– Ты слишком много себе позволяешь, Ринельф! – крик­нул Каспиан.

– Нет, ваше величество, он прав, – сказал Дриниан.

– Клянусь Гривой Аслана, – сказал Каспиан, – вы мои подданные, а не наставники.

– Я не твой подданный, – сказал Эдмунд, – но и я говорю, что тебе нельзя туда плыть.

– Нельзя? – спросил Каспиан. – Почему?

– Если вы позволите, ваше величество, мы хотим сказать «не надо», – ответил Рипичип и очень низко поклонился. – Вы, король Нарнии, потеряете доверие своих подданных, и особенно лорда Трама, если не вернетесь вместе со всеми. Вы не вправе тешить себя приключениями, как частное ли­цо. И если вы не прислушаетесь к голосу разума, каждый из нас докажет свою преданность королю тем, что вместе со мною обезоружит вас, свяжет и будет держать взаперти до тех пор, пока вы не образумитесь.

– Правильно, – сказал Эдмунд. – Так сделали с Одиссеем, когда его влекло к сиренам.

Рука Каспиана опустилась на эфес шпаги, но тут Люси сказала:

– Ты обещал вернуться дочери Раманду.

Каспиан долго молчал и наконец произнес:

– Ну, что ж… – Он еще помолчал немного и крикнул матросам: – Будь по-вашему! Плаванье закончено. Мы воз­вращаемся. Поднять лодку!

– Простите, ваше величество, – заметил Рипичип, – воз­вращаемся, но не все. Что до меня, я уже говорил…

– Замолчи! – прогремел Каспиан. – Я получил урок, но не желаю, чтобы надо мной еще и смеялись! Уймите вы эту мышь!

– Ваше величество, вы дали клятву, – сказав Рипичип, – что будете справедливы ко всем говорящим тварям Нарнии.

– Правильно, – сказал Каспиан. – Говорящим. Но не бол­тающим без умолку! – Он бросился вниз по лестнице и, громко хлопнув дверью, скрылся в своей каюте.

Однако через несколько минут, когда к нему вошли, его трудно было узнать: лицо его побледнело, в глазах стояли слезы.

– Как нехорошо, – сказал он. – Я очень виноват перед вами. – Со мной говорил Аслан. Нет, он здесь не был, да он бы и не поместился в каюте. Вон та золотая голова ожила и го­ворила со мной… Это было ужасно… особенно глаза. Нет, он не сердился… только сначала был строг. Но все равно, то было ужасно. И он сказал… он сказал… самое плохое. Вы четверо – Рип, Эдмунд, Люси и Юстэс – должны плыть дальше, а я – возвратиться. Только я. И сейчас же. Почему это?

– Милый Каспиан, – сказала Люси, – ты ведь знал, что рано или поздно мы должны вернуться в наш мир.

– Да, – ответил Каспиан и всхлипнул. – Но это… слишком рано.

– Тебе станет легче, когда ты вернешься к Раманду, – сказала Люси.

Позже он немного успокоился, но расставаться было трудно, и я не буду это описывать. Днем, часа в два, лодка с провизией и водой (хотя все думали, что это не нужно), и с лодочкой Рипичипа поплыла на восток, рассекая сплош­ной цветочный ковер.

На корабле подняли все флаги и вывесили все щиты. С лодки, окруженной кувшинками, корабль казался уютным и высоким, как дом. Те, кто плыл в лодке, еще увидели, как он плавно развернулся и медленно двинулся на веслах об­ратно, к западу. И хотя Люси всплакнула, печалилась она меньше, чем можно было ожидать. Свет, тишина, благоуха­ние Серебристого Моря, даже само одиночество слишком радовали ее.

