— Это не та страна, где одинокой женщине легко путешествовать. — По быстрому взгляду, которым он ее окинул, Нэнси поняла, что он задал вопрос.

— Меня встречают друзья. Я как раз жду, когда они позвонят, — ответила Нэнси. Так ее научил Дитер, поскольку любой человек, глядя на ее студенческую одежду и дешевые сумки, сразу же поймет, что она не сможет долго оставаться в отеле «Тадж».

— Итак, вы поедете путешествовать с друзьями или останетесь в Бомбее? — наконец спросил полицейский.

Нэнси поняла, в чем ее преимущество над полицейским. Пока у нее в руках пластмассовый член, молодой инспектор считает бестактным смотреть ей прямо в глаза.

— Маршрут выбирают они, — безразлично сказала Нэнси. Положив искусственный член на колени и немного шевельнув кистью руки, она обнаружила, что так может постукивать головкой члена по своему голому колену. Внимание инспектора переключилось на голые ступни. Очевидно, не из-за их исключительной белизны, а по причине внушительных размеров. Даже без обуви ноги Нэнси превосходили маленькие туфли инспектора.

Нэнси уставилась на молодого человека изучающим взглядом. Ей понравились выступающие косточки на его резко очерченном лице. Не верилось, что через двадцать лет у этого мужчины вырастет второй подбородок. Она подумала, что у полицейского самые черные глаза и самые длинные ресницы, которые она когда-либо видела.

— Вероятно, вы не знаете ни телефонного номера, ни адреса, где вас можно будет найти, — сказал инспектор игривым тоном, все еще глядя на ноги женщины.

Нэнси показалось — она чувствует, что притягивает к ней этого молодого человека. Разумеется, она потеряла невинность в Айове, однако футболисты так и не смогли развратить ее полностью. В Германии с Дитером она потеряла и остатки своей невинности, и моральные принципы, окончательно и бесповоротно. Однако сейчас перед ней сидел все еще невинный мужчина. Нэнси подумала, что, вероятно, она и пугала и привлекала его, хотя он об этом не догадывался.

— Вы хотите еще раз встретиться со мной? — спросила его женщина и подумала, что вопрос звучит достаточно двусмысленно.

Однако теперь инспектор рассматривал ее ноги, как ей показалось, с желанием и ужасом.

— Но ведь иначе вы не сможете опознать двух других мужчин, даже если мы их найдем, — ответил он.

— Я могу опознать другого водителя такси.

— Мы его уже нашли.

Нэнси встала и отнесла пластмассовый член в ванную комнату. Когда она возвратилась, то увидела полицейского стоящим у окна. Он наблюдал за нищими. ' Теперь ей не хотелось иметь над ним никакого преимущества. А вдруг он безнадежно в нее влюбился и если она разляжется перед ним на постели или упадет на него, то он будет на нее молиться и на всю жизнь станет ее рабом. Она хотела вовсе не инспектора — ее притягивала та видимая добропорядочность, которую сама она бесповоротно потеряла и уже никогда не вернет обратно.

Внезапно Нэнси поняла, что полицейского уже не интересуют ее ноги, что все время он бросает взгляды на ее руки. Даже после того, как она отнесла игрушку в ванную, он все равно не смотрел ей в глаза.

— Вы хотите еще раз встретиться со мной? — повторила она свой вопрос. Теперь в нем уже не было двусмысленности. Нэнси подошла к нему ближе, чем этого допускали приличия, однако он проигнорировал вопрос, кивнув на толпящихся внизу бездомных детей.

— Всегда одни и те же фокусы. Они никогда не меняют репертуар, — заметил инспектор Пател.

Нэнси не захотела смотреть на попрошаек, а продолжала сверлить его взглядом.

— Вы можете дать мне свой телефонный номер, и тогда я смогу вам позвонить, — предложила она полицейскому.

— Зачем вам это надо? — спросил ее инспектор, продолжая следить за беспризорниками.

Нэнси отошла от инспектора и разлеглась на кровати.

Она лежала на животе, халатик плотно облегал все части ее тела. Она думала о своих светлых волосах и о том, как привлекательно они должны выглядеть, рассыпавшись по подушке. Нэнси не видела, смотрит ли на нее Пател. Она лишь знала, что подушки заглушают ее голос и инспектор будет вынужден подойти ближе к кровати, чтобы услышать ее.

