— Ну до чего же у вас интересная птичка! повторил мужчина все тем же странным, задумчивым голосом. — Просто чудо! Это что же, он все что услышит, все повторяет?

Его лицо как-то непередаваемо изменилось, на нем появилось выражение недоумения и тревоги.

— Ну не так чтобы все, — Лола покосилась на Перришона, — только самое интересное…

— Ну надо же.., первый раз вижу такого талантливого попугая!

С тихим звоном лифт остановился, двери разъехались.

Лола пошла по коридору в сторону офиса Аглаи, но вдруг почувствовала спиной чей-то взгляд.

Она обернулась и увидела невзрачного сутулого мужчину, с которым только что ехала в лифте. Мужчина смотрел ей вслед странным настороженным взглядом. Как только он заметил, что Лола обернулась, он опустил глаза и быстрым шагом скрылся за поворотом коридора.

Лола пожала плечами, прижала клетку с попугаем к груди и побрела к кабинету Аглаи. Такая у них была договоренность: Лола оставляет попугая у Аглаи и забирает там же. В павильон, где идут съемки, Лоле идти не хотелось — слоняться там, как будто она статистка какая-нибудь, ничего хорошего от этого она не получит, кроме всеобщего телевизионного хамства.

Лола шла по коридору и обратила внимание, что он выглядит сегодня как-то не так, как обычно. Раньше коридор напоминал муравейник, в котором роль муравьев играли люди — сотрудники и многочисленные посетители телецентра. Они все шли быстрым шагом, почти бежали — в разные стороны по своим важным делам.

Теперь же коридор тоже напоминал муравейник, но было такое впечатление, что все муравьи в этом муравейнике поражены какой-то сложной психической болезнью, и болезнь эта прогрессирует и поражает все новые и новые полчища насекомых. Девицы с чашками бегали как и раньше, но не так целеустремленно. Они останавливались на полпути, как будто забывали, куда идут, застывали на месте, круто поворачивались и неслись в противоположную сторону, собирались стайками, шушукались и испуганно оглядывались по сторонам. Компьютерные мальчики выглядели сегодня не такими отрешенными от мира, и даже глаза их приобрели нормальный вид. Посетителей, которых Лола отличала теперь наметанным глазом, сегодня было меньше, чем обычно. Кроме того, пару раз Лоле попадались мужчины, просто и недорого одетые, идущие с деловым и озабоченным видом, при взгляде на каменные лица и сомкнутые намертво губы которых, на ум приходило только одно слово: милиция.

Лола слегка забеспокоилась, вспомнив капитана Хвоща, встреча с ним оставила у нее в душе весьма неприятный след, и ужасно не хотелось видеть его снова. Начнет приставать с расспросами, ведь, судя по всему, убийцу писателя Волкоедова пока не нашли…

Лола подошла к двери триста восьмого офиса и остановилась в изумлении. Дверь была заперта. Это бы еще ничего, но поразило ее другое. Дверь была не просто заперта. Дверь была опечатана, то есть висела на ней полоска бумаги, скрепленная печатью рыжего пластилина.

— Ужас какой… — тихонько проговорила Лола.

— Кошмар-р! — заговорил попугай, которому удалось высунуть клюв из клетки и сбросить накрывавший ее платок.

Лола перехватила клетку поудобнее и с грустью уставилась на печать.

«Чует мое сердце, не миновать сегодня встречи с капитаном Хвощом. И ведь и правда — с утра плохое предчувствие было! Во сне видела, как будто я огород копаю. Это чтобы я — и огород, чушь какая присниться может! Еще подумала — к чему такой сон-то? А оказалось — с Хвощем встретиться…»

Рядом с Лолой возник молодой человек с суровым выражением лица.

— Вам что тут? — неприветливо спросил он.

— Мне вообще-то к Аглае Михайловне Плюсе, — ответила Лола сухо. — Где я могу ее видеть?

— Пройдите в конец коридора, — бросил молодой человек, но все же не удержался от вопроса:

— А это у вас кто?

