– Она изменилась. Сейчас она так же благоволит ко мне, как раньше ненавидела и презирала. Я догадываюсь о причинах… но все равно, это приятно. Знаешь, она смотрит на меня как на мужчину.

– Возможно ли это, Хончо? – насмешка Блейда была неприкрытой. – Ты – ньютер, бесполый ньютер.

Принципат Севера пожал узкими плечами.

– Многое возможно в этом мире, Блейд.

Разведчик мгновенно насторожился?

– Как тебя понимать?

С задумчивой улыбкой ньютер посмотрел на обнаженное бедро Исмы, на ее грудь, слегка колыхавшуюся под кружевной тканью.

– Много, много хроносов назад, Блейд, до того как система воспроизводства была окончательно налажена, в Тарне существовало явление, называемое болезнью. Я читал в книгах, что тогда были специально обученные люди, гомиды, которые умели справляться с болезнями. Потом они исчезли за ненадобностью – исчезли почти все. Но древнее искусство, оказывается, еще не позабыто. Я нашел одного из них… в далеком заброшенном уголке Западного прово. Теперь он в моей башне на севере. Он сказал, что есть шанс… что он может сделать операцию, после которой я стану мужчиной.

Блейд постарался скрыть свою иронию. Эти фантазии Хончо не влияли на ход событий и лишь укрепили разведчика в прежнем мнении. Принципат Севера был несчастным существом, пытавшимся достичь недостижимого. Муки терзали его душу, и Блейд преисполнился уверенности, что неутоленная страсть погубит Хончо вернее, чем удар меча.

Он сказал:

– Размах твоих планов потрясает, Хончо. Ты не только собираешься править Тарном, но еще хочешь стать гомидом, настоящим мужчиной. Очнись! Рассуди здраво, взвесь свои силы!

Длинные пальцы ньютера привычным жестом легли на подбородок.

– Я ждал этих слов. Ты изменился, Блейд. Ты сильно изменился, с тех пор, как гостил в моей башне. Я начинаю думать, что ты не сдержишь наш уговор.

Холод сковал Блейда. Голос ньютера, спокойный и слегка насмешливый, леденил его сердце. Но лицо разведчика оставалось невозмутимым.

– Возможно, и так, Хончо, возможно, и так. Зачем ты мне нужен теперь? Я

– Мазда и правлю Урситом. Исма предана мне. Что еще ты можешь предложить? Я стал хозяином положения, и тебе следует благодарить богов, если я позабуду о твоих интригах. Возвращайся и свою башню и оставь мысли об Урсите. И прекрати заигрывать с питцинами. Придет час – я разберусь с ними.

Ньютер слушал его, улыбаясь и полузакрыв глаза, с видом взрослого, терпеливо сносящего капризы ребенка. Гнев охватил Блейда. О, если бы Хончо был здесь в реальности, во плоти! Его кулаки судорожно сжались, пот выступил на лбу. Он знал, какой ответ его ждет, и неистовая ярость все сильнее туманила рассудок. Но нельзя отрубить голову симле.

Веки ньютера поднялись.

– Ты кончил?

– Да! Уходи. Возвращайся в свое прово. Обещаю, я забуду обо всем.

– И станешь пожинать плоды моих трудов? – губы Хончо сжались. – Нет, Блейд! Ты спрашивал, что я могу тебе предложить? Смотри!

В центре комнаты сгустилась дымка, потом вспыхнули, поплыли яркие картины, и Блейд с остановившимся сердцем наблюдал за ними. Там была Зулькия. Обнаженная, она лежала на полу в какой-то камере, руки и ноги широко разведены и привязаны ремнями к массивным кольцам. Она кричала – рот открыт, лицо искажено мукой, губы, которые он целовал, искусаны до крови. Хончо не передавал звук, и безмолвные жуткие вопли казались еще страшнее.

И там была Тота. Питцинка пряталась в тени, в углу камеры, и с хищной улыбкой наблюдала, как солдаты-цебоиды, сменяя друг друга, терзали нежное тело девушки. Блейд видел длинную очередь за дверью камеры, она тянулась по коридору, скрывалась за поворотом.

