Готовя решительное сражение, Военный Совет и лично командующий, а также командиры соединений и частей большое внимание уделяли разведке. Тщательно изучался опыт предшествующих боев. Командующий настойчиво добивался, чтобы разведчики учились не только на удачных примерах ведения боя, но и на ошибках.

Были моменты, когда 601-й стрелковый полк вел очень тяжелые оборонительные бои. Отдельные контратаки его не приводили к успеху. Наши подразделения неожиданно попадали под сильный огонь всех видов японского оружия. Перед полком возникали ранее не известные сильные узлы сопротивления противника. Командующий лично следил за действиями не только этого полка, а и за 82-й стрелковой дивизией в целом. Неудачи в бою прежде всего объяснялись отсутствием должной разведки.

Формальный сбор данных о противнике не удовлетворял Г. К. Жукова. Он требовал анализа, выводов, предложений о характере действий врага. Ему не составляло особого труда отличать ложное от настоящего.

Однажды начальник разведки армейской группы И. Конев доложил командующему о том, что противник снял с центрального участка до двух полков пехоты и перебросил на свой левый фланг против 8-й кавалерийской дивизии монгольской армии. "Что об этом говорят в штабе 82-й дивизии?" - спросил Жуков. - "Донесений таких не поступало". - "Так вы что, начальник разведки или посыльный? Видно, что общей оценкой обстановки вы не владеете. Ваши данные весьма сомнительны. Перепроверьте!"

Как потом выяснилось, командующий был прав. Ложные передвижения японцев были приняты за действительные.

В предстоящей операции командование интересовали главным образом точное расположение и численность войск противника, возможность подхода свежих сил из глубины. Сведения обеспечивались только хорошо организованной разведкой всех видов, ее активностью и непрерывностью. Поступающие данные часто были противоречивыми. Они перепроверялись, анализировались, изучались. По данным вышестоящих штабов, командованию стало известно, что в тылу противника началась переброска резервных частей. Оживилась деятельность железнодорожных станций Солунь, Халун-Аршац. На станцию Хайлар прибыли два эшелона с зимним обмундированием. Выводы об истинных намерениях могли быть разные. Легко было просчитаться, так как наши войска имели дело с хитрым и коварным врагом.

В 1940 году на разборе проведенного командно-штабного учения с войсками Ундурханского гарнизона Георгий Константинович, ссылаясь на опыт халхингольских боев, высказал такие мысли о разведке: для того, чтобы накрыть цель противника тем или иным средством, нужно знать, где что расположено в его обороне или боевых порядках, что и куда перегруппировано, что настоящее, а что ложное. Не зная этого, войска будут действовать вслепую, израсходуют много средств без всякого эффекта, понесут при этом многие лишние жертвы. Все знать о противнике нельзя. Но главное надо знать: где его огневые средства, какие из них являются наиболее опасными и которые нужно обязательно уничтожить перед атакой, каким нанести то или иное поражение, какие можно подвергнуть поражению в процессе наступления, где расположены танковые группировки, где и какие воздушно-десантные силы имеет противник и сколько потребуется времени, чтобы он мог ввести их в дело. Проводить разведку нужно с умом, чтобы не раскрыть противнику свои намерения. Организуя разведку в интересах предстоящего наступления, нужно учесть, что уже известно, что устарело и требует перепроверки, что неизвестно. Важно, кому поручить разведку того или иного объекта: авиации, артиллерийской разведке, общевойсковой или специальной технической, когда ее провести и как наблюдать за невыявленными целями до их поражения включительно, надо знать, где и когда вести разведку с целью введения противника в заблуждение.

И вот что мне запомнилось дословно: "Всем этим заниматься должен лично каждый командир, организующий наступление".

Разведке боем уделялось особое внимание. Она проводилась всегда, когда требовалось получить наиболее достоверные данные. К началу наступления готовилась разветвленная сеть наблюдательных пунктов подразделений, частей, соединений, особенно наблюдательных пунктов артиллерии. По приказу командующего, артиллерийской разведкой занимался командующий артиллерией армейской группы войск комбриг Ф. Г. Корзин. Он сам прикладывался к стереотрубе, оценивал систему артогня противника, руководил наблюдательными пунктами, особенно теми, что непосредственно входили в его подчинение.

Результаты прощупывания противника анализировались командирами, ведущими разведывательный бой, штабами, начальниками родов войск, обобщались разведотделом, наносились на карты, схемы и докладывались командующему с соответствующими выводами. Нередко Г. К. Жуков заслушивал начальников родов войск персонально. Он добивался максимума точности и достоверности, с неослабевающим напряжением изо дня в день анализировал данные о противнике, ставил перед разведорганами дополнительные задачи. Ни одна деталь в изменении разведывательных данных от него не ускользала, и какая-нибудь нередко служила добрую службу в раскрытии планов и замыслов японского командования.