— А если вы мне понадобитесь? Если я попаду в трудное положение, и мне потребуется обратиться в полицию? — спросила она инспектора.

— Этого молодого человека задушили, — сообщил ей полицейский, и Нэнси поняла, что он находится рядом.

Она лежала, уткнувшись лицом в подушки и раскинув руки. Мелькнула мысль, что она никогда ничего не узнает о том мертвом парне. Убили ли его по неосторожности или это был акт злобной мести? Однако теперь до Нэнси дошло: парня не могли задушить по неосторожности.

— Я его не душила, — сказала она.

— Мне это известно, — ответил инспектор Пател. Когда он дотронулся до ее руки, она лежала совершенно без движения. Затем он отвел руку, и через секунду Нэнси услышала, как льется вода в ванной. — У вас большие руки, а парень задушен кем-то с маленькими руками. Быть может, это другой парень, а может быть, это женщина, — говорил Пател, а Нэнси лежала не двигаясь.

— Вы подозревали меня. Я говорю, вы подозревали меня, пока не увидели мои руки, — громко произнесла женщина, не будучи, однако, уверенной, что ее слышат из-за шума льющейся воды.

Он выключил воду, и Нэнси подумала, что ванна еще не наполнилась.

— Я подозреваю каждого, но и мысли не допускал, что вы задушили этого парня, — сказал полицейский.

Нэнси просто сгорала от любопытства. Она поднялась с постели и пересекла комнату. Инспектор Пател сидел на краю ванной, наблюдая, как пластмассовый член плавал в ней по кругу, совсем как игрушечная лодочка.

— Так я и думал. Он плавает, — продолжал полицейский. Затем он погрузил дилду под воду и продержал в таком положении почти целую минуту. — Нет никаких пузырьков. Он плавает, потому что внутри пустота. Но если он разбирается на две части так, что его можно открыть, то обязательно будут пузырьки. Я думал, что он разбирается надвое. — Выпуская воду из ванной, инспектор насухо вытер полотенцем пластмассовый член. — Один из ваших друзей позвонил, пока вы регистрировались. Он не захотел с вами разговаривать, а только поинтересовался, зарегистрировались ли вы в отеле. Обычно так поступают, когда кто-то волнуется, прошел ли человек через таможню. Поэтому я предположил у вас что-то нелегальное. Но вы ничего не провозили, не так ли? — спросил инспектор.

Нэнси загораживала ему выход из ванной, поэтому он подождал, пока она не сделает шаг в сторону.

— Нет, — только и смогла она выдавить из себя.

— Хорошо, когда я уйду, но прикажу персоналу отеля переключить звонки прямо на вас.

— Спасибо, — ответила Нэнси.

— Обязательно позвоните мне, если попадете в какую-нибудь неприятную историю. — Полицейский открыл дверь и вручил ей свою визитную карточку.

Женщина предпочла тут же уставиться на квадратик бумаги, только бы не смотреть, как он уходит. Среди нескольких телефонных номеров один был обведен шариковой ручкой. Внизу стояли имя и должность полицейского:

ВАЙДЖЕЙ ПАТЕЛ

Полицейский инспектор

Отделение полиции района Колаба

Нэнси не представляла, насколько далеко от дома забрался Вайджей Пател. Когда вся семья из штата Гуджарат уехала в Кению, то Вайджей оказался в Бомбее. Продвинуться по службе в полиции штата Махараштра человеку из другого штата было очень непросто и расценивалось бы как большое достижение. Однако родственников инспектора, которые занимались торговлей, это совершенно не волновало. Вайджей оказался отрезанным от них, как и Нэнси оторвалась от своих родителей в Айове.

Уделив визитке еще какое-то время, женщина вышла на балкон. Нищие дети внизу оказались почти профессиональными исполнителями. Как и всем иностранцам, Нэнси больше всего понравилось выступление акробатов. Изредка кто-то из туристов бросал детям апельсин или банан, некоторые швыряли монеты. Наблюдая за детьми, Нэнси отметила, насколько жестоко поступали они с мальчиком-калекой. Его всегда били, когда он с помощью костыля раньше других пытался добраться до денег или брошенных фруктов. Ей было невдомек, что все так и задумано, что роль калеки главная — на ней держится все драматическое представление. Этот мальчик выглядел старше других детей и, несомненно, являлся их лидером, поскольку мог избить любого из них, что зачастую и делал.