Зулькия билась в агонии, аметистовые глаза гасли, подергиваясь туманом. Тота захохотала. Ее острые мелкие зубы казались Блейду клыками волчицы. О, как он ненавидел ее!

Позади зашевелилась во сне Исма. Блейд вытер холодный пот со лба и хрипло прошептал:

– Хватит! Клянусь всеми богами Тарна, ты испытаешь такие же муки!

– Не спеши, это еще не все, – в голосе ньютера слышалась издевка.

Теперь Блейд видел башню снаружи, со стороны террасы, на которой впервые встретил Зулькию. Четыре цебоида тащили ее тело, потом начали раскачивать над обрывом. Тота стояла рядом, с жестокой ухмылкой на тонком бледном лице.

– Смотри! Смотри внимательно, Блейд!

Под террасой в скалу были вделаны тексиновые крючья с громадными зазубренными лезвиями. Тело Зулькии падало прямо на них. Они пронзили бедра, грудь шею… Блейд содрогнулся. Изуродованный труп висел, словно туша в лавке мясника.

– Так будет, Блейд, если ты ослушаешься моих приказов. Все так и произойдет, господин мой. А если судьба этой мейдаки тебе безразлична… что ж, тогда я придумаю что-нибудь еще. Ну, так как?

На мгновение Блейд закрыл глаза. Он молился – не тарниотским божествам, странным и жестоким, а некоему почти забытому Создателю, Творцу всего сущего. Не силы и не храбрости просил он – терпения. Только терпения и немного хитрости. И Бог снизошел к нему.

Блейд открыл глаза и посмотрел на Хончо.

– Я не хочу, чтобы с ней это случилось. Что тебе надо от меня?

Ньютер объяснил. Его распоряжения были краткими и ясными; затем фантом исчез. Блейд лежал неподвижно, стиснув зубы, сжимая кулаки. Монстр! Хитрый изворотливый монстр этот Хончо! Он нанес удар в самое слабое место. Он понял, что пришелец был не гомидом Тарна, не ведающим сострадания, а существом иной природы. Человеком!

Блейд поднялся, набросил одежду и взял меч. Он шел по лабиринту туннелей в компьютерный центр – туда, где обитал Сута. В конце концов, проблема решалась просто – ему надо забыть про Зулькию. Что она значила для него? Несколько минут удовольствия, не больше… Но аметистовые глаза и лицо, искаженное мукой, снова и снова вставали перед ним, заслоняя матовый пластик стен.

ГЛАВА 12

Блейд принял решение еще до того, как перешагнул порог длинного зала, наполненного гулом компьютеров. Он знал, что выполнит задуманное не только ради Зулькии; его мотивы были сложнее. Он не хотел анализировать их – выбор сделан, и дальнейшее зависело от его воли, настойчивости и ума. Только они могли принести успех – да еще немного удачи.

Вслед за Сутой Блейд, прошел в Святилище, обычное место их тайных совещаний. В пещере было сумрачно и тихо, неподвижная гладь воды серебрилась под мягким светом электрического шара. Он сел на краю бассейна; контейнер едва заметно мерцал в глубине.

– Ты должен отключить энергию, – негромко и спокойно произнес он, не поворачивая головы к старику. – Хончо готов двинуться на Урсит.

Сута посмотрел на Блейда и медленно кивнул.

– Да. Я думаю, время настало. Он… он приходил?

– Послал симлу. Угрожал мне. Если я откажусь повиноваться, он будет пытать девушку.

– И ты? Ты согласился?

Громадный кулак Блейда с силой ударил по тексиновому поребрику.

– Да! Я сделал вид, что подчиняюсь! Он хочет, чтобы я заставил тебя отключить энергию. Потом… потом я должен убить тебя, захватить Исму и передать управление энергией в его руки. И когда он займет твое место, Сута, то сумеет справиться с питцинами. Превосходный план, верно?

Старик кивнул.

– Неплохо задумано, совсем неплохо. И, конечно, он сохранит Мазду, своего бога?

– Да. Ему будет нужен правитель.

– Разумеется, – зеленые глаза сощурились. – Тарном всегда правили гомиды. Хончо будет стоять сзади и дергать тебя за веревочку, господин мой.