Но группировка, силы и средства, состав войск противника в целом только разведкой боем не могли быть вскрыты. Поэтому разведывательная авиация также принимала активное участие в решении этой задачи. Небольшие группы засылались в глубину обороны противника. Но, к сожалению, толку от них было немного, так как японцы были весьма бдительны и хорошо маскировались.

В то время, как в штабе группы разрабатывался план наступательной операции, войска, наряду с проведением боев местного значения, упорно, изо дня в день совершенствовали свое боевое мастерство. В тылу шла учеба во всех звеньях войскового организма. Все учились воевать. Главный упор был сделан на подготовку мелких подразделений и освоение опыта проведенных боев. В штабах отдельных частей и выше Г. К. Жуков приказал иметь макеты местности, расположенной перед фронтом части или соединения, с реальным рельефом и предметами в уменьшенном масштабе. Задача была не из легких. Наши топографические карты составлялись давно. Появилось много неучтенных изменений: леса, дороги, колодцы, новые формы подвижных песчаных барханов. Японские же карты уточнены незадолго до вторжения на территорию МНР. Они были точны. Многие наши командиры охотно пользовались картами противника. Такую карту имел и Г. К. Жуков. По ней он "строил" вражескую оборону и определял возможную тактику ее преодоления. Командиры всех степеней оценивали возможные варианты обороны противника и проигрывали свои действия. Мне самому приходилось бывать на занятиях с командирами танковых батальонов и бригад, которые проводили известные в то время танкисты: командарм Д. Г. Павлов, полковник А. М. Панфилов, командовавший 2-й механизированной бригадой в районе озера Хасан в 1938 году.

Комкор Н. Н. Воронов учил свой штаб и командующего артиллерией армейской группы, как наиболее целесообразно планировать артиллерийское обеспечение войск и управлять огнем в частях и подразделениях, вплоть до батарей. Он требовал шире и смелее использовать приданную пехоте артиллерию для стрельбы прямой наводкой, экономить боеприпасы в обороне в первую очередь повышением меткости огня.

Командующий выезжал в войска, чтобы посмотреть, как идут занятия. С такой же задачей направлялись в части и работники штаба. От них требовалось, кроме контроля, уметь лично выправить на месте обнаруженные недочеты в обучении и внедрить в сознание каждого, что армия должна быть главным образом подготовлена тактически. "Всякое упрощение в обучении в данной обстановке - преступно", - категорически высказывался Г. К. Жуков. В одном из батальонов 149-го мотострелкового полка он лично присутствовал при одиночной подготовке солдата к бою. У окопа - рядовой Пилипец.

- Доложите, как вы понимаете поведение воина на позиции, - проверяет его знания командир взвода.

- В обороне стрелок занимает основную позицию и готовит одну-две запасных, соединенных между собой ходом сообщения, - отвечает солдат. Перед позицией должен быть отличный обзор, обеспечивающий прострел местности не менее, чем на 100 метров. Маскировка производится под фон окружающей местности так, чтобы противник, особенно снайперы, его не заметили, а стрелок все бы видел. Рядом укладываются гранаты. А для того, чтобы больше уничтожить самураев, а самому остаться невредимым, надо показать, что ты не один. Для этого меняю огневую позицию и перехожу с одной на другую сторону, смотря по обстановке. Пусть противнику будет известно, что здесь обороняется, скажем, не один, а два-три воина. Маскировка, обман, меткий выстрел - все это приводит к успеху.

При посещении подразделений и частей бросалось в глаза то, что больше всего они учились наступать: на открытой местности и песчаных барханах отрабатывались приемы подъема в атаку и техника движения бойца, атака вслед за разрывами артиллерийских снарядов, не отрываясь от них, охват песчаного бархана и его преодоление, очищение траншей от противника, техника рукопашного боя, взаимодействие между танками и пехотой, взаимное целеуказание, закрепление успеха, отражение контратак, атака опорного пункта, бой в окружении. Танкисты тренировались в преодолении песчаных барханов, в вождении боевых машин через отдельные заболоченные участки.

Перед принятием решения об операции и в ходе его выработки Военным Советом была проведена большая организаторская работа в войсках. Командующий провел рекогносцировку флангов, изучил маршруты вывода и районы сосредоточения ударных групп, исходные районы танковых частей и подразделений, ориентировочные районы расположения группировки артиллерии армейской группы, коммуникации, вопросы технического обеспечения, а также организацию медицинской службы.

Аналогичные вопросы решались и заместителем командующего М. И. Потаповым, начальником штаба комбригом М. А. Богдановым. Что касается члена Военного Совета М. С. Никишева, то его можно было встретить в любом районе действий войск.