Не уловив скрытую режиссуру представления, Нэнси стала искать, что бы выкинуть калеке, но смогла найти у себя лишь банкноту в десять рупий. Сумма не подходила для подаяния нищему, однако меньше этого у нее ничего не было под рукой. Нэнси еще увеличила ее достоинство, прицепив к ней две заколки для волос. Она вышла на балкон и подняла деньги над головой, чтобы привлечь внимание калеки.

— Эй, леди! — закричал мальчишка.

Некоторые дети прервали свои стойки на руках и акробатические прыжки, когда американка бросила деньги с балкона. Вначале бумажку подхватил поток воздуха, но затем она полетела вниз, а дети забегали взад и вперед, чтобы оказаться в нужном месте и поймать деньги. Калека позволил другим схватить бумажку.

— Нет, нет. Это для тебя, для тебя! — закричала ему Нэнси, однако он не обратил на женщину никакого внимания.

Высокая девочка-акробатка схватили банкноту, но ее настолько поразила сумма, что она замешкалась и не отдала деньги калеке достаточно быстро. Мальчишка ударил ее костылем в спину так, что она упала навзничь. Калека выхватил банкноту и запрыгал прочь от девочки, которая стала плакать.

Тут Нэнси поняла, что прервала обычный театральный спектакль. Она допустила какую-то ошибку. Нищие разбежались в разные стороны, высокий швейцар-сикх из отеля «Тадж» подошел к плачущей девочке. В руках он нес длинный деревянный шест со сверкающим металлическим крюком на конце. Шестом открывали и закрывали окна над высокими входными дверями. Этим шестом швейцар приподнял обтрепанную и грязную юбку девочки, обнажая ее половые органы, пока она не сдернула подол с его конца и не прикрылась юбкой, зажав между ног. Потом он ударил девочку в грудь металлическим наконечником шеста, а когда та попыталась устоять на ногах, направил удар в то же самое место на спине, куда до этого попал мальчишка-калека. Девочка взвыла и на четвереньках поползла от мучителя-сикха. Тот продемонстрировал хорошее искусство преследования, нанося резкие удары и толчки шестом. В конце концов девочка поднялась на ноги и убежала.

На лице сикха росла черная борода в форме лопаты, в которой мелькали седые волосы, на голове он носил темно-красную чалму. Швейцар положил шест на плечо наподобие ружья и бросил осуждающий взгляд на американку, стоящую на балконе, отчего женщина отступила назад в комнату. Нэнси испугалась, как бы сикх не заглянул ей под халат, поскольку он стоял прямо под балконом. Догадка оказалась неправильной — балкон препятствовал обзору снизу.

Американке пришло на ум, что поведение этих людей подчинялось неписаным правилам: нищие могли попрошайничать, однако они не имели права кричать и плакать. Ранним утром этот звук мог разбудить постояльцев отеля.

На завтрак женщина заказала самое американское блюдо, которое смогла найти в меню, — вареные яйца и запеченный в тостере хлеб. Когда мальчик принес заказ, она увидела на подносе два запечатанных конверта, стоявших между стаканами с апельсиновым соком и чаем. Сердце у нее екнуло от радости, так как она подумала, что внутри находится признание инспектора Патела в вечной любви. Однако одно послание, которое уже успел перехватить инспектор, пришло от Дитера. Он сообщал, что звонил ей, доволен, что она хорошо добралась, и скоро ее увидит. В другой записке, напечатанной на машинке, содержалась просьба администрации отеля воздержаться от выбрасывания вещей из окна.

Нэнси утолила голод и вскоре захотела спать, поэтому задернула занавески на окнах и на полную мощность включила потолочный вентилятор. Лежа в постели, некоторое время она думала об инспекторе Пателе. Она даже позволила своему воображению представить такую картину: Дитера арестовали с деньгами, которые он хотел провезти через таможню. Женщина все еще наивно верила, что немецкие марки прибудут в Индию вместе с Дшером. Ей и в голову не приходило, что она уже доставила деньги через границу.

