Ночь застала их в дороге. Почва становилась все более топкой, и вскоре Клоц начал расплескивать широкими копытами лужи и жидкую грязь. Затем в темноте подобно стене, огораживающей болото, появились высокий тростник и заросли огромных хвощей. Так они двигались всю ночь. Несколько раз им пришлось объезжать озера, окруженные топкими берегами. Однажды Клоц раздавил копытом бледно-серую водяную змею, случайно попавшую ему под ноги. Иеро регулярно проверял все доступные ментальные каналы, пытаясь обнаружить опасность. Впрочем, в отношении гигантских лягушек, он не слишком надеялся на свои способности. Мозг амфибии практически одинаков, независимо от того, принадлежит ли он существу размером в три дюйма или в двадцать ярдов. И в том, и в другом случае инстинкты и нервные реакции однотипны. Поэтому таким способом различить чудовищного амфибиеподобного монстра и обычную лягушку почти невозможно. К счастью, здесь, у озера, болото казалось менее опасным, чем в центральных районах. Только один раз издалека, с севера донесся жуткий вопль неизвестного чудовища.

* * *

Когда первые лучи солнца показались на востоке, они решили сделать привал. За несколько минут до этого Иеро велел Клоцу остановиться и, соскочив вниз, стал внимательно разглядывать почву.

— Похоже на то, — пробормотал он вполголоса, — что тут не больше дюйма земли. Недаром мне послышалось, что копыта стали ударять по твердому покрытию, — он заговорил громко, так, чтобы девушка могла его слышать. — Я думаю, мы находимся на дороге или на каком-то искусственном сооружении, — он повернул голову к медведю и передал: — «Горм, иди сюда и скажи мне, что находится у нас под ногами?»

— «Построено людьми, очень старое», — заключил медведь.

Они стояли в теплом сумраке, слушая кваканье лягушек и гул насекомых. Иеро почувствовал укусы москитов, добравшихся до его лодыжек через прорехи в сапогах, и посмотрел вниз. Ноги лорса были окутаны темным, колеблющимся покрывалом, хорошо заметным в предрассветных сумерках.

— Наступает день, — сказал священник. — Мы должны найти укрытие. Он велел медведю разыскать что-нибудь подходящее и дальше направился пешком. Лорс последовал за ним.

Они обогнули заросли гигантского тростника и оказались перед открытым водным пространством. Невысокие холмики-островки торчали из воды. Оглядевшись вокруг, Иеро заметил неподалеку возвышенность, сплошь поросшую тростником; несколько пальм возносили над ней свои кроны. Он снова сел верхом, и Клоц с Гормом, покинув твердую поверхность древней дороги, зашлепали к холму через жидкую грязь.

С гулким чмокающим звуком Клоц вырвался из месива, которое было бы человеку по пояс. Иеро и Лучар быстро спешились. Они находились на прямоугольном островке, ярдов десяти в поперечнике, возвышающемся над морем грязи. На его твердой поверхности нашлось место для нескольких пальм; тростник и тонкие ветви кустарника поднимались до середины их стволов, образуя нечто вроде подлеска. Рассматривая на удивление ровные края островка, Иеро расседлал своего скакуна и начал обирать пиявок, присосавшихся к его огромному телу.

— Я уверен, что мы находимся на развалинах древнего здания, — заявил он, отрывая последнего паразита и швыряя его в болото. — Под нами его крыша, и Бог знает, как глубоко оно уходит вниз, в эту грязь. Эти старинные здания иногда имели высоту в несколько сотен футов.

Путники устроились под пальмами, предварительно укрывшись от вездесущих насекомых. Они страдали от жары, их тела и одежда были покрыты грязью, но все, что они могли сделать — терпеливо ждать вечера.

Лучи солнца, вскоре осветившие окружающий ландшафт, не улучшили их настроения — по крайней мере у двуногих путешественников. Что касается четвероногих, то Горм спал, уткнув нос в лапы, а Клоц похрустывал какими-то болотными растениями, медленно перемещаясь по периметру островка. Открывшийся перед людьми пейзаж производил тяжелое впечатление даже при ясном небе и теплом, ласковом солнце.