Блейд скрипнул зубами, и старик ободряюще похлопал его по плечу.

– Что бы ни случилось, ты останешься Маздой. Но объясни, чего ты хочешь? Кто будет править с тобой – или делать вид, что правит? Исма? Зулькия?

Блейд нахмурился. Ответа на этот вопрос он не знал сам. Его кулак грохнул по тексиновой плите.

– Не знаю! Но могу обещать одно – Зулькия не умрет! Она не умрет! Я, Блейд, говорю это!

Сута сложил ладони перед грудью и уткнулся в них острым подбородком.

– Хорошо, господин мой. Выбор делать тебе. Позаботься только, чтобы Исма раньше времени не услышала про эту мейдаку. Страшна ее ненависть, и ради мести она может пожертвовать всем Тарном.

– Исму предоставь мне, – сухо произнес Блейд. – Нам надо решить более важные вопросы. Слушай внимательно. – Он наклонился к старику, короткие седые волосы щекотали его висок. – Ты отключишь энергию, Сута… все, как мы планировали раньше. Хончо и Орг со своими питцинами попадут в ловушку. Но я хочу, чтобы ты вновь активировал Бассейн только по моей команде. Что бы ни случилось, как бы тебя не удивили мои действия, ты должен ждать команды. Ждать и верить мне. Ты обещаешь, Сута?

Морщинистые веки прикрыли зеленые глаза. Старик думал.

– А если я откажусь, господин мой?

Рука Блейда легла на меч. Розовый камень в навершии рукояти вспыхнул кровавым блеском.

– Тогда я убью тебя. Сута. Убью сейчас, несмотря на риск. Клянусь!

Лицо старого ньютера оставалось спокойным. Он не испытывал ни страха, ни ненависти, лишь грустная улыбка появилась на губах.

– Я верю тебе, – сказал Сута. – И, кажется, понимаю, что ты задумал. – Но разреши, господин, дать совет. Ты недавно в Тарне, и многого еще не понимаешь…

– Я знаю, что делаю! – Блейд оскалился, как волк.

– И все же выслушай меня. Когда энергия будет отключена, все в Тарне и Урсите остановится. Понимаешь – все! Тарн без энергии бессилен. И по сравнению с питцинами мы окажемся в худшем положении. Они – варвары, дикари; мы будем беззащитны против них.

Блейд снова положил ладонь на рукоять.

– Не совсем беззащитны, нет!

Сута кивнул.

– Да, я понимаю. Ты хочешь сразиться с питцинами на их условиях.

– Нет! На моих! – Блейд сжал плечо старика.

В этом была суть его плана. К дьяволу энергию, защитные экраны, телепортацию и прочие чудеса! На техническом уровне он был бессилен против Хончо. Но если возвратиться к временам, когда все решали стрела и меч, то…

Сута снова заговорил – тихо, будто советовался сам с собой.

– Без энергии Тарн замрет. Не будет света. Погода выйдет из-под контроля и урожай мейна погибнет. Остановятся конвейеры в Питомниках и тысячи эмбрионов умрут в своих саркофагах. Прекратится производство пищи. Потухнут следящие экраны. И. возможно, случится самое страшное – восстанут цебоиды…

– Пусть будет так! – Блейд полоснул воздух ладонью. – Мы сделаем бесполезными все устройства связи и обороны – но Хончо тоже их лишится. А без энергии он – ничто! Это главное, Сута. Я убью его. Я убью Орга и Тоту. Вряд ли питцины будут хорошо сражаться без вождей.

Похоже, Сута начал сдаваться.

– Но я надеюсь, ты не будешь слишком тянуть с приказом? Энергию нельзя отключать надолго. И как без нее уничтожить питцинов?

У Блейда было иное мнение, но он не хотел спорить со стариком. Сейчас Сута являлся самым ценным его союзником. Если говорить правду, он был позарез нужен Блейду. И разведчик не собирался зря волновать старого ньютера.

– Да, я не буду долго ждать, обещаю тебе. Но помни – ты должен полностью отключить энергию. Полностью!

Старик коснулся груди костлявой рукой:

– Клянусь!

– Тогда сделай это. Сейчас! Я хочу видеть своими глазами.

– Пойдем, мой господин.