Медицинскому обеспечению Г. К. Жуков придавал особое значение. В то же время оно меньше всего его волновало. С прибытием известного хирурга профессора М. А. Ахутина многое прояснилось. Он доложил командующему свою четко выраженную систему поэтапной эвакуации и лечения раненых. Командующий согласился и дал ему зеленую улицу, распорядился обеспечить развертывание лечебных учреждений на больших расстояниях друг от друга, по указанию товарища М. А. Ахутина. Полученный опыт лечения раненых в 1938 году, во время боев в районе озера Хасан, где он возглавлял полевую хирургию, был отправным в новых условиях. Однако Халхин-Гол требовал иного подхода. Поэтапные пункты лечения раненых находились на сотни километров друг от друга. Встал вопрос об облегчении страданий в пути людей с определенными видами ранений.

Смело, творчески работал в боевых условиях Халхин-Гола молодой хирург Н. С. Макоха. Он изобрел специальную шину для транспортировки людей с пораженными конечностями. Шина Макохи стала неотъемлемой принадлежностью всех полевых госпиталей.

...По окончании Ростовского медицинского института молодой врач становится слушателем Военно-медицинской академии им. С. М. Кирова, но обстановка заставила прервать учебу - был направлен на Халхин-Гол. В качестве хирурга воевал и в годы Великой Отечественной войны. Позднее стал доктором медицинских наук, профессором. Много лет заведовал кафедрой хирургии Омского государственного медицинского института и являлся главным хирургом Омского горздравотдела.

Николай Сафронович рассказывал, что на Халхин-Голе он многому научился, и образ и дела М. А. Ахутина оставили в его памяти неизгладимое впечатление. - "Всем нам, хирургам, было у кого учиться", - вспоминал Н. С. Макоха.

Г. К. Жуков глубоко уважал М. А. Ахутина и очень тепло отозвался о нем в своих мемуарах. Командующий принимал его без промедлений. Сухощавый, подтянутый, в гимнастерке с орденом Красной Звезды за Хасан именитый доктор всегда был энергичен. Все вопросы решал только с Георгием Константиновичем напрямую. В разговоре с М. С. Никишевым профессор сказал, что раненые не могут ждать: жара, чрезмерная потребность питьевой воды, которой порой не хватало, создавали невыносимые условия для длительного пребывания больных в душных палатах. Любая задержка с транспортом недопустима. И он добивался своего.

На командном пункте мне часто приходилось разговаривать с полковником Михаилом Ивановичем Потаповым. Он умел расположить к себе молодых офицеров и найти подход к каждому. Несколько раз мы с ним вместе ночевали в блиндаже на одной земляной лавке, протянутой вдоль стены, говорили о войне, жизни, быте. Немногословный, но внимательный к собеседнику, он из всего умел выделить главное. Не любил писанины, всегда тосковал, когда долго находился в отрыве от войск. Любил шутку, умел рассказывать остроумные и поучительные истории, порою с нескрываемой грустью вспоминал о сыне, оставленном после смерти жены у родственников в Харькове. Твердый, уравновешенный, с отличной военной подготовкой, умевший глубоко и трезво оценивать обстановку, он обладал незаурядными организаторскими способностями и большим опытом практической работы. Все вопросы решал без суеты, твердо и уверенно. Разное бывало в бою. Но на его худощавом продолговатом лице трудно было уловить следы растерянности или волнений. Таким он остался в моей памяти.

10 августа, поздно вечером, М. И. Потапов вернулся с Южного участка фронта. Докладывая командующему обстановку, он особо беспокоился о подходах к реке Халхин-Гол.

- Не хватает леса. Это прибрежное болото, - говорил полковник, - видно, не насытишь. Кладем настил, а проехать невозможно: все вдавливается в трясину. Решили под бревна подстилать имеющийся под руками кустарник. Вроде лучше, надежнее получается, экономим лес, и не в ущерб делу. Но есть и другая опасность. Не оголить бы все вокруг. Тогда будет заметна дорога как с воздуха, так и с противоположного берега. Я приказал саперам обратить на это серьезное внимание - сохранить вид местности, особенно вдоль обочин дорог, очень важно: командирам частей приказано не допускать стихийной вырубки.

После его доклада мы вместе с ним пришли в свою землянку, поужинали и готовились отдыхать.

- Как вы думаете, когда мы окончательно разобьем японцев? Что для этого надо? - начал я разговор.

- Главное решается на передовой. Но там техники-то сколько стало, людей... Все это надо разумно направить к одной цели - победе. Много зависит от штаба, тыла. Воевать должны уметь все. Ты разве забыл июльские бои, когда на передовой войск не хватало? Многие из тыла были направлены непосредственно в бой, на усиление строевых подразделений. Теперь тыл сам по себе активен, это не обоз периода гражданской войны. Армейский тыл - это составная часть оперативно-тактического построения войск, один из его активных элементов.

