Крис кивнул, пятясь спиной в ту сторону, где лифт.

— Действительно не могу.

— Ну ладно, — улыбнулся Стейнер. — Завтра поговорим, хорошо?

— Конечно, — откликнулся Крис, нажимая кнопку вызова лифта. — Я позвоню тебе. — Дверь кабины открылась и он поспешно шагнул внутрь.

— Эй, Крис, Аликс Лэйн была готова слопать тебя на обед, — крикнул ему Стейнер. — Сама выпросила у окружного прокурора твое дело, ан не вышло! Я чертовски горжусь тобой.

Крис начал говорить слова благодарности и буквально поперхнулся ими.

На улице дождь перестал на время, душный городской воздух был напоен влагой, как в августе. Крис остановил такси.

— Тебе куда, приятель?

Крис машинально назвал адрес и вновь погрузился в свои мысли, смотря в окошко на проплывающие мимо улицы большого города. Они были, несмотря на поздний час, полны жизни. Парочки прогуливались по широким тротуарам. Слышался смех, кто-то мчался куда-то. Влюбленные стояли обнявшись в тени между зданиями. Как на гобелене, подумал про себя Крис, на котором для него места нет.

Такси уже мчалось по шоссе, пересекающему Сентрал-Парк, когда Крис опомнился и крикнул водителю: «Куда ты везешь меня, черт побери?»

— Куда попросил: на Девяносто третью улицу, Вест-сайд, — ответил таксист. — Ты что, знаешь более короткий путь туда? Если знаешь, скажи. Только, насколько мне известно, лучшей дороги, чем через Парк, нет.

Девяносто третья улица, Вест-сайд, подумал Крис. Господи, да ведь это адрес Аликс Лэйн.

— Да не мог я...

Водитель резко затормозил и повернулся к нему. — Если ты передумал, приятель, и тебе хочется куда-то еще, то не темни, а просто скажи, куда.

Сзади раздавались нетерпеливые гудки других машин: уже начала образовываться пробка.

— Да, нет, все в порядке, — промямлил Крис в остолбенении. — Поехали дальше.

Но было далеко не все в порядке. Какой здесь, к черту, порядок? Он все еще недоумевал, каким ветром занесло его в этот квартал, когда его палец уже нажимал на кнопку над пластиковой табличкой с ее именем. Из крохотного окошечка переговорного устройства раздались шипение и треск. Он крикнул туда что-то маловразумительное, и входная дверь послушно открылась.

В лифте пахло пиццей, которую жильцы берут, очевидно, в соседнем ресторане на вынос, и дымом дорогой сигары. Кабина остановилась на четвертом этаже. Он вышел в узкий, плохо освещенный холл, стены которого совсем недавно покрыли свежей краской, отчего штукатурка, замазывающая трещины, еще больше бросалась в глаза.

Дверь в дальнем конце открылась. В дверном проеме, залитая сзади светом, идущим из ее квартиры стояла Аликс Лэйн. На ней были обрезанные джинсы, такие старые, что материя стала из синей почти белой, а также футболка с надписью, сообщающей, что ей ее велик по душе. В руках — тарелка с недоеденной пиццей.

Крис остановился прямо перед ней. — Надеюсь, это не ты куришь сигары?

— Что? — Она смотрела на него во все глаза, как люди в цирке смотрят на крохотную машину, из которой один за другим вылезают клоуны: первый, второй... десятый, одиннадцатый, двенадцатый... Она явно не верила своим глазам.

— Я имею в виду, — пояснил Крис, — ты одна или у тебя кто-то есть?

* * *

Сив Гуарда смотрел на отрубленную голову брата и думал, что, во имя самого Господа, могло здесь произойти? Он и Диана Минг стояли, нагнувшись, в беседке, увитой зеленью, стоящей за стеной живой изгороди вдоль задней стены церкви Святой Троицы в Нью-Ханаане. С ними — Харвей Блокер, детектив из местной полиции.

Блокер был кряжистый мужчина с воспаленными глазами. Грязно-светлые волосы с проседью, лихорадка в углу рта, которую он постоянно облизывал кончиком языка.

— Никогда ничего подобного не видал, — говорил он. — Голова здесь, в саду, а все остальное — в его ризнице. — Он крякнул, переминаясь с ноги на ногу. — Как вы сами увидите, имеются следы драки.

— И никто не видел, как кто-то входил в ризницу? — спросил Сив. В горле стоял ком, мешающий дышать, не то что говорить.

Блокер покачал головою.

— Мы очень многих опросили. Отец Доннелли знал, что ваш брат находится в ризнице. Он говорит, что ваш брат любил удалиться в одиночестве в ризницу после мессы. Поэтому он и не заподозрил ничего такого.

Сив заметил странные зазубрины на тканях шеи, где прошел режущий инструмент, отсекший голову Дому, и думал, что бы это значило.

— Но через час, — продолжал Блокер, — видя, что о. Гуарда все не выходит, он пошел в ризницу. Вот тогда он и обнаружил все, и вызвал нас.