Лола сдернула платок, взмолившись про себя, чтобы попугай не вздумал обзываться. Неизвестно еще, как поведет себя сотрудник милиции, если его обзовут дураком или еще кем похлеще. А вдруг он посчитает это оскорблением при исполнении и арестует попугая?

Но Перришон был настроен благодушно.

— Пр-ривет! — заявил он и покачал головой.

— Пройдите! — отвернулся парень. — Не стойте здесь.

Перришон обиделся и замолчал.

В конце длинного коридора был тупичок, и там в одном из кабинетов сидел капитан Хвощ.

«Точно, сон в руку!» — подумала Лола.

— Здравствуйте! — обреченно произнесла она. — Может, вы мне объясните, что произошло и где я могу найти Аглаю Михайловну?

— Нигде вы ее не найдете, гражданка Плюсе находится сейчас в морге! — отрубил капитан.

У него было препаршивейшее настроение, ночью произошло третье убийство, а он еще и в прошлых двух ни на йоту не продвинулся. Конечно, все трое потерпевших были убиты в разных местах — только один из них на автостоянке возле телецентра, а двое других — возле двери в собственную квартиру. Но все они были сотрудниками телецентра, то есть писатель не был, но часто приходил сюда по делам. Стало быть, решило начальство, предполагаемого убийцу следует искать в телецентре, и вот этого-то решения начальства капитан Хвощ боялся больше всего. В этом сумасшедшем доме, в этом муравейнике искать убийцу было все равно что искать иголку в стоге сена, жемчужное зерно в куче навоза у колхозного коровника, золотое яйцо на синявинской птицефабрике. Целый день по зданию слонялся народ, причем войти можно было очень просто — попросить малознакомого человека заказать пропуск, наврать что-нибудь по телефону. Все трое убитых общались в последнее время с ужасающим количеством людей, причем совершенно ничего не значило то обстоятельство, что продюсер и режиссер Животовский имел секретаршу, которая обязана быть в курсе всех встреч своего патрона. Животовский вполне мог встретиться с кем-нибудь на лестнице, в коридоре, в павильонах, наконец. Или на автостоянке.

Опыт подсказывал капитану Хвощу, что убийца был знаком со всеми тремя жертвами, потому что охранник телецентра сообщил, что видел якобы какую-то тень возле машины Животовского, но не обратил на нее внимания, потому что продюсер вел себя спокойно и не делал резких движений.

Остальные двое тоже наверняка убийцу видели не впервые, потому что имели возможность позвать на помощь, в то время как соседи не слыхали никакого крика и шума борьбы. Ни о каком грабеже не могло быть и речи, все ценные вещи и деньги у потерпевших были на месте.

Капитан Хвощ приехал сегодня на телецентр в отвратительном настроении, поскольку начальство было очень и очень недовольно. Журналисты просто сбесились, как же, своих обидели! И ничего нельзя сделать — как на информацию запрет наложить, если все события просто у них на месте и произошли.

Одно только радовало капитана: начальство, вздрюченное своим собственным более высоким начальством, распорядилось организовать в срочном порядке следственную группу, так что скоро капитан, если не избавится совсем от этой головной боли, то хотя бы ответственность разделит.

Он с тоской поглядел на девицу с попугаем. Попугай этот и в прошлый раз ему осточертел — болтает много.

— Убили гражданку Плюсе вчера ночью, нелюбезно пояснил он, — зарезали в собственном подъезде, у двери в квартиру.

— Как? — Лола выронила из рук клетку и пошатнулась.

— Вот только не нужно тут цирк устраивать! — поморщился капитан. — Без вас, извиняюсь, тошно!

Клетка грохнулась на пол, попугай всполошился и, заорал:

— Кар-раул! Кошмар-р!

— Гражданочка, — строго начал капитан Хвощ, — птичку свою приструните, пожалуйста! Работать мешаете.

— Вы бы хоть поосторожнее как-нибудь сообщали такие новости! — сердито начала Лола. — Меня чуть кондрашка не хватила. Еще бы немножко — и в обморок грохнулась.