Блейд поднялся. Они прошли мимо невысокого алтаря и саркофага. На лице мумии по-прежнему леденела насмешливая улыбка.

Пологая длинная лестница, коридор, еще один и снова ступени… Они миновали компьютерный зал и, не доходя овального кабинета Суты, свернули направо. Там была крохотная комнатка за двойной дверью, стены ее усеивали ряды лампочек и кнопок. Старик положил ладонь на рукоятку большого рубильника и, не глядя на Блейда, опустил его вниз.

Наступила тишина. Новая, странная и непривычная тишина. Лампочки на пультах слабо мерцали и гасли одна за другой, гул и жужжание компьютеров прекратилось.

Блейд тронул перевитую синими венами руку старика.

– Я поговорю с Исмой сам. Если она начнет тебя расспрашивать, скажи, что ты не посвящен в мои планы, И сошлись на мой приказ. – Он двинулся к выходу. – Я пойду, Сута, нельзя терять времени. Где я смогу тебя найти?

– Здесь, мой господин. Я буду ждать вестей от тебя. Надеюсь все произойдет быстро. – Голова старика поникла, зеленые глаза смотрели в пол. – В этот миг Тарн начал умирать…

* * * Лестница, что вела на самую вершину Дворца, казалась нескончаемой. Блейд поднялся на крышу; здесь на просторной террасе, обсаженной цветущим кустарником, любили проводить время женщины избранной тысячи. Он прогнал всех. С крыши открывалась широкая панорама местности, и Блейд решил, что тут будет его временный командный пункт.

Он приказал вызвать Исму и Зарда, помощника Суты и члена Совета Ньютеров. Потом, по его распоряжению, запыхавшиеся цебоиды притащили массивный стол и несколько стульев. Гравитационные шахты уже не действовали, и только бесконечная спиральная лестница связывала верхнюю террасу с помещениями Дворца.

Блейд подошел к парапету. В Тарне отсутствовали карты, и он не надеялся найти здесь полевой бинокль. Впрочем, он мог обойтись и без них – окружающий ландшафт был ровным, а зрение у него – превосходным. К тому же, дикари Орга сами придут к нему – наверняка, они уже поднялись на плоскогорье. Скоро Хончо обнаружит, что энергия отключена надолго, и питцинам предстоит маршировать пешком до самой столицы. Блейд усмехнулся. Он сам выберет место для сражения – такое, где ему гарантирована победа. Вся питцинская орда ляжет здесь, под Урситом!

Он поднял голову, всматриваясь в затянувшую небо белесую пелену. Похоже, виден первый голубой проблеск! Или ему только мерещится? Словно повинуясь его взгляду, едва заметная голубая полоска начала расширяться. Установки искусственного климата больше не действовали.

Блейд с минуту разглядывал яркий просвет в небесах, потом широко улыбнулся, подошел к столу и начертал на гибком пластиковом листе: «Ричард Блейд. День первый» Отныне он может вести свой собственный календарь.

В сопровождении стайки щебечущих мейдак появилась Исма. Блейд отослал девушек. Темные глаза жрицы следили за ним с любопытством и некоторым неудовольствием. Высокая прическа и полупрозрачный черный хитон, оттенявший золотистую кожу обнаженных рук, делали ее похожей на римскую патриацианку. Мейдаки ушли, и Исма подошла к Блейду, прижалась упругой грудью к его плечу. Красота ее завораживала.

Прикусив пунцовую губку, она капризно шепнула Блейду на ухо:

– Я разгневана на тебя, мой повелитель. Ты так поспешно покинул ложе…

Блейд рассмеялся, обнял ее за плечи и слегка отстранил от себя. Энергия, питавшая Тарн, исчезла, и вместе с ней исчезла власть Верховной Жрицы. Теперь эта очаровательная, распутная и коварная женщина стала… стала просто женщиной.

Исма освободилась от его объятий и нахмурила брови. Любопытство и удивление начали переходить в гнев.

– Ты ведешь себя странно, господин мой! Не забывай, кто я! И запомни, я не терплю насмешек!

– Я помню, Исма, – он подтолкнул ее к креслу. – Но сейчас нам надо поговорить о более важных вещах. Садись.