— Всё–таки Иран не добил эту шару, этих ублюдков, делающих деньги в обход морали. А надо было. Впрочем, клонирование и генную инженерию, я думаю, уже истребить невозможно. Сатанинские технологии ассимилировались, а посему – жуй опилки. Скоро только они, в видоизмененном виде, и останутся, как продукт питания. Даже для миллиардеров, курящих сигары. Которые тоже, вскоре, будут делать исключительно из опилок. А здесь… здесь вообще неведомо что происходит и произойдёт.

— А какого чёрта ты согласился со мной и попал сюда? – злобливо спросил второй.

— Я философ, – ответил первый. – Тебе этого не понять.

— Ну конечно! Конечно! Куда уж нам, с тупыми мордами, против вашей философии! Особенно против Божьего Плана.

— Зря ты так. По этому плану ты здесь и оказался. Вначале на Луне, как турист, –  там тебе повезло, вернулся весь в шоколаде, – а теперь оказался в этом болоте. Не всё то золото, что блестит. Ты такие слова не слышал? А зря. Это надо помнить.

Солнце подползло к горизонту, наступали сумерки. Пышные субтропические деревья окружали собеседников. Со всех сторон струились запахи дикого, цветущего леса. Надрывно кричали обезьяны. Выли слоны, шедшие на вечерний водопой. Цокали цикады, пищали комары, жужжали мухи.

— Всё, –  сказал первый. – Нам пора.

— Что значит – пора? – настороженно спросил второй.

— Искать пищу. По запаху. Идём за мной.

Они подползли к краю гигантской ветви дерева, где находились всё это время. Глянули вниз. Высота казалась невообразимой.

— Прыгай, – сказал первый.

— Ты что, сумасшедший? – спросил второй.

— Прыгай, – устало повторил первый. – Иначе к утру сдохнем от голода. Нам необходимо постоянно питаться.

— Прыгай сам! – истерично прокричал второй.

— Дурак ты, а не экстремал, – сказал первый, резким движением столкнул с ветви второго и прыгнул следом за ним.

***

Над тропическим лесом, между ветвей гевей, фикусов и монстер летели две бабочки.

— Кайф! Кайф! Блин, в натуре кайф! – восторженно кричал второй. – Ты посмотри, у меня оказывается  есть крылья! Да ещё какие!

— Да, да, –  отвечал второй. – Ты мог и раньше догадаться, что мы с крыльями, глядя на меня.

— Я думал это какой–то плоский горб!

— Нет, это не горб. Это сложенные крылья. Ещё ни разу не действующие крылья. А сейчас мы в полёте. Мы – бабочки махаоны.

— Макароны?

— Махаоны. Лети, пока летится. У нас много врагов. Давай, двигай вон туда. Там большие цветы. Врежем грамм по сто.

— По сто?

— Это образно. Столько нектара мы не выпьем. Но сколько сможем – выпьем. Как там «Шанель№5»?

— Во–он в той стороне.

— Позови её.

— Как?

— Голосом, блин. А мы как с тобой общаемся?

— Ты думаешь, она услышит?

— Тебе не кажется, что это идиотский вопрос? Пробуй! Это же твоя женщина. И она в одиночестве.

— Марго! – закричал второй. – Маааргооо!!!

Прошло секунд пять. Первый ничего не услышал, но второй стал тараторить:

— Да мы здесь, здесь… Ориентир? Большие белые цветы. Я буду кричать, а ты лети на мой голос. Не надо? Ты слышишь мой запах? И я тебя чувствую! Быстрей лети сюда, а то мы допьём весь нектар!

— Я должен напомнить о противоракетной обороне, – сказал первый.

— Чего–чего? – спросил второй. – Какие ещё ракеты? Шо ты мелешь?

— Да реальные. Под названием пятнистые стрижи, например. Они нами питаются.

— Нами питаются?!!

— Да. Это тоже твой экстрим. Нам надо выжить, а поэтому слушай меня очень внимательно!

— А у нас есть противоракетная оборона? – неуверенно вопросил второй.

— Да! Да, да, да!!! Вникай. В случае опасности складываешь крылья, – они сразу станут не такими цветными светофорами, а будут вроде серых тряпок, – и как сухой, несъедобный листок, молча падаешь вниз. Понял?

— Не совсем. Я же грохнусь о землю.

— Ты трижды дурак, если не понимаешь разницы между доброй, тёплой, мягкой землёй и разрезающими тебя клещами. Сложил крылья и молча к земле!!!

— Блин! Блин! Блин!!! За что я отдал 2000000 евро!

— За это. Ты понял? За свою возможную смерть!

И в эту же секунду оба увидели пятнистое брюхо приближающейся машины пожирания летающих объектов.

— Крылья сложить!!! – закричал первый, и оба махаона сразу превратились в серые листья, падающие к земле.

Щщщиииууу… – промчался мимо стриж с раскрытым жерлом клюва.

Оба молча падали к земле.

Щщщиииууу…–  снова промчался стриж, не понимающий, куда делись вкусные махаоны.