Ничего не знающий курьер

Нэнси показалось, что она проспала несколько суток. Все вокруг тонуло во мраке и она не знала, была ли это темнота завтрашнего дня или же предрассветные часы послезавтра. Ее разбудил какой-то шум в холле перед номером. Кто-то пытался войти в комнату, однако она закрыла замок на два оборота и еще набросила цепочку. Нэнси встала. В холле стоял Дитер, на которого обиделся носильщик из-за того, что ему не дали чаевые.

После того как Дитер вошел внутрь, запер дверь на два оборота и поставил на место цепочку, он спросил ее, где пластмассовый член. Она подумал, что это не очень галантно с его стороны — так агрессивно проявлять свои любовные чувства. Все еще полусонная, она указала рукой в направлении ванной, расстегнула халат и сбросила его себе под ноги. Стоя в проеме ванной, женщина ждала поцелуя или по крайней мере проявления более нежного внимания.

Дитер держал пластмассовый член над раковиной и нагревал его головку огнем зажигалки. Нэнси окончательно проснулась, подняла с пола халат и снова надела его. Она отошла на шаг от двери ванной комнаты, но все же увидела, что Дитер нагревает устройство осторожно, стараясь не закоптить его. Пламя он направил не на головку пластмассового члена, а на то место, где виднелись складки искусственной кожи. До Нэнси дошло, что торговец наркотиками медленно плавит какое-то вещество, поскольку в раковину падали капли, похожие на парафин. Когда искусственная кожа немного сдвинулась, то обнаружилась тоненькая линия вдоль окружности головки члена. После того как Дитер закончил с огнем, он остудил пластмассу под струей холодной воды и взялся за головку полотенцем. Ему понадобилось значительное усилие, чтобы раскрыть устройство, которое внутри оказалось пустым, как это и предполагал инспектор Пател. Из-за парафиновой печати воздух не мог выйти наружу, поэтому при погружении в воду пузырьки воздуха отсутствовали. Полицейский оказался прав лишь наполовину, он искал в правильном направлении, однако неверным способом. В этом — характерная ошибка молодых полицейских.

Внутри пластмассового члена были плотно свернутые тысячи немецких марок. Изрядное количество первосортного гашиша разместится внутри такого большого члена для обратной поездки в Германию. Там на таможне парафиновая печать не даст собакам-ищейкам почуять, что внутри наркотики.

Пока Дитер вынимал свернутые немецкие марки из пластмассового члена и расправлял их, Нэнси сидела на краешке кровати и наблюдала за ним. Деньги он разместил в поясе на талии под рубашкой. Несколько больших рулонов марок оставил внутри члена, плотно завернул верхушку, однако не стал запечатывать щели парафином. Все равно линия сборки лишь едва просматривалась, поскольку ее частично закрывала искусственная кожа. Закончив это важное для него дело, Дитер разделся и наполнил ванну. Лишь после того, как торговец наркотиками залез в воду, Нэнси подала голос.

— Что бы со мной сделали, если бы поймали? — спросила она Дитера.

— Но они не смогли бы тебя поймать, бэби, — ответил ей Дитер, который взял себе на вооружениеэто слово из американских фильмов.

— Разве ты не мог сказать мне об этом? — спросила женщина.

— Тогда бы ты нервничала, и они обязательно бы тебя поймали, — ответил Дитер.

После ванны он скрутил сигарету с наркотиком, которую они выкурили вместе. Хотя Нэнси предполагала, что ведет себя осторожно, однако она затянулась сильнее, чем хотела, и потеряла всякую ориентировку. Наркотик оказался очень сильным, и Дитер заверил ее, что это — самая лучшая травка, которую он купил по дороге из аэропорта.

— Я немного прогулялся, — сказал торговец наркотиками.

Американка почувствовала тяжесть во всем теле и не могла спросить, где он гулял между 2.00 и 3.00 ночи, а ее партнер не горел желанием рассказать, что посетил публичный дом в Каматипуре. Он купил травку у мадам и, накурившись до одури, совершил половой акт с тринадцатилетней девочкой-проституткой всего за пять рупий. Ему сообщили, что в это время ночи она осталась единственной девочкой без клиента. Дитер обрабатывал ее стоя, поставив раком в каком-то холле, поскольку все койки и номера, по утверждению мадам, оказались занятыми.