Блокер провел их вокруг церкви и, через боковой вход, — в ризницу. Доменик лежал на правом боку. Странно и немного жутковато, подумал Сив, видеть тело без головы. Нет, это не мой брат, думал он. Не может быть, что это Дом.

— Ну и что вы обо всем этом думаете, детектив?

Блокер поскреб свой нос толстым указательным пальцем.

— Черт меня побери, если я знаю, кому мог помешать священник! Какая-то нелепица!

— Может, псих? — предположила Диана Минг.

Блокер пожал плечами.

— Не исключено. Разве разберешь теперь, кто нормальный, кто псих? — проворчал он, растирая ноги, затекшие от того, что он долго сидел на корточках, разглядывая отрубленную голову. — В любом случае, мы сделали все, что могли. И, сказать по правде, лейтенант, не думаю, что продвинемся хотя бы на шаг в расследовании этого дела. Оно явно нам не по зубам.

Сив стоял, наклонившись над обезглавленным телом, и внимательно рассматривал каждый его дюйм, как коллекционер изучал бы ценный экземпляр, попавший ему в руки. Что бы ни случилось в его жизни, но он знал, что этого момента ему никогда не забыть.

Блокер махнул рукой, подзывая представителей коронера, пришедших осмотреть труп.

— Теперь он всецело ваш, парни.

— Детектив, — обратился к нему Сив, — могу я побыть минутку наедине с братом?

— Естественно, — ответил Блокер, потянув себя за ухо. — Давайте-ка выйдем все отсюда, ребята, а?

Когда Сив остался в ризнице один, он осторожно извлек из заднего кармана брюк маленький несессер и раскрыл его. Там был набор крошечных инструментов, который он собирал многие годы, — инструменты его ремесла.

Он выбрал миниатюрный пинцет и полез им в правый внутренний карман брата. Стоящие люди не могли его видеть, но Сив, когда он нагнулся пониже, заметил этот беленький кончик записки. Пинцетиком он осторожно извлек бумажку и сунул себе в карман, не читая. Он уже собирался убрать несессер, когда вдруг заметил, что два пальца на правой руке согнуты неестественным образом. Кончиком пинцета потрогал их и увидел, что они сломаны — очевидно, одним сильным ударом.

Потом он заметил еще кое-что. Присмотрелся повнимательнее, и опять полез в несессер. На этот раз он извлек оттуда маленькую кисточку, похожую на те, с помощью которых женщины делают себе макияж. Аккуратно смахнул этой кисточкой что-то прилипшее к пальцам брата в маленький полиэтиленовый пакетик. После этого он убрал все к себе в карман, выпрямился и покинул ризницу.

— Детектив, — сказал он, обращаясь к Блокеру, — спасибо вам за все, что вы сделали. — Он умышленно повернулся спиной к людям коронера, приступавшим к своей работе.

— Это моя обязанность, — ответил Блокер. — Но все равно спасибо. Это теперь редко услышишь. Я имею в виду, чтобы полицейского благодарили.

— Вы не будете возражать, если я переговорю со здешними священниками, — попросил Сив. — Я бы хотел знать их мнение о моем брате. — Он перевел глаза на свою спутницу. — Ну, вы понимаете...

— Конечно, — ответил Блокер. Он уже думал об обеде, на который опаздывал. — Почему не поговорить? — Он попрощался с ними обоими и исчез за углом церкви. Скоро они увидели, как он выезжал со стоянки перед храмом, а с ним — весь следовательский контингент.

— Что это ты затеял? — спросила его Диана.

— Когда ты среди Нью-Ханаанцев, целуй их Нью-Ханаанские задницы, — ответил Сив. — Главное, получить желаемый результат. Яснее ясного, что Блокер и не собирался всерьез заниматься этим делом. Ему до Доминика, как до лампочки... Смерть моего брата перепугала его до икоты, и он ждал нашего прибытия, как манны небесной. Отец Доннелли, наверно, говорил ему, что у Дома есть брат в Нью-йоркской полиции...

— Да ты, никак, спятил? Здесь ведь Коннектикут, босс, — возразила Диана. — Здесь у тебя никакой юрисдикции.

— Смерть моего брата здесь включает Коннектикут в мою юрисдикцию. Так или иначе, теперь Блокер знает, что я сделаю все возможное, чтобы помочь ему в расследовании этого дела. Ему бы гордость не позволила обратиться ко мне за помощью.

Они застали о. Доннелли за молитвой перед распятием в ризнице. Терпеливо подождали, пока он закончит.

— Ox! — о. Доннелли вздрогнул, оглянувшись. Он взглянул на удостоверение, протянутое ему Сивом. — А я и не знал, что в церкви еще остались полицейские. Думал, что все уже уехали.

— Вы не ошиблись, уехали, — заверил его Сив. Он понимал, что о. Доннелли мог не знать его. — Я — брат Доминика Гуарды.