Капитан ничего не ответил, но взглядом дал понять Лоле, что если бы она в обморок грохнулась, то так бы там на полу и валялась, ему, капитану, больше делать нечего, как нервных дамочек в сознание приводить.

Как уже говорилось, Лола была творческой натурой и очень тонко реагировала на настроение окружающих. Так и сейчас, она сразу поняла, что капитан страшно зол, что дело у него не спорится, и недавно он получил нагоняй от начальства. Еще она поняла, что она, Лола, отчего-то капитану лично несимпатична, и ничего тут не сделаешь. Когда нужно, Лола умела собраться, отбросить глупые обиды, она умела даже постоять за себя. Ясно, что если притвориться слабой и беззащитной, пустить слезу, то вызовешь у капитана только новый приступ раздражения. Поэтому Лола подняла клетку, взглядом приказала попугаю помалкивать, а сама без разрешения присела на стул.

— Могу я узнать, как все случилось? — поинтересовалась она.

— Что тут узнавать, — вздохнул капитан, нашли труп соседи в полдесятого вечера. В охране телецентра отмечено, что вышла она вчера с работы в двадцать сорок пять, доехать ей до дома на общественном транспорте примерно полчаса, так что на лестнице пробыла она минут десять. Вот и все. А теперь скажите…

В это время дверь распахнулась, и в кабинет вошла та самая белобрысая девица с лошадиным лицом, соседка Аглаи Михайловны по кабинету.

— Вы меня вызывали, товарищ капитан? спросила она, и тут увидела Лолу.

Лицо ее вмиг изменилось, то есть и раньше-то в нем было мало привлекательного, но тут белобрысую перекосило, как будто у нее начались судороги, и она закричала визгливым голосом:

— Товарищ капитан! Да вот же она, вот! Это она, она Аглаю убила!

От неожиданности Лола чуть не свалилась со стула, капитан, кажется, тоже. Лола в испуге прижала к себе клетку, а девица встала посреди кабинета, простерла руки к Лоле и воскликнула:

— Убийца! Это же надо совести не иметь вчера убила, а сегодня как ни в чем не бывало на студию явилась со своим попугаем!

Голос ее напоминал визг бензиновой пилы «Дружба» в тот момент, когда пиле попалось особенно сучковатое бревно.

— Да что ты несешь-то! — не выдержала Лола. — Пьяная, что ли?

— Вы.., как это… — неуверенно забормотал капитан. — Вы — Зайценогова Вера Васильевна?

— Так точно, — по-военному отрапортовала белобрысая, поедая его глазами.

— Если вам есть что сказать следственным органам, то говорите, — приказал капитан, — а восклицать и устраивать истерики будете в другом месте. Я, знаете ли, на работе нахожусь, время дорого, убийца на свободе ходит.

Белобрысая вдруг шумно зарыдала.

— Вы не поверите, — всхлипывала она, мы с Аглаей Михайловной два года в одной комнате.., душа в душу.., так жалко ее…

В глубине души Лола была с ней согласна, то есть если продюсера Животовского она никогда в жизни не видела, а о писателе Волкоедове сохранила самые неприятные воспоминания, то Аглаю Михайловну она знала давно, отношения у них были самые приятельские, и она ни за что бы не пожелала Аглае такой ужасной смерти. Однако Лола вовсе не собиралась позволять белобрысой девице вешать на нее убийство Аглаи. Она подобралась и постаралась успокоиться.

— Короче, гражданка Зайценогова! — прикрикнул капитан.

— Хорошо, — сказала та, — я хочу сделать заявление. Я слышала, как вот она угрожала Аглае Михайловне Плюсе.

— Чего-чего? — Лола привстала со стула, попугай заворочался в клетке и завопил:

— Вр-рет, все вр-рет, дур-ра!

— Я вру? Ничего я не вру! Я сама слышала, как они ссорились. Эта, — девица кивнула на Лолу, — Аглаю за плечи трясла и орала, что узнает она еще Ольгу Чижову! Я видела, я все видела! Уж не отвертишься теперь, как с Волкоедовым!

«За что она меня так ненавидит? — подумала Лола. — Что я ей плохого сделала?»

