– отчасти поневоле, отчасти в память об Ирландии, Зеленом Острове. Он полагал, что имеет на это право – в конце концов, он был почти на четверть ирландцем!

Измерив шагами свой просторный шатер раз пятьдесят, он присел на ложе рядом с Гралией, обнял ее за плечи и привлек к себе. Девушка подняла к нему печальное лицо.

– Ничего не поделаешь, малышка, придется тебе остаться в Сасе. Я пытался найти другой выход, но выбора, похоже, нет.

Речь шла о том, что надо было как-то перехватить гонца из Меота с ответом на рапорт Хараммы. Сей ответ – а Блейд хорошо представлял, что в нем могло содержаться! – ни в коем случае не должен был дойти до адресата.

Выслушав его, Гралия кивнула.

– Я понимаю, милый. Только мы с тобой знаем, как ты получил царский указ и власть над войском… Нам и разбираться с этим делом до конца.

– Да. И сейчас нам никто не поможет.

– Может быть, если все рассказать Тагору…

– Рано, – разведчик отрицательно покачал головой. – Я думаю, он догадывается, что с дасмоновым свитком не все чисто, но предпочитает закрыть на это глаза. Но если я попрошу его перехватить меотского гонца… прикончить или заточить в темницу… Нет, – он жестко усмехнулся, – так не годится. Скорее всего, Тагор это сделает, но я сразу превращусь из вождя и полководца в мелкого проходимца. Понимаешь?

Гралия снова кивнула.

– Тут есть еще кое-что, – задумчиво произнесла она. – Гонец, который привезет Харамме письмо от царя, будет из наших. Такая же девушка-воин, как я и двенадцать тысяч остальных всадниц в этом лагере. И с ней я должна разобраться сама.

– Что ты имеешь в виду?

– Представь себе, что Тагор согласится нам помочь. Его воины схватят девушку, она будет сопротивляться… Знаешь, гонцами отправляют бойцов не из последних! Я думаю, она зарубит двоих-троих, райниты ожесточатся, и либо убьют ее, либо… – ну, ты понимаешь! – лицо Гралии страдальчески сморщилось. – Я не хочу такой судьбы для одной из моих сестер! Если надо убить, я ее убью… но – сама!

– А справишься? Гонцами отправляют бойцов не из последних, – Блейд повторил ее слова.

– Я тоже не из последних! – девушка надменно вздернула круглый подбородок. – Я же говорила тебе, что мы с Кавассой не только кувыркались на травке! Она учила меня… А Кавасса – лучший боец в Голубом Дворце… может – во всей Меотиде!

– Да, она прекрасно владеет мечом, – согласился Блейд, и сердце его вдруг сжалось от нехорошего предчувствия. Он погладил бархатное налитое плечо девушки и шепнул: – Значит ты, царица моя, останешься в Сасе… А мне что прикажешь? Как я должен вербовать тебе армию?

Гралия с легкой насмешкой посмотрела на него.

– Мне кажется, тебя учить не надо.

– И все же?

На миг она призадумалась, потом сказала:

– Начинай с Банталы. Она веселая, любит вино, не прочь поболтать… О ней разное говорят, но мне она нравится.

– Говорят разное… – Блейд потер висок. – А что именно?

– Ну, у нее не всегда есть подружка… Зато она любит ходить в походы, особенно в Райну и Айталу, где много красивых мужчин…

– Вот как? Чрезвычайно интересно…

Гралия погрозила ему пальцем.

– Можешь ее соблазнить раз-другой, но не больше! Я не собираюсь отдавать тебя ей насовсем.

– Слушаю и повинуюсь, моя царица! Но сейчас – сейчас я хочу соблазнить только тебя!

И Блейд опрокинул ее на ложе.

* * *

Утром он проводил Гралию к тракту, что вел в Сас, и долго стоял, глядя на всадницу в зеленом плаще, которую гнедой жеребец, быстро уносил на север. Потом вернулся к своей палатке и сурово оглядел шестерых амазонок, что несли охрану у входа.

– Кто ваш командир? – спросил он старшую.

– Харамма.

– Отправь к ней своих девушек. А сама извести всех военачальниц, что пора снимать лагерь. В полдень выступаем. Да, еще… Передай Бантале, что я хочу ее видеть. Немедленно!