После того, как Дитер и Нэнси выкурили наркотик, партнер заставил ее заняться онанизмом. Ей показалось, что мастурбировала она долго. Американка не смогла вспомнить, вставал ли Дитер с кровати, чтобы принести искусственный член. Когда он заснул, Нэнси лежала с открытыми глазами и думала о том, что тысячи немецких марок находились внутри штуковины, которую она засовывала во влагалище. Женщина решила не рассказывать Дитеру о погибшем парне и об инспекторе Пателе. Она встала с кровати и убедилась в том, что визитная карточка полицейского инспектора надежно спрятана среди вещей. Нэнси больше не пошла спать и стояла на балконе, когда на ранней зорьке появились первые беспризорники и нищие. Через некоторое время внизу на том же самом месте собрались те же дети-артисты. Казалось, все они нарисованы первыми лучами восходящего солнца, включая и калеку с костылем, который помахал ей рукой. Из-за того, что было еще слишком рано, он старался говорить тихо, однако Нэнси его услышала.

— Эй, леди! — произнес калека.

От вида мальчика она расплакалась и вернулась в номер. Глядя на спящего Дитера, Нэнси думала о тысячах немецких марок. Как хорошо было бы выбросить их из окна детям-артистам. Однако американка тут же с испугом представила, какие это вызовет ужасные последствия. Зайдя в ванную, она попыталась раскрутить «игрушку», чтобы пересчитать, сколько же денег там осталось. Однако Дитер закрутил ее слишком сильно и попытка не удалась. Зато получилось другое: Нэнси обнаружила, что наконец-то набралась какого-то опыта и поумнела.

Она перебрала все вещи партнера в поисках пояса для денег, чтобы пересчитать их, но ничего не нашла. И только приподняв простыню вверх, обнаружила, что Дитер не расстался с поясом. Женщине стало очень неприятно то, что она не помнила, как засыпала, как торговец наркотиками вставал, чтобы надеть на голое тело пояс с деньгами. Кажется, настала пора быть более осторожной. Нэнси начинала понимать, что должен быть предел тому, до какой степени Дитер может использовать ее в своих целях. Она задала себе прямой вопрос: насколько далеко может зайти ее приключение? Вопрос этот был тревожным.

Совсем по-другому думала она об инспекторе Пателе. Нэнси успокаивала себя тем, что в случае необходимости, сможет обратиться к этому полицейскому, если попадет в серьезную заваруху. Утренний свет ярко освещал комнату, однако Нэнси не стала задергивать шторы. Так ей было легче представлять, что для бегства от Дитера следует лишь выбрать подходящее время. А если дела пойдут слишком плохо, то у нее останется возможность поднять телефонную трубку и позвонить в отделение полиции района Колаба инспектору Вайджею Пателу. Так она себе это представляла. Однако Нэнси никогда не была на Востоке, не знала его особенностей и ничего не понимала в местных условиях.

12. КРЫСЫ

Четыре ванны

На доктора навалилось все. Его пугали телефонные звонки, выводили из равновесия брюзгливые жалобы Ранджита на жену карлика, надежды Дипы сделать из девочки-проститутки артистку для циркового номера «девочка без костей», страх Вайнода перед собаками с первого этажа, испуг отца Сесила по поводу того, что никто из иезуитов не знал точного времени прилета брата-двойника Дхара, а также сумасшедшее стремление режиссера Балрая Гупты выпустить на экран новый фильм об Инспекторе Дхаре в самый разгар убийств, начавшихся под влиянием предыдущего фильма. Ко всему этому добавлялся знакомый голос женщины, которая старалась говорить по-мужски, наслаждаясь подробным описанием взрыва машины старого Ловджи. Этот звонок уступал другим по силе воздействия только из-за слишком многократного повторения. Тем не менее, сидя в своей бомбейской спальне, Дарувалла дрожал в объятиях жены.

Доктору не показалось, что звонок заместителя комиссара полиции Патела с просьбой о встрече является неразрешимой проблемой. Хотя Дарувалла и не понимал его значения, однако допускал, что у Патела есть основания для такой просьбы и для него это дело решенное. Однако все эти проблемы выглядели мелкими по сравнению с ужасными воспоминаниями Фарука об огромной блондинке с больной ногой.

— Дорогой, сейчас нам не следует оставлять Джона одного. Подумай об этой хиппи в другое время, — прошептала Джулия на ухо мужу.