До конца боев мне больше не пришлось так вот беседовать с Михаилом Ивановичем. Позднее, в ноябре 1939 года, будучи в Улан-Баторе, я слышал, как Потапов, анализируя проведенную операцию, говорил, что она займет достойное место в истории оперативного искусства. Сейчас я понимаю, насколько новы и смелы были его суждения, но в то время полностью оценить масштабы их мне было не под силу.

Как-то в первые дни августа командующий прибыл в распоряжение 6-й кавалерийской дивизии МНРА. В беседе с командованием он интересовался настроением и жизнью цириков и командиров, степенью укомплектованности подразделений и обеспеченностью их всем необходимым. Он захотел лично изучить левый фланг наших войск более полно. Нам подали лошадей, и небольшая группа всадников направилась к реке. Для маскировки Георгий Константинович надел брезентовый плащ с капюшоном. Как бывший кавалерист он мастерски сидел в седле, умело действовал шенкелями. Стоявшая рядом группа монгольских кавалеристов с нескрываемым восхищением следила за комкором.

И вот мы на северных подступах к высоте "Палец". Перед нами разгромленные земляные укрытия японцев. В окопах трупы вражеских солдат и лошадей, вокруг разбросана изуродованная сбруя.

- Вы занимаете фланговое положение к противнику, - обратился командующий к командиру монгольской дивизии. Выиграть фланг - выиграть бой. Подставишь свой фланг - будешь разбит.

- Мы это понимаем, и дивизия готова выполнить приказ, - ответил командир дивизии Л. Дандар.

- Военный Совет в этом не сомневается. Но мне бы хотелось обратить ваше внимание на изучение опыта проведенных боев, тактики применения конницы, чтобы не попасть в беду. Полагаю, что вы не забыли горький урок июля. Из-за неумения быстро переходить от наступления к обороне и слабого огневого обеспечения мы несли неоправданные потери, отступали без достаточного огневого прикрытия, мало использовали маневренные возможности своих частей. Противник-то теперь не тот, что был раньше, скажем, в 1921 году, когда в Монголии свирепствовали банды барона Унгерна. Теперь чистой конницы не стало. На поле боя много танков, артиллерии, масса автоматического оружия, авиации, всюду увеличены дистанции прицельного огня. Конная атака без достаточной разведки, надежного подавления позиций противника огнем артиллерии и авиации вряд ли может принести успех. Однако положение ваше благоприятно. Есть все условия для маневра. Просторы. На случай обхода, подумайте, как бороться с танками противника. Конница должна уметь быстро спешиваться и организовывать противотанковую оборону, отражать атаки пехоты и танков и обращать в бегство всадников. Сила конницы - во взаимодействии со всеми родами войск. На отработку этих вопросов не жалейте ни сил, ни времени.

Потом командующий направился на правый фланг, в район северо-восточнее горы Дзун-Хан-Ула. Широкая болотистая пойма Халхин-Гола густо заросла кустарником. Здесь можно укрыться и незаметно переправиться на противоположный берег. Действующие здесь войска пробили несколько выходов к реке и сами их оборудовали. Но они носили временный характер. А ведь нужно было переправить значительное количество техники: танков, бронемашин, артиллерии. Кроме того, не все дороги отвечали требованиям плана оперативной маскировки. Поэтому через заболоченную местность было решено построить гать. Контроль за этим был возложен на М. И. Потапова.

Командующий побывал и в расположении 8-й кавалерийской дивизии, которая, обеспечивая правый фланг, вела бой с частями смешанной бригады противника на рубеже юго-западнее района горы Хулат-Улаин-Обо - гора Лысая. Дивизией командовал Д. Нянтайсурэн. Но 11 июля 1939 года он был ранен. Его временно сменил полковник Г. Эрендо, бывший в то время начальником оперативного отдела и заместителем начальника штаба МНРА. Георгий Константинович уточнял задачи, оживленно беседовал с цириками, похвально отозвался об их умении маскироваться и использовать местность. Настроение войск было приподнятым.

17 августа на командный пункт в районе Хамар-Дабы были собраны командиры соединений и отдельных частей. Для заседания Военного Совета офицеры оперативного отдела, по указанию начальника штаба, подготовили палатку, развесили схемы, карты. Командующий огласил план наступательной операции, уточнил место и роль каждого соединения, поставил задачу оперативным ударным группам. Через некоторое время, дав возможность разобраться в обстановке и уяснить полученные задачи, Г. К. Жуков заслушал соответствующих командиров. Их решения были утверждены Военным советом. После перерыва Георгий Константинович произвел проигрыш плана генерального наступления и уточнил неясные вопросы, касавшиеся оперативного взаимодействия ударных групп.