— О, Мадонна! — выдохнул о. Доннелли. — Хорошо, что вы приехали. — Это был человек с нездоровым цветом лица и въевшимся в него печальным выражением. — Грустно видеть вас в данных обстоятельствах, сын мой. Мы все печалимся об о. Гуарда. Его все здесь очень любили и уважали.

Очевидно, не все, подумал Сив. Вслух он сказал:

— Я знаю. Отец мой, хотя это был и трудный день, но не могли бы вы ответить на некоторые вопросы?

— О. Доннелли кивнул. — Буду очень благодарен Богу, если мои ответы хоть сколько помогут вам.

— Хорошо, — сказал Сив. — Я понимаю, что многие мои вопросы будут повторением того, о чем спрашивал вас детектив Блокер, но вы уж не взыщите. Значит, это были вы, кто обнаружил тело моего брата?

О. Доннелли кивнул.

— Как это произошло?

— Ну, о. Гуарда всегда имел привычку размышлять в ризнице после мессы. Но обычно через полчаса он возвращался в храм, а тут прошел целый час, а его все не было. Я начал беспокоиться и сам пошел в ризницу проверить, все ли в порядке.

— Ну и?

Отцу Доннелли, очевидно, было трудно отвечать на такие вопросы. Смерть всегда трудно описывать словами, а уж эту — и подавно. — И я увидел его. То есть, я хочу сказать, я увидел тело.

— Как он лежал?

— Простите, что вы имеете в виду?

— Я имею в виду, — ответил Сив. — В какой позе он лежал: на спине, на животе?

— На правом боку, — ответил о. Доннелли. Значит, подумал Сив, они не трогали Дома до его прибытия. — Ну и что вы сделали?

— Я, конечно, сразу же подошел к нему, — ответил о. Доннелли. А Блокер считает, подумал Сив, что первым делом священник вызвал полицию. — Он был мертв. В этом не было никакого сомнения... — Священник буквально выдавливал из себя слова, и скоро вообще замолчал.

— Продолжайте, — мягко напомнил о себе Сив после небольшой паузы.

О. Доннелли кивнул, благодарный за передышку.

— Я помолился о его душе. Сначала Господу Богу: «Господь — наш пастырь, и другого нам не надо...» А потом — Деве Марии: «Молись за нас, в час кончины нашей...» А потом я пошел проинформировать о несчастии других: полицию, епископа...

— Ив ризнице вы ничего не трогали?

— Нет.

— Давайте вернемся немного назад, — предложил Сив. — Скажите мне, пожалуйста, куда вы и другие священники пошли сразу же после мессы?

— Дело в том, что других священников, кроме меня, здесь нет, детектив. В наши грешные дни мы — представители вымирающей профессии, если так можно выразиться. И поэтому церковь использует мирян для исправления многих дел, в прежние годы требовавших участия помощников священника, вроде меня. Здесь, в церкви Святой Троицы, у нас двое таких людей: м-р Диллон и м-р Рид... А отвечая на ваш вопрос, я могу сказать, что после окончания мессы я разговаривал с м-ром Аткинсоном, одним из прихожан, часто помогающим нам в сборе пожертвований. Вместе со мной был м-р Диллон. А м-р Рид в это время стоял по другую сторону ризницы.

— И как долго вы разговаривали с м-ром Аткинсоном, святой отец?

— Минут двадцать, по крайней мере, — ответил о. Доннелли. — Надо было о многих делах переговорить.

— Понятно, — сказал Сив, делая пометки в записной книжке. — И м-р Диллон был с вами все это время?

— Да.

— А м-р Рид?

— А он вскорости вышел, — ответил священник. — Пошел к прихожанам, которые все толпились у входа в церковь. Это была одна из идей о. Гуарды — чтобы кто-нибудь из нас выходил к прихожанам после мессы. Он считал, что им легче разговаривать с нами вне церкви. И он был прав. Как, впрочем, и во всем другом. — На глазах о. Доннелли были слезы.

Сив посмотрел на свои записи, делая вид, что читает. Потом поднял глаза.

— Детектив Блокер говорил мне, что никто не видел кого-либо входящим в ризницу, когда там находился мой брат.

О. Доннелли кивнул.

— Это правда.

— Вот сейчас мы находимся вблизи ризницы. Это примерно в том месте, где вы разговаривали с м-ром Аткинсоном?

— Примерно в этом.

Сив повертел шеей.

— Странно. Я совсем не вижу отсюда входа в ризницу.

О. Доннелли тоже взглянул в том направлении. — Вы правы, — согласился он.

— И абсолютно ясно, что м-р Рид из того угла вовсе ничего не видел. Это означает, что кто угодно мог пробраться в ризницу после мессы, и никто не заметил бы его.

На лице о. Доннелли отразилась боль, которую чувствовала его душа. — Боюсь, что это именно так.

Сив вздохнул про себя.

— Не заметили ли вы кого-нибудь подозрительного среди прихожан, святой отец? Какое-нибудь новое лицо, например?

О. Доннелли еще более погрустнел.

— У меня не очень хорошая память на лица, — признался он. — Вот о. Гуарда — другое дело. Он знал каждого из своей паствы в лицо и по имени.