Чтобы вывести Фарука из транса и напомнить ему о своих нежных чувствах, Джулия обняла его, то есть просто обхватила руками между грудью и маленьким брюшком. Совершенно неожиданно Дарувалла скорчился от боли. Резкие болевые ощущения в боку, в районе ребер, сразу же напомнили доктору о столкновении со второй миссис Догар в фойе клуба Дакуорт. Фарук рассказал жене о том, что тело этой вульгарной женщины оказалось крепче каменной стены.

— Но ты говорил, что упал. Возможно, причиной травмы стал удар о каменный пол, — сказала ему Джулия.

— Нет! Причина в этой проклятой бабе. У нее тело, как скала. Она сбила с ног еще и мужа. Устояла на ногах только она одна. Грубая бабища! — сказал Дарувалла.

— Думаю, здоровья у нее хватит на десятерых, — поддержала его жена.

— Она поднимает штангу! — сообщил Фарук.

В памяти Даруваллы мелькнула мысль, что миссис Догар кого-то ему напоминает. Должно быть, кинозвезду из старого фильма. Как-нибудь вечером он обязательно определит это, просматривая видеокассеты. В Бомбее и Торонто у доктора скопилось много видеокассет с записями старых кинофильмов. Теперь трудно представить, как раньше он мог жить без видеомагнитофона. Фарук вздохнул, отчего травмированное ребро отозвалось легкой болью.

— Давай я намажу его мазью, дорогой, — предложила Джулия.

— Мазь лечит ткани, а у меня болит ребро, — отверг помощь жены доктор.

— Ты ударился о плечо миссис Догар или об ее лоб? — Джулия все еще придерживалась теории о том, что он ударился, упав на каменный пол.

— Ты думаешь, это очень смешно. Но клянусь: я ударился о ее грудь, — признался Фарук.

— Именно поэтому нет ничего удивительного в том, что ты так сильно ушибся, дорогой, — сказала Джулия, считавшая, что у миссис Догар вообще не наблюдалось никакой груди.

Доктор чувствовал, как жена переживает за Джона Д. Ее больше волновало то, что милого мальчика не предупредили о будущей неприятной встрече, а вовсе не то, что Инспектор Дхар остался в одиночестве. Доктору показалось, что нерешенная проблема с братом-близнецом все же достаточно тривиальна и столь же второстепенна, как размер груди миссис Догар по сравнению с бюстом огромной блондинки в ванной отеля «Бардез». Двадцать лет не смягчили воспоминаний о неприятностях, случившихся тогда с доктором и изменивших его больше, чем вся последующая жизнь. Они сохранились нетронутыми и яркими, несмотря на то, что больше он никогда не возвращался в Гоа. Неприятные ассоциации затмили для него прелесть всех других пляжей и курортов.

Джулия узнала это выражение его лица. Она понимала, как далеко зашел он в своих воспоминаниях, и знала, о чем они. Нужно было бы выйти из спальни и предупредить Джона, что доктор быстро к ним присоединится, но она не хотела бросать мужа в таком состоянии. Верная жена, она осталась сидеть рядом с Фаруком. Порой ей хотелось сказать ему, что во всем виновата его любознательность, но такое обвинение было не до конца честным, и Джулия молчала. Ее собственные воспоминания тоже были очень сильными, но не столь мучительными и детальными, как у доктора. Она не забыла, как Фарук стоял на балконе отеля «Бардез», напоминая скучающего и непоседливого ребенка.

— Как долго моется в ванной эта хиппи, — сказал доктор жене.

— Она выглядит так, будто ей необходимо хорошенько вымыться, дорогой, — ответила ему Джулия.

Именно тогда Фарук подтянул поближе рюкзак хиппи и уставился на его верхний клапан, оказавшийся не до конца закрытым.

— Не смотри ее вещи, — произнесла жена.

— Там книга, а мне интересно, что она читает. — И Фарук вытащил роман «Клеа», лежавший наверху.

— Положи обратно, — приказала Джулия.

— Положу! — сказал доктор, однако уже читал отмеченный карандашом абзац — тот самый, который не поняли таможенник и двое полицейских.

— У нее чувствительность, как у поэта, — удивился Дарувалла.

— С трудом верится. Положи книгу обратно! — еще раз сказала жена.

Однако сделать это оказалось не так-то просто — там что-то мешало.