Затем командующий пригласил всех вместе пообедать. У подножья горы Хамар-Даба, с ее западной стороны, я лощине, под крутым спуском, в мертвой зоне, не поражавшейся артиллерийским огнем японцев, было установлено несколько столов, состыкованных торцами, покрытых белыми скатертями.

Обед открыл Г. К. Жуков. В кратком выступлении он отметил, что в таком составе встречаться приходится нечасто, что Военный совет надеется на очередную встречу в более благоприятных условиях, пожелал всем хорошего здоровья и успехов в бою.

Спустя 40 лет место, где проходил тот обед, я показал монгольским товарищам. Здесь еще сохранились следы того далекого времени: обвалившиеся блиндажи, окопы, укрытия для кухонь и машин, ржавые банки из-под консервов, капониры. А место, где стояли столы, поросло густой травой.

...Ночь с 19 на 20 августа. На переднем крае по-прежнему вспыхивают осветительные и сигнальные ракеты. Треск пулеметных очередей временами разрывает ночную тишину. Никаких тревог и беспокойства со стороны противника не наблюдается. Японцы так и не заметили надвигающейся катастрофы.

В то же время на нашей стороне заканчивались последние приготовления. О начале наступления узнал каждый наш боец и цирик МНРА всего за несколько часов до начала наступления. Почти никто не спал ни в штабе группы, ни в войсках.

Красноармейцам раздали листовки с обращением командования и политического отдела наших войск. "Бойцы! - говорилось в нем, - наша Родина и командование сделали все необходимое для полного разгрома и уничтожения врага. Выполним наш священный долг - воинскую присягу. За Родину, за партию - стальной лавиной ринемся вперед на взбесившихся японских самураев". Листовка призывала отомстить за кровь наших товарищей. "Никогда не поблекнет слава, никогда не забудет Родина героев Халхин-Гола, устроивших японской военщине Баянцаганское побоище. Помножим Хасан на Баян-Цаган и покажем, что такое советская арифметика... Час настал! Приказ командования краток: "Вперед, товарищи! Смерть провокаторам войны! За Родину... За братский монгольский народ".

Командующий уверенно и спокойно руководил последними приготовлениями войск. Перед начальником штаба, командирами частей и соединений, находящимися в соприкосновении с противником, ставилась задача - вести разведку в обычном режиме, следить за поведением врага. О малейших изменениях в его действиях приказано было докладывать незамедлительно. Внезапность предстоящих ударов сохранилась до последней минуты. В ходе предыдущих боев командующим было подмечено, что в воскресные дни у японских войск притупляется бдительность и снижается активность на поле боя.

20 августа - в воскресенье - было решено начать наступательную операцию. Вот что по этому поводу написал сам Г. К. Жуков: "Японское командование, уверенное в том, что советско-монгольские войска не думают о наступлении и не готовятся к нему, разрешило генералам и старшим офицерам воскресные отпуска. Многие из них были в этот день далеко от своих войск: кто в Хайларе, кто в Ханчжуре, кто в Джин-Джин-Сумэ. Мы учли это немаловажное обстоятельство, принимая решение о начале операции именно в воскресенье"{42}.

В ночь на 20 августа Г. К. Жуков спал не более трех часов. Когда я к нему явился рано утром, он уже выпил горячего чая, был чисто выбрит, бодр, сосредоточен и готовился идти на наблюдательный пункт. Его лицо не выражало ни тревоги, ни беспокойства. Казалось, что он готовится к обычному дню фронтовой жизни, когда судьба противника уже в какой-то степени предрешена.

Надев снаряжение и фуражку с околышем кавалериста, он взял карту с оперативной обстановкой, которую вел лично и никогда никому не доверял, вышел из своего блиндажа и по траншее направился на наблюдательный пункт. К нему присоединились член Военного совета М. С. Никишев и начальник штаба комбриг М. А. Богданов. На наблюдательном пункте в блиндаже находился командующий артиллерией комбриг Ф. Г. Корзин, справа и слева от блиндажа, на открытых заглубленных площадках, - командующие родами войск, с ними несколько штабных командиров для управления.

Для Г. К. Жукова в блиндаже на НП был подготовлен небольшой стол. На него я положил коробку заточенных карандашей - красного и синего цветов, которых всегда было по три, потому что ими больше всего приходилось ему работать, блокнот в твердой обложке - для записей. К этому времени уже сложился определенный опыт, и я знал, что потребуется командующему в той или иной обстановке. В напряженное время приходилось строго следить даже за его питанием, так как он часто забывал о себе.