— Гражданка Чижова, вы подтверждаете факт ссоры? — с интересом спросил капитан.

Лола поняла, что должна постоять за себя.

— Ну, во-первых, это была не совсем ссора.

— Но вы угрожали гражданке Плюсе?

— Но я же не говорила, что хочу ее убить! —Тут Лола уставилась на белобрысую, и та прикрыла глаза платочком, потом шумно высморкалась.

— Во-вторых, это было давно, то есть с тех пор мы с Аглаей Михайловной уже несколько раз встречались и недоразумение было забыто.

— Она называет это недоразумением! вскричала белобрысая. — Да она так орала! Я слышала, я все слышала, я свидетель!

— Дорогая, вы не забыли, что ушли в самом начале нашего с Аглаей разговора? кротко напомнила Лола. — Далее мы с Аглаей Михайловной помирились и с тех пор ни разу ни о чем не спорили.

— И все же, — начал капитан Хвощ, — вы не находите странным, гражданка Чижова, что как только вы поругаетесь с кем-нибудь, так его почти сразу убивают?

— На вашем месте я не стала бы так обобщать, — заметила Лола кротким голосом, хотя внутри у нее все клокотало от ярости, — и свидетель у вас какой-то сомнительный.

— Позвольте мне самому решать, что делать на моем месте! — рыкнул капитан, его ужасно раздражала вся эта воркотня.

В самом деле, ну к чему было этой расфуфыренной девке убивать кого-то, да еще шилом? Но с другой стороны, она все время путается под ногами со своим попугаем. И с покойной. Плюсе была знакома, ругались они…

Капитан знал, конечно, что женщины часто ссорятся друг с другом, и вовсе не значит, что они готовы убить, даже если громко заявляют об этом вслух. Девица с попугаем ему не нравилась, она его раздражала, но белобрысая кобыла раздражала еще больше.

Капитан напряженно раздумывал, подходит ли хозяйка попугая на роль подозреваемой. Выходило, что подходит, но в самом крайнем случае, если никого другого не найти. С этой, чувствовал капитан, он намучается…

— Это я-то сомнительный свидетель! — со слезой в голосе орала между тем белобрысая. — На себя-то посмотри! И вообще, пока тебя не было, у нас на студии все было хорошо!

Это была заведомая ложь, но капитан не стал одергивать мерзкую девицу.

— Как вы оказались на студии? — спросил он Лолу.

— Вы уже этим интересовались. Меня пригласила Аглая Михайловна, мы с ней знакомы давно. То есть не меня, а попугая.

— Р-роль, р-роль! — заорал попугай так, что все вздрогнули.

— Доигрались мы с тобой, Перришон, — недовольно сказала Лола, — в убийствах нас подозревают…

— Пока вам никакого обвинения не предъявляют. Вернемся к нашему вопросу. — призвал капитан. — Когда вы виделись с гражданкой Плюсе в последний раз?

— Вчера вечером, — медленно проговорила Лола, и сердце ее заныло.

Действительно, только вчера вечером Аглая была жива и здорова.

— Я пришла забрать попугая, как договаривались. Мы немного поболтали, потом я попрощалась и ушла.

— И когда это было?

— Вы прекрасно знаете! — возмутилась Лола. — В охране остался мой отмеченный пропуск.

— Верно, — заметил капитан, сверившись со своими записями, — вы ушли в двадцать ноль три.

— Я сразу взяла машину и поехала домой, с попугаем в общественном транспорте не слишком-то поездишь — он, знаете ли, метро не жалует — начинает волноваться и кричать всякую чушь, люди пугаются.

— Значит, дома вы были?..

— В половине девятого, и больше никуда не выходила до самого утра, — ответила Лола.

— Не может быть! — истерично воскликнула белобрысая. — Она убила Аглаю, я чувствую!

Лола и бровью не повела, только укоризненно поглядела на капитана.

— Свидетельница Зайценогова, если вам нечего больше сказать, я вас не задерживаю. То есть.., тьфу! — вы мне еще нужны, сейчас в кабинет пойдем, будем стол потерпевшей осматривать, может, что обнаружим…