиональной тайны! — испуганно прошептала Лена, покосившись на остальных посетителей кафе.

— Раньше надо было думать, дорогая! — назидательно проговорил Маркиз, придвигаясь поближе к своей собеседнице. — Сейчас ты в этом разглашении завязла, как муха в сиропе, и единственное, что тебя может спасти, это полная откровенность со мной!

То ли Маркизу действительно удалось придать своему голосу гипнотическое воздействие, то ли таким воздействием отличаются новенькие купюры с изображением американского президента, но во всяком случае Лена Звонцова тяжело вздохнула, откинулась на спинку стула и начала:

— Владимир Константинович.., ну, тот нотариус, у которого я работаю, — Леня кивнул, — оформлял завещание одной старухи… Анны Ермолаевны Лопатиной… —Леня опять кивнул, не прерывая рассказа, — я тогда приходила к ней вместе с нотариусом. Противная старуха была.., ну не об этом речь. Завещание оформлять она нас на дом вызывала, вроде как совсем старая и беспомощная, а потом вдруг звонит и просит Владимира Константиновича вместе с ней поехать в банк, арендовать сейф и поместить туда предмет, который потом, после ее смерти, должен будет получить наследник.

Я снова в банк вместе с нотариусом приехала и очень удивилась — бабка на этот раз вполне бодро выглядела и очень даже неплохо соображала. Она передала Владимиру Константиновичу тот самый предмет — это был пакет, завернутый в плотную коричневую бумагу, как почтовая бандероль, и так же, как бандероль, запечатанный сургучной печатью…

— Какого размера пакет? — перебил Маркиз девушку.

Та показала ему руками размер пакета и продолжила:

— Внутрь банка старуха пошла вдвоем с нотариусом, я дожидалась их в машине. Ну там они арендовали ячейку сейфа, оставили пакет, и после этого я старуху больше не видела.., а очень скоро она умерла…

— И вот тут-то появилась Вера и сбила тебя С пути добродетели, — насмешливо проговорил Маркиз.

Лена кивнула, не почувствовав его насмешки.

— Потом очень много всякого случилось, продолжила она, — самое главное, умер главный наследник Анны Ермолаевны, ее племянник.., кажется, он был писатель…

Леня кивнул, показывая, что он в курсе событий.

— Теперь Вера — единственная наследница старухи, — закончила девушка, — и послезавтра она с Владимиром Константиновичем пойдет в банк получать тот самый пакет.

— Вот как? — Леня напрягся. — Послезавтра? А какой это банк?

— Московский Коммерческий, — послушно отозвалась Лена, которой уже нечего было терять, — отделение на Владимирском проспекте…

— Ну что ж, — Маркиз снова вытащил свой бумажник и отсчитал девушке стопочку новеньких купюр, — как уже было сказано, джентльмен не должен быть скрягой, и слово свое я держу. Вот тебе плата за информацию, и упаси тебя бог кому-нибудь проговориться о нашем разговоре! Особенно Вере! Ну да ты девушка умная, сама все отлично понимаешь…

Лена испуганно кивнула и торопливо спрятала деньги.

Леня поднялся и сказал:

— Кофе все-таки допей, очень вкусный кофе!

Он вышел из кафе, не оглядываясь, а Лена Звонцова еще долго сидела над чашкой остывшего кофе и думала, не привиделся ли ей этот странный, удивительно информированный человек с «кавказской» наружностью.

Она склонялась уже к мысли, что сам этот странный человек и весь неприятный эпизод, главным действующим лицом которого он был, ей действительно померещился от переутомления, но внушительная стопочка долларов, которую она нащупала в потайном кармашке, убедила ее в реальности всего случившегося.

Тогда она решила выбросить странного человека из головы, а доллары воспринять как неожиданный и очень своевременный дар небес.

Михаил Ильич Рувимчик, рядовой преподаватель Академии художеств, был известен как замечательный копиист.

Еще он был известен как человек, который никогда не отказывается ни от какой, самой срочной и трудной работы. Дело в том, что ему постоянно нужны были деньги.

Конечно, деньги нужны всем, в этом смысле Михаил Ильич не был оригинален, но ему они нужны были особенно остро, поскольку ему приходилось кормить чертову прорву детей.