До начала артиллерийской и авиационной подготовки оставалось 2 часа. Уже были приведены в готовность все пункты управления.

Над долинами рек Халхин-Гол и Хайластын-Гол висел седой туман - хороший предвестник ясной погоды. Но когда он развеется? Не усилился бы. Такое тоже бывает нередко. Г. К. Жуков забеспокоился и обратился к командующему авиацией Я. В. Смушкевичу:

- Как обстоит дело с вылетом авиации? По времени пора начинать.

- Думаю, туман не помешает. Первыми поведут самолеты опытные летчики, самые опытные, - отвечал Яков Владимирович. - Они первыми должны штурмовать противника и прикрывать удары бомбардировщиков.

Вскоре Смушкевич дал по телефону команду бомбардировщикам: "Вылет!" Но произошла заминка. Оказалось, что истребители сопровождения не могут подняться из-за тумана. Это грозило срывом авиационного обеспечения операции.

- Они должны подняться точно в срок, - приказал Смушкевич.

Рискуя столкнуться, машины все же взмыли в воздух и заняли свое место в боевом строю. И вот уже смертоносный груз обрушился на вражеские позиции.

Следом начался артиллерийский налет.

На командном пункте все были заметно возбуждены.

- Обеспечить эффективный переход и сопровождение пехоты в атаке, отдал распоряжение Г. К. Жуков.

В 8 часов 30 минут был произведен повторный налет нашей авиации.

- Через 15 минут начать атаку, - приказал командующий.

В 8 часов 45 минут началась общая атака. Авиация бомбила и штурмовала противника по всему фронту, артиллерия последовательно переносила огонь, давая пехоте возможность продвигаться вслед за разрывами снарядов. Танки с ревом двигались впереди пехоты, подавляя уцелевшие очаги сопротивления.

57-я стрелковая дивизия, наступая двумя эшелонами, к исходу первого дня выполнила свою ближайшую задачу: продвинулась правым флангом на 11-12 километров. 80-й стрелковый полк к 19 часам вышел на северную окраину Больших Песков. Однако 127-й стрелковый полк смог только пробиться к переднему краю обороны японцев.

Наша атака успеха не имела. Между 80-м и 127-м стрелковыми полками образовался четырехкилометровый разрыв, где действовали мелкие группы самураев. Решением командира дивизии разрыв был закрыт вводом в бой разведывательного батальона.

8-я мотоброневая бригада к исходу дня с боями вышла в район юго-западнее горы Номон-Хан-Бурд-Обо. Песчаные бугры оказались трудными для преодоления. Вперед вышла разведка и достигла линии государственной границы юго-восточнее этой горы.

Командующий видел, что успех Южной группы наибольший, но недостаточный.

- Где танковая бригада? - справился он.

- Переправляется через реку Халхин-Гол. Выбранный брод оказался труднопроходимым. Принимаю меры к быстрейшему выводу танков в исходный район, - докладывал полковник Потапов.

- Но можно ли медлить? Противник успеет принять меры, чтобы улучшить позиции своих войск. Успех решает не только сила, но и время.

Командующий уточнил задачу: развивать наступление в направлении горы Номон-Хан-Бурд-Обо, дробить группировку противника. Узлы сопротивления брать с флангов и тыла. Это - лучший способ оказания помощи Северной группе, которая отстала.

Ее продвижение было остановлено в районе Сыпучих Песков. Здесь, на высоте Фуи, оказался сильно укрепленный узел сопротивления, целый подземный городок с гаражами, конюшнями, ходами сообщения, по которым свободно проходили, не обнаруживая себя, тяжелые грузовые машины, танки, бронемашины. Но, несмотря на это, командующий Северной группой, расправившись с двумя полками баргутской конницы, прикрывавшей правый фланг войск японской группировки, развернул свои главные силы. Бой принял затяжной и ожесточенный характер.

Главная цель в овладении высотой Фуи отводилась 601-му стрелковому полку 82-й стрелковой дивизии. Нужно было окружить и уничтожить противника и в дальнейшем наступать на северо-восток.

Еще 18 августа, по приказу Г. К. Жукова, 601-й стрелковый полк, усиленный одним батальоном 602-го стрелкового полка, одним танковым батальоном и артиллерией, был переведен в состав Северной группы. 19 августа полк с приданными ему средствами усиления занял исходное положение в пяти километрах северо-восточнее левофланговой переправы через реку Халхин-Гол.

Первый день наступления. Докладывает командующий Северной группой: 601-й стрелковый полк остановлен перед высотой Фуи. Эта высота преграждала путь для дальнейших действий всей нашей левофланговой группировки. От взятия ее зависели соединение Северной группы с частями Южной группы войск и общее окружение 6-й японской армии. Командующий по телефону связывается с командиром полка майором И. А. Судаком, слушает его доклад о том, как выполняется задача, о причинах задержки и требует взять высоту немедленно.