Никто в лодке не ел и не спал. Грести не приходилось, течение само несло их прямо на восток. Они плыли всю ночь и весь следующий день, а когда занялась еще одна за­ря – такая яркая, что ни ты, ни я не смогли бы глядеть на нее даже через темные очки, – они увидели чудо. Впереди, между лодкой и небом появилась зеленовато-серая мерцаю­щая стена. Потом взошло солнце, и стена стала радужной; тогда они поняли, что это – высокая волна, непрестанно проходящая через одно и то же место, словно на краю водо­пада. Волна была футов в тридцать высотой, и течение не­сло к ней лодку. Должно быть, вы думаете, что наши герои испугались – но этого не было, да и никто не боялся бы на их месте. Дело в том, что они увидели что-то не только за волной, но и за самим солнцем. Если бы глаза их не укре­пила вода Последнего моря, они не смогли бы смотреть на солнце в упор, а так – смотрели и ясно различали позади горы, такие высокие, что вершины терялись где-то в небе. Правда, никто не мог потом припомнить никакого неба – должно быть, горы стояли не в нашем мире, ибо у нас гора даже в четыре, нет, даже в двадцать раз меньше, покрыта снегом и льдом. А эти, как высоко ни взгляни, поросли теп­ло-зеленым лесом, сквозь который прокладывали путь свер­кающие водопады. Вдруг с востока подул ветерок, сбил верхушку волны и осыпал брызгами гладь перед лодкой. Дул он не больше мгновения, но принес благоухание и музыку, которые дети запомнили на всю жизнь. Эдмунд и Юстэс ни­когда не говорили об этом, Люси могла лишь сказать: «Чуть сердце не разорвалось…» – «Неужели, – спросил я, – музыка была такой печальной?» – «Ой, совсем нет!» – отвечала мне Люси.

Никто не сомневался, что видит страну Аслана за Краем Света.

И тут лодка с треском села на мель. Да, здесь было слиш­ком мелко даже для нее.

– Дальше, – сказал Рипичип, – я поплыву один.

Друзья и не пытались его отговаривать – им казалось, что все это давно предопределено или уже происходило раньше. Они помогли спустить на воду крошечную лодочку. Потом Рипичип вынул шпагу («Больше не нужна», – сказал он) и отбросил ее прочь, в гущу кувшинок. Шпага воткнулась в песок и осталась торчать над водой. Рипичип простился с друзьями, стараясь ради них выглядеть грустным, но это ему не удалось – он просто трепетал от счастья. Люси в пер­вый и последний раз сделала то, о чем давно мечтала: взяла его на руки и погладила. Потом Рипичип быстро пересел в лодочку, взял в лапки весло и течение подхватило его. Сре­ди белоснежных лилий лодочка казалась черной. На глад­ком зеленом склоне волны цветов не было. Лодочка двига­лась все быстрее; наконец, она легко взлетела на гребень волны, задержалась там миг-другой, и исчезла. С тех пор никто Рипичипа не видел. Но я уверен, что он живым и не­вредимым вступил в страну Аслана и благоденствует там до сих пор.

Солнце поднялось выше, горы по ту сторону мира посте­пенно исчезли. Стена воды стояла по-прежнему, но за ней только синело небо.

Герои наши выбрались из лодки и пошли вброд не к сте­не, а на юг (стена была от них слева). Они и сами не знали, зачем туда идут, их словно что-то вело. За время плаванья они очень повзрослели, но теперь снова почувствовали себя детьми и, раздвигая белые цветы, побежали по мелководью. Вода была теплой и с каждым шагом становилась все мельче – наконец, они выбежали на песок, а потом на траву – прямо перед ними раскинулся большой луг, поросший ко­роткой нежной травкой. Луг этот был почти на одном уров­не с морем и тянулся во все стороны без единого холмика.

Когда ты стоишь на ровном месте без деревьев, кажется, что небо далеко впереди соединяется с землей. Однако, чем дальше они шли, тем больше убеждались, что это – не ил­люзия; а вскоре они уже и не сомневались. Перед ними, ру­кой подать, стояло небо – твердая ярко-голубая стена, похо­жая на стекло.

А между ними и основанием неба, на зеленой траве, ле­жало что-то столь ослепительно белоснежное, что даже те­перь, когда глаза их глядели на солнце, они поначалу за­моргали. Дети подошли ближе и увидели, что эта – ягненок.

– Идите, позавтракайте, – нежно и звонко сказал он.

Только тут они заметили в траве полупогасший костер, на котором пеклась рыба. Они сели и принялись за еду, впервые за долгое время ощутив голод. Такой вкусной рыбы им еще никогда не приходилось есть.

– Простите, ягненок, – сказала Люси, – мы попадем отсю­да в страну Аслана?

– Нет, – сказал ягненок. – Вы попадете в страну Аслана из вашего собственного мира.