Внутреннее море осталось где-то позади. Насколько мог видеть глаз, вокруг простиралась вода — точнее, бурая и грязная жидкость, истекавшая из огромного болота. В дальней части лагуны возвышались руины гигантского древнего города, мертвого памятника исчезнувшего народа. Некоторые здания вздымались выше самых больших деревьев, их размеры потрясали воображение. Другие, почти полностью погруженные в грязь, представляли собой небольшие острова, поросшие буйной растительностью, подобные тому, на котором нашли приют путешественники. Разбитые и опаленные здания были страшным напоминанием о могуществе и жестокости человеческого разума. Чудовищной силы удар и беспощадный огонь разрушили город в незапамятные времена сильнее, чем пролетевшие над ним тысячелетия. Водные растения и огромные цветы лилий покрывали поверхность жуткой смеси вод Внутреннего моря и болотной грязи. Повсюду валялись бревна и стволы деревьев с обломанными ветвями, занесенные сюда штормами и весенним разливом.

В бурых стенах зданий кое-где темнели провалы окон. К изумлению путников, в некоторых поблескивали на солнце осколки старого стекла. С крыш зданий свисали листы ржавого железа. Было горько и страшно смотреть на этот мир смерти и развалин.

Вопли лягушек умолкли с восходом солнца, и насекомых, роящихся над поверхностью воды, стало значительно меньше. Кроме них и каких-то небольших серых птиц, стайки которых носились над крышами, других живых существ они не заметили. Однако большие пятна белого помета на стенах подсказывали Иеро, что сюда, вероятно, залетают птицы и гораздо больших размеров.

Священник исследовал ментальное поле в ближайших окрестностях, но не обнаружил ничего интересного. Жизнь кипела над поверхностью воды, но все эти бесчисленные создания были лишены разума, их существованием управляли только голод и страх.

Никогда раньше он не был в подобном месте. Даже в солнечный день здесь ощущалось присутствие страшного трагического прошлого.

Все утро священник и девушка наблюдали за зданиями и водой, но не увидели ничего нового. Прошел полдень, и солнце начало склоняться к западу. Раздались первые трели лягушек, и новые армии насекомых атаковали путников.

— Пора трогаться в путь, — сказал Иеро, разгоняя облако гнуса.

Они навьючили Клоца и сели верхом. Иеро решил держать курс примерно вдоль побережья, огибая заброшенный город. Клоц мог бы переплыть лагуну вместе с ними, но священник чувствовал, что вода между руинами зданий глубока и опасна. Кто знает, какие твари могли таиться под ее поверхностью?

Едва они тронулись с места, едва Горм опустил переднюю лапу в воду, как внезапно все вокруг замерло. Смолкло гудение насекомых и хор лягушек, и в наступившей тишине над поверхностью лагуны, над древними развалинами раздался звенящий, тоскливый вой. Пока они стояли, замерев от неожиданности, он повторился. «Аоуу, аоуу, аааоууу!» — рыдания, казалось, возникали ниоткуда в вечернем воздухе. Трижды прозвучал этот полный тоски вопль, затем воцарилось молчание.

Вскоре подала голос лягушка, за ней — другая. Наконец, весь оркестр болота зазвучал снова.

— Что это было? — прошептала Лучар.

— Не знаю. И Горм тоже не встречал ничего подобного, — ответил Иеро после непродолжительного молчания. — Кажется, звук пришел со стороны болота, но я не уверен в этом. Так может кричать только разумное существо, я чувствую это всеми своими костями. Кто-то враждебный, злой, затаившийся во тьме. Надо остаться здесь, я хочу подумать. Нельзя двигаться ночью, не зная, что нас ожидает. Здесь может быть какая-нибудь тварь Нечистого, прячущаяся за ментальным щитом.

Солнце село, ночь снова затопила пространство вокруг. Иеро спешился, брови его были нахмурены. Может быть, следует вернуться назад? Искать другой путь через болото? Он чувствовал себя тупицей. Нужно было придумать какой-то способ, неожиданный и эффективный, не предусмотренный врагами. Проклятье! Он хлопнул себя по лбу, раздавив разбухшего от крови москита.

— Нам бы пригодилась лодка, — сказала девушка, задумчиво глядя вдаль. — Но это должна быть большая лодка, способная выдержать Клоца. Тогда мы могли бы переплыть лагуну.

— Всеблагий Боже, прости мою глупость! — воскликнул священник. — На севере, если нам надо переправить животных через реку или озеро, мы строим плот — плот, только и всего! И я сидел целый день, глядя на тысячи бревен и эти вьющиеся лианы, которых полно на каждом острове! Слезай вниз, девочка, сейчас мы примемся за работу!

Вокруг их островка скопилось множество древесных стволов. Работа нашлась для всех. Лучар подцепляла бревна гибкими стеблями лиан, и Клоц тащил их к берегу, где Иеро обрубал ветви и сучья своим мечом. Горм сваливал в кучу лианы, которые он перегрызал у самого корня. Вскоре плот был готов. Связанный из мощных стволов, он имел около тридцати футов длины и пятнадцать — в ширину. — «Я (могу) плыть по воде», — передал Клоц, пробуя поверхность плота огромным копытом. — «Нет, глупый, — ответил его хозяин. — Под водой опасность. Ты поедешь на плоту».

Потребовались огромные усилия, чтобы провести громоздкое сооружение еще и с лорсом на борту, через жидкую грязь до открытой воды. Иеро стоял на корме с шестом в руках, Лучар расположилась на носу плота. Клоц лег посередине, он чувствовал себя неуверенно. При таком способе передвижения его сила и выносливость были бесполезны. Рядом с лорсом мохнатым клубком свернулся медведь.

Иеро навалился на шест и неуклюжее судно с разношерстным экипажем скользнуло в темноту.

8. ОПАСНОСТЬ И СТАРЕЦ

Громоздкий плот оказался еще более неуклюжим, чем предполагал Иеро. Раздвигая стебли водных растений, которыми заросла лагуна, очень медленно они продвигались вперед. Вначале Иеро рубил стебли мечом, затем крепко привязал меч к концу шеста кожаным ремнем. Теперь ему было удобнее резать водоросли и он больше не опасался, что какая-нибудь тварь схватит его за руку, когда он наклонится над краем плота.

— «Что-то плохое и опасное близко! — вдруг раздался в мозгу священника ментальный сигнал медведя. — Не человек, что-то совсем иное; оно думает и не думает одновременно».

Иеро оперся на свой шест, и то же сделала Лучар. Большой плот медленно плыл вперед, пока его экипаж вслушивался в ночные шорохи — обычным и ментальным чувствами одновременно. Но вокруг не было слышно ничего, ничего, кроме оглушительных воплей лягушек, которые делали обыкновенную речь почти невозможной.

«Оно идет, — передал Горм, — Оно быстрое, подобно движущейся рыбе. Слышу… нет, теперь не слышу ничего».

Священник знал, что медведь не мог допустить ошибку. Горм был очень чуток к любой опасности, и это уже несколько раз спасало путников. Если его ментальное чутье, превосходившее человеческое, определило нечто угрожающее, значит это создание было здесь, и от него не приходилось ждать ничего хорошего!

Думает и не думает одновременно! Сейчас некогда разбираться в странных словах медведя. Встревоженный и расстроенный неведомой опасностью, Иеро пристально вглядывался в темную неподвижную воду, в ближайшие развалины и заросли. Он мельком подумал, что огромные рога Клоца уже достаточно окрепли и представляют грозное оружие.

Но в бледном свете луны все вокруг было спокойно. Наконец, Иеро подал знак Лучар и снова опустил свой шест в мутную воду. Плот, направляемый людьми, двинулся в открытое пространство между двумя разрушенными зданиями.

Когда плот вошел в тень огромных стен, они встретились с неожиданным препятствием — плавающей на поверхности воды кучей гниющих стеблей. Иеро перебежал на нос и начал рубить растения мечом; Лучар помогала ему. К счастью, вода здесь была глубока, и они быстро справились с этой задачей.

Плот медленно двигался во мраке. Словно темные глаза ночи, смотрели на путников провалы окон и бреши в разрушенных зданиях. Один раз стая летучих мышей вырвалась из развалин и, судорожно трепеща крыльями, пронеслась над ними. Вода в провалах между строениями была черна и казалась бездонной. Иногда плот пересекал обширные открытые пространства, как полагал Иеро, здесь находились когда-то площади и парки древнего города.

Небо на востоке порозовело от первых лучей восходящего солнца. Иеро бросил взгляд вперед, на девушку, и оба одновременно улыбнулись. Они были утомлены и грязны, казалось, что каждый дюйм их тел искусан москитами. Но они были живы, здоровы и прошли значительное расстояние.

— Я не хочу плыть днем, — произнес Иеро, вытирая со лба пот. — Смотри, вон там вполне подходящее место для лагеря.

Они находились в обширном, почти квадратном заливе, который был, очевидно, затопленной площадью. С трех сторон над их головами нависали огромные изуродованные каменные громады, испещренные проемами окон, дырами и трещинами. Длинные плети лиан и гибкие стебли кустарника оплетали развалины.

С четвертой стороны открывалось более обнадеживающее зрелище. Огромное здание, стоявшее здесь, рухнуло, судя по всему, не так давно под тяжестью прошедших лет. В результате его обломки образовали островок причудливых очертаний, высотой в несколько ярдов. Часть этого холма поросла кустарником, его ветви низко свисали к воде, обещая путникам надежное укрытие.

Вскоре плот был подведен к берегу, заваленному кучами листьев, мокрыми полусгнившими сучьями и бревнами. Путешественники — двуногие и четвероногие — стояли рядом друг с другом в ожидании восхода солнца. Настала пора обсудить кое-какие подробности этой ночи.

— «Горм, что за существо напугало тебя вечером?» — спросил Иеро.

— «Что-то новое, — передал медведь, пытаясь прикрыть лапами свой чувствительный нос от укусов москитов. — Оно быстрое, коварное, с плохими мыслями, полное ненависти к любому, кто не похож на него. Это не человек и не обычное животное, я знаю наверняка. Может быть, — медведь сделал паузу, размышляя, — оно немного похоже на лягушку, но оно думало!»

Пока собеседники переваривали его сообщение, Горм добавил: — «Я чувствовал только одно такое существо, и оно ушло прочь. Наверное, искать других таких же». Сделав это заявление, медведь прикрыл глаза и задремал.

— Нам придется поддерживать постоянное наблюдение, — сказал Иеро девушке. Он вытер испарину со лба грязной ладонью, засорив себе при этом один глаз. Лучар вытащила откуда-то клочок относительно чистой ткани, намочила его и промыла глаз священнику.

— Вот так, — заявила она с удовлетворением. — Держи свои грязные пальцы подальше от глаз. Что ты думаешь по поводу сообщения Горма? Мне кажется, у него просто разыгралось воображение. В таком месте кошмары могут посетить кого угодно, даже медведя. Она посмотрела на широкую поверхность воды перед ними. Даже теперь, под яркими лучами восходящего солнца, молчаливые обломки прошлого не представляли приятного для глаз зрелища.

— Он не вообразил эту тварь, — пробормотал священник, пытаясь не обращать внимания на грязную, но очаровательную физиономию девушки, оказавшуюся совсем рядом с его лицом.

— Тут кто-то есть, может быть — много таких тварей. Я не могу ничего принять ни в одном из ментальных каналов, но я чувствую мысли, текущие рядом со мной, понимаешь? Мы должны быть осторожны, очень осторожны! — «И удачливы чертовски, удачливы!» — добавил он про себя.

День, как и предыдущий, тянулся бесконечно. Солнце достигло зенита и начало медленно опускаться. В конце концов Лучар, как и оба четвероногих путешественника, заснула. Кроме гула насекомых, ничто не нарушало тишины. Даже птицы не носились больше над развалинами, а небо было голубым и безоблачным. Прослушивая все доступные ему ментальные каналы, священник не мог обнаружить никакого следа разумной мысли. Однако тяжелое, гнетущее предчувствие его не покидало. Иеро казалось, что под маской неподвижности и покоя скрывается какая-то лихорадочная, недоступная его чувствам деятельность…

Вечером путешественники снова перебрались на плот. Сумеречный свет еще позволял ясно различать здания вокруг: нигде ни движения, ни нового звука — кроме ставших привычными воплей лягушек и зудения москитов. Внезапно путники замерли: гнетущая тишина опустилась на воду лагуны.

С востока, оттуда, куда лежал их путь, прилетел странный крик, ошеломивший их вчера. «Аоуу, аоуу, аааооуу!» — тоскливо рыдал голос болот. Трижды раздался этот вопль, затем снова наступила тишина. Медленно, одна за другой, как будто пробуждаясь от тяжелого сна, заквакали лягушки. Четверо чуждых этому миру созданий неподвижно стояли в надвигающихся сумерках, каждый наедине со своими мыслями и своим страхом.

— Я ненавижу это место! — внезапно вскричала Лучар. — Этот ужас страшнее смерти! Я больше не выдержу! — она разразилась слезами, судорожно всхлипывая и пряча лицо в ладонях.

Иеро придвинулся к девушке и отвел ее руки; мокрое заплаканное лицо поднялось к нему, затаив вопрос в огромных глазах. Он наклонился и вдруг почувствовал трепет ее губ, свежих и душистых, как лесной мед. Сильные молодые руки обняли его шею, и когда поцелуй наконец прервался, она спрятала лицо на его груди. Он гладил ее плечи, ничего не говоря, вдыхая аромат ее волос, и бесконечная нежность разливалась в его душе.

— Зачем… зачем ты это сделал? — раздался едва слышный голос девушки. — Как игрушка испуганному ребенку…

— Конечно, конечно, — весело согласился Иеро. — Я раздаю такие игрушки всем жутким тварям, которых встречаю по пути. Правда, иногда это бывает довольно неприятно, но зато я надеюсь заслужить их любовь.

Девушка подняла голову, сильно подозревая, что он насмехается над ней. Но то, что она прочла в его глазах, не было шуткой. Несколько мгновений они молчали.

— Я люблю тебя, Иеро, — прошептала девушка.

— Я тоже люблю тебя, — ответил он. — Не уверен, что это — удачная мысль. Я знаю, что одному быть плохо. Но я должен выполнить задачу, от которой зависит существование последней нормальной человеческой цивилизации на планете. Это важно, девочка, это крайне важно. И сейчас я нуждаюсь в подобных эмоциях не больше, чем в третьей ноге, — он улыбнулся, глядя на ее сердитое лицо, и обнял девушку еще крепче. — Однако я оказался беспомощным перед тобой, малышка. Отныне и навсегда мы будем вместе — в радости и в горе, в смерти и в победе. Клянусь в том Господом Всемогущим!

Она прижалась к нему, словно боялась выпустить Иеро из своих объятий в жестокий и злобный мир, окружающий их. Они стояли так, забыв про время, про своих врагов и спутников, пока неощутимый ментальный голос не прозвучал с некоторой долей иронии:

— «Когда люди вступают в брак, это (выглядит) просто очаровательно. Но мы (находимся в слишком) опасном месте, чтобы тратить время на подобные (развлечения). Это я чувствую совершенно определенно».

Будто ведро холодной воды вылилось на их головы. Отпрянув друг от друга, они подняли свои шесты и оттолкнули плот от берега. Демонстративно не обращая внимания на медведя, сидящего посередине плота рядом с Клоцем, они направили свое неуклюжее судно в темноту. Медведь поглядывал на них, поворачивая налево и направо мохнатую голову, и Иеро готов был поклясться, что глаза зверя лукаво щурились.

Опять полная тяжкого труда ночь предстояла им. Снова и снова подымались шесты, плот плыл через заброшенный город: по его площадям, улицам и скверам, придавленным неизмеримым грузом грязи, воды и времени. Молчаливые черные руины смотрели на них из прошлого тысячами глаз погибших, сгоревших, раздавленных людей. Безмолвные развалины, последние свидетели былого рая…

Иеро и Лучар восприняли первые лучи солнца как чудо. Это означало, что они, наконец, могут посмотреть друг на друга в ясном свете наступающего дня.

— Любимая, — сказал священник нежно, — если я выгляжу хотя бы наполовину таким же грязным и усталым, как ты, то здешние края не видели более мерзкого создания.

— Ты выглядишь много хуже, — был ответ. — Возможно, я никогда больше не поцелую тебя — по крайней мере, пока не смогу как следует отскоблить ножом, — ее усталый голос был полон любви и ласки.

— Посмотри на этого дурацкого лорса, — ворчал Иеро, меняя объект насмешек, — как он сладко спит! Ничего, через день-другой мы достигнем берега, и он будет у меня скакать, прыгать и бежать галопом с самой тяжелой ношей, которую я смогу взвалить на его костлявую спину!

Клоц действительно спал, подобрав под живот длинные ноги; его уши слегка подрагивали. Рядом с ним, свернувшись в мохнатый клубок, дремал медведь.

— Вот как они нас охраняют! Просто удивительно, что с такими стражами нас никто до сих пор не съел!

— Я так устала, Иеро, что готова согласиться даже на это. Ты представляешь, где мы сейчас находимся?

Плот тихо плыл по длинной водной магистрали, которая была когда-то городским бульваром или проспектом.

Развалины зданий по обеим сторонам еще возносились вверх на десятки футов, и большая часть солнечного света не достигала воды, плещущей у их подножий. Поэтому здесь почти не росли водоросли, и плот беспрепятственно двигался в глубокой воде.

Путешественники видели просветы далеко впереди и позади, но по бокам их окружали мрачные, тесно прижатые друг к другу гигантские руины. В этих каменных утесах встречались выступы и бреши, затененные ниши и пещеры, наслоения кирпича, бетона и ржавых железных балок — казалось, что плот скользит по дну огромного каньона.

Иеро внимательно осмотрелся. Затем его взгляд остановился на одной точке; он увидел нечто, вызвавшее у него холодную дрожь.

— «Лучар! — она вздрогнула от его резкого ментального окрика. — Не издавай ни звука! Не двигайся! Осторожно посмотри направо — на воду за большой дырой в этом здании!»

Света было уже достаточно, чтобы разглядеть разрушенную временем стену огромного дома и широкую брешь в ней. Через эту брешь вода вливалась в обширный бассейн, образованный стенами здания и достигающий сотни ярдов в поперечнике.

Посередине бассейна, напротив бреши, образовавшей выход на водную «улицу», торчало из воды что-то высокое и тонкое. Сначала Иеро подумал, что это архитектурная деталь, возможно — шпиль затонувшего здания. Но, по мере движения плота, его глазам открылись очертания гигантского янтарного листа, пронизанного веерообразно расходящимися жилами. Это был колоссальный плавник, обладатель которого находился под поверхностью воды! Размеры этого существа не поддавались воображению!

— «Оно, должно быть, здесь в засаде, — передал Иеро, — высматривает проплывающую мимо добычу. Если мы пошевелимся, то у него будет шанс позавтракать!»

Слабое течение увлекало плот мимо дыры, люди застыли, скорчившись на бревнах и почти не дыша. Животные лежали посередине и казались спящими, но их глаза были уже широко раскрыты.

— «Что случилось? — пришла мысль Горма. — Где опасность? Я ничего не вижу!» — «Что-то очень большое находится под водой, — ответил Иеро. — Не двигайся. Оно наблюдает. Я думаю, эта рыбина может проглотить плот целиком. Я попробую зондировать ее сознание».

Священник проверил все известные ему ментальные каналы, включая и новый, найденный им в Мануне. Через несколько минут он признал свою неудачу. Ментальная активность этого монстра, несмотря на его чудовищную величину, была ничтожной.

Плот медленно удалялся от страшной стены. Через сотню ярдов Иеро подал знак, и они снова осторожно опустили в воду шесты.

Они проплыли около двух миль, когда Иеро внезапно произнес:

— Поворачиваем вправо, я вижу кое-что интересное!

Совместными усилиями они загнали плот за угол большого здания, и Иеро указал на ближайшее окно:

— Смотри, какая удача!

Проем окна был окован толстой металлической лентой. Достав нож, священник отодрал длинную полосу металла и поскреб позеленевшую поверхность.

— Я думаю, это бронза, — обрадованно сказал он, разглядывая металл. — Еще одна удача! Бронза лучше меди, более прочная. Здесь хватит на наконечники для сотни стрел.

— Что же, прекрасно, — кивнула Лучар. — Но давай не будем задерживаться. Это место мне не нравится. Все время кажется, что кто-то подсматривает за нами из этих окон. Где мы проведем сегодняшний день? Солнце уже совсем высоко.

— Пока не знаю, — ответил Иеро. — Будем грести, пока сможем держать шесты в руках. Может быть, найдем подходящий остров или какое-нибудь укрытие в развалинах.

Они поплыли дальше. Течение в водяном каньоне усилилось, и плот пошел быстрее. Однако лишь поздним утром их неуклюжее судно покинуло мрачное ущелье и выплыло на солнечный свет.

Они очутились в небольшом круглом озере с чистой голубой водой, вероятно, связанном с Внутренним морем. С южной стороны оно открывалось в широкую протоку; развалины высоких строений окаймляли его с севера, запада и востока.

Посередине озера находился маленький зеленый островок, покрытый кустарником, пальмами и сочной густой травой. Яркие цветы, желтые и голубые, росли у самой воды, их аромат долетел до путешественников и заставил блаженно зажмуриться. После нескольких дней и ночей, проведенных в грязи мертвого города, этот остров казался раем.

— Плывем туда, Иеро! — возбужденно воскликнула девушка. — Смотри, зелень и чистая вода! Мы сможем умыться и, может быть, найдем какие-нибудь плоды на деревьях. Скорее!

Но священник стоял неподвижно, опираясь на свой шест. Остров действительно выглядел очень приветливо. Пожалуй, он не таил в себе опасности. Однако Иеро не мог отделаться от впечатления, что кто-то последние два дня постоянно наблюдает за ними. А остров находился на территории города, и, возможно, не стоило задерживаться здесь надолго.