Для усиления правого фланга в район высоты Фуи японское командование спешно перебросило 26-й пехотный полк, занявший позицию - фронтом на север. Район западнее озера Яньху оборонялся частью сил северного охранного отряда, а его главные силы обеспечивали тыл и правый фланг. 72-й пехотный полк был выведен в резерв.

Принятыми контрмерами японцы осложнили положение Северной группы наших войск, которые не сумели в полной мере использовать момент внезапности. Тогда командующий усилил Северную 9-й мотобронетанковой бригадой и батальоном 6-й танковой бригады из резерва.

9-я мотобронетанковая получила задачу - обойти высоту Фуи с севера в направлении Номон-Хан-Бурд-Обо для перехвата путей отхода северной группировки противника и уничтожения его складов в районе озера Узур-Нур. 20 августа 4-й танковый батальон после 60-километрового марша вдоль фронта из района Хамар-Дабы стал спешно переправляться через Халхин-Гол. Глубина брода доходила до полутора метров, сильное течение мешало переправе. Стоило машине застрять, как ее начинало сносить и мотор заливался водой. Но танкисты хорошо подготовили свои машины. Были надстроены выхлопные трубы. Люки и щели задраены ветошью с солидолом.

21 августа 2-я рота атаковала подразделения японцев в направлении Одон-Нур. В этом районе были сосредоточены большие артиллерийские склады. Японцы упорно защищались, вели по танкам ураганный артиллерийский огонь.

Танк лейтенанта Ф. А. Волобуева подбили перед самой сопкой. Град пуль осыпал башню, невозможно было открыть люк. Командир танка все же выбрал удобный момент. Сняв пулемет, прихватив несколько заряженных дисков, весь экипаж вышел из машины. Японцы открыли огонь, но было поздно. Наши танкисты уже укрылись в складках местности и окопах.

На следующий день атаки возобновились с новой силой, 601-й стрелковый полк четыре раза поднимался в атаку и, наконец, овладел первой линией вражеских окопов на высоте Фуи.

По всему фронту продолжался бой. Артиллерийская стрельба, бомбовые удары сотрясали землю. Ружейно-пулеметный огонь с применением трассирующих пуль, взрывы ручных гранат, минометный обстрел - все это создавало впечатление огненного ада.

Донесение в Москву командующий посылал шифром. Исход наступления второго дня характеризовался серьезным поражением противника. Налицо успехи Южной группы войск: 8-я кавалерийская дивизия вышла на государственную границу в районе высоты Эрист-Улайн-Обо и Хулат-Улайн-Обо, организовала ее оборону. В плен взято 250 баргут и китайцев. К исходу второго дня передовые части Южной группы войск преградили пути отхода противника на восток.

Георгий Константинович понял, что командование 6-й японской армии в заблуждении. Наступление Северной группы войск принято им за главное направление ударов войск нашей армейской группы. Японцы усилили свой правый фланг за счет спешной переброски своего 26-го пехотного полка в район основного опорного узла сопротивления на высоте Фуи (Палец) и создали резерв за счет ослабления сил центрального участка фронта обороны.

Вводом в сражение 9-й бронебригады был предопределен успех Северной группы наших войск. Совершая обходной маневр, она стремительно начала продвижение в направлении Номон-Хан-Бурд-Обо. В соответствии со сложившейся обстановкой, соединениям и частям группы были уточнены задачи и приданы резервы. Северная группа была усилена 212-й авиадесантной бригадой, а 601-й стрелковый полк - 4-м танковым батальоном. Кроме того, к 9-й мотоброневой бригаде присоединили две роты пограничников и стрелково-пулеметный батальон 11-й танковой бригады.

23 августа она достигла Номон-Хан-Бурд-Обо и отрезала пути отхода северной группировки врага на восток, а уже 24 августа вошла в огневую связь с частями 8-й мотоброневой бригады Южной группы. Пала и высота Фуи.

Панорама боя Центральной группы войск просматривалась с командного пункта. Войска методически и упорно атаковали с фронта, сковывали силы противника, не давая ему усилить свои фланги за счет ослабления сил в центральной полосе обороны 6-й армии. Преодолевать узлы сопротивления командующий помогал ударами артиллерии и авиации, а от командиров 82-й стрелковой и 36-й мотострелковой дивизии требовал при атаке опорных пунктов осуществления обходного маневра.

- Пускайте в ход мелкие группы между опорными пунктами, пусть они просачиваются в глубину обороны и атакуют опорные пункты с тыла. Поддержите их огнем, обеспечьте данными разведки, - требовал Г. К. Жуков.