– Как? – воскликнул Эдмунд. – Неужели туда можно по­пасть от нас?

– В мою страну можно прийти из всех миров, – сказал яг­ненок. И пока он говорил, его снежное руно вспыхнуло зо­лотым пламенем. Он стал быстро расти – и вот, перед деть­ми, сверкая гривой, стоял сам Аслан.

– Ах, Аслан, – сказала Люси, – как же попасть в твою страну из нашего мира?

– Я буду учить вас этому всю жизнь, – ответил Лев. – Сейчас я не скажу, долог путь или короток, знайте лишь, что он пересекает реку. Но не бойтесь, я умею строить мо­сты. А теперь идите. Я открою дверь в небе и выпущу вас в ваш мир.

– Аслан, – сказала Люси, – прежде чем мы уйдем, скажи нам, пожалуйста, когда мы вернемся в Нарнию?

– Дорогая моя Люси, – нежно сказал Лев, – ни ты, ни твой брат больше туда не вернетесь.

– Ой, Аслан! – воскликнули Люси и Эдмунд.

– Вы слишком выросли, дети, – сказал Аслан, – и должны, наконец, войти в свой собственный мир.

– Дело не в Нарнии! – всхлипнула Люси. – А в тебе. Там тебя не будет. Как мы сможем без тебя жить?

– Что ты, моя дорогая! – отозвался Аслан. – Я там буду.

– Неужели ты бываешь и у нас? – спросил Эдмунд.

– Конечно, – сказал Аслан. – Только там я зовусь иначе. Учитесь узнавать меня и под другим именем. Для этого вы и бывали в Нарнии. После того, как вы узнали меня здесь, вам легче будет увидеть меня там.

– А Юстэс тоже сюда не вернется? – спросила Люси.

– Дочь моя, – сказал Аслан, – нужно ли тебе это знать? Идите. Я открываю дверь.

В голубой стене появилась трещина, в нее хлынул осле­пительный свет, золотая грива легко коснулась Эдмунда, Люси и Юстэса – и они оказались в Кэмбридже, у тети Аль­берты.

Добавлю лишь немного: во-первых, Каспиан и его матро­сы благополучно прибыли на остров Звезды, и увидели, что лорды пробудились от сна. Каспиан женился на дочери Раманду, увез ее в Нарнию, и она стала великой королевой, матерью и бабушкой великих королей. Во-вторых (уже в нашем мире), все признали, что Юстэс изменился к лучше­му и его «совершенно нельзя узнать». Только тетя Альберта считала, что он стал заурядным и скучным, а виноваты, конечно, эти Эдмунд и Люси.

МИФОЛОГИЧЕСКИЙ СЛОВАРИК

ГНОМЫ – в мифологии народов Европы маленькие, чело­векоподобные существа, обитающие под землей, в горах или в лесу. Ростом они с ребенка или с палец, но наделены сверхъестественной силой, носят длинные бороды и жи­вут гораздо дольше, чем люди. В недрах земли гномы хра­нят сокровища – драгоценные камни и металлы; они ис­кусные ремесленники, могут выковать волшебные кольца, мечи и т.п. Обычно гномы дают людям добрые советы, но бывают и враждебны им (особенно черные гномы).

ДРАКОН – крылатый (летучий) змей, мифологическое существо в виде сочетания головы (или нескольких голов) и туловища змеи, ящера или крокодила, и крыльев птицы. Он считался покровителем сокровищ, получить которые можно было только после убийства дракона, так же как и освободить проглоченную им воду и похищенных людей. Дракон считался хозяином водной стихии и иногда высту­пал помощником людей, давая им воду и богатства. (В славянской мифологии два божественных кузнеца впрягли усмиренного дракона в плуг и с его помощью прорыли русло Днепра).

ДРИАДЫ – в греческой мифологии нимфы, покровитель­ницы деревьев, некоторые из них рождались и гибли вме­сте с деревом. Считалось, что сажающие деревья и ухажи­вающие за ними пользуются особым покровительством дриад.

СИРЕНЫ – в греческой мифологии демонические сущест­ва, полуженщины-полуптицы, унаследовавшие от матери-музы божественный голос.

ФАВН – в римской мифологии бог лесов, полей, паст­бищ, животных. Фавн считался лукавым духом, воровав­шим детей.