Упорные бои продолжались на подступах к сопке Песчаная и высоте Ремизова. 21 августа к вечеру в бой вступила 6-я танковая бригада. Машины, переправившись через реку Халхин-Гол, с ходу шли в атаку. Здесь особенно отличился батальон капитана В. А. Копцова. Он атаковал 45-й пехотный полк противника на северной части Больших Песков. Японцы яростно сопротивлялись. День подходил к концу. Видимость падала. Впереди - ночь, а бой прерывать нельзя. Тогда М. И. Потапов приказал комбригу М. И. Павелкину - командиру 6-й танковой бригады - продолжать наступление, что облегчило бы действия танкистов Копцова. Так сделали, и 45-й полк противника был полностью уничтожен.

Подвижные соединения (6-я танковая и 8-я мотоброневая бригады) во второй день наступления вышли на пути отхода японцев на восток. Стрелковые части Южной группы 22 августа глубоко вклинились в основную оборонительную полосу противника, разгромили резервы и захватили ряд артиллерийских позиций. Стремительными ударами они расчленили противника на изолированные очаги сопротивления. Взаимодействуя с танками и артиллерией, используя успехи авиации; наши части последовательно штурмовали опорные пункты. Бои носили ожесточенный характер. Японцы держались до последнего солдата.

24 августа войска Южной и Северной групп вошли в огневое и зрительное соприкосновение в районе горы Номон-Хан-Бурд-Обо. Командующий требовал быстрейшего и полного окружения и разгрома противника. Мне хорошо запомнилось распоряжение, которое было отдано командующим начальнику штаба М. А. Богданову:

- Подготовить приказ войскам по уточнению задач. Не допустить возможного выхода противника из боя под покровом ночи. Организовать ночную разведку и боевое обеспечение флангов, усилить ночные атаки, блокировать опорные пункты, обходить их, окружать и уничтожать.

К этому времени выявили себя в полном объеме отдельные очаги самого сильного сопротивления - высоты Ремизова, Зеленая, Песчаная, Двугорбая, Палец, Сапог, а также ряд других опорных пунктов, которые были подготовлены к длительной обороне.

24 августа Южная группа блокировала японские части, оборонявшиеся в районе сопки Песчаная и высоты Зеленая. Одновременно на правом берегу реки Хайластын-Гол наши части с трех сторон наступали на высоту Ремизова. С запада и юго-запада действовали 24-й, 149-й полки 36-й мотострелковой дивизии и 5-я стрелково-пулеметная бригада, с севера - 601-й стрелковый полк 82-й стрелковой дивизии, а с востока - 9-я мотоброневая бригада, прикрывшись со стороны границы стрелково-пулеметным батальоном 11-й танковой бригады, двумя ротами пограничников и 212-й десантной бригадой.

Японское командование - в отчаянии. Боясь плотного кольца окончательного окружения и блокирования своих основных узлов обороны, оно предприняло перегруппировку сил и средств, усилило сопротивление и направило армейские резервы на помощь окруженным войскам.

С этой целью 24 августа оно предприняло наступление юго-восточнее Номон-Хан-Бурд-Обо двумя полками 14-й пехотной бригады, подошедшей с востока. Удар противника был направлен против частей нашей 57-й стрелковой дивизии, которая занимала оборону вдоль границы по северо-восточной кромке Больших Песков, главным образом против 80-го стрелкового полка. Дивизия стойко выдержала натиск врага и нанесла ему значительный урон.

25 августа японцы повторили попытку вызволить свои части из окружения. С этой целью они сосредоточили большие силы авиации и под прикрытием массированных налетов нанесли удар по 80-му стрелковому полку, в стык между батальонами. Полковник М. И. Потапов направил на помощь полку 6-ю танковую бригаду и один полк 152-й стрелковой дивизии.

В создавшейся обстановке Г. М. Штерн высказал свое мнение о ходе дальнейшего наступления:

- Товарищ Жуков, как видите, наши войска растянулись, тылы отстали. Не исключен удар более сильными резервами противника. Я рекомендую не торопиться. Надо временно, на один-два дня, приостановить наступление, создать сильный заслон с востока и северо-востока, подтянуть войска и тылы, а затем нанести окончательный удар.

Однако совет Г. М. Штерна был отклонен. В письме ко мне от 18 февраля 1967 года Георгий Константинович написал: "...если бы я послушал его (Штерна. - М. В.) совета и остановил наступление, японские части могли избежать окружения". Окруженный противник к этому времени располагал еще тремя крупными узлами сопротивления: первый - на высоте Ремизова, второй и третий - в районах сопки Песчаная и высоты Зеленая. Необходимо было плотным кольцом сжать окруженные части врага и последовательными ударами уничтожить. Сначала - на левом берегу реки Хайластын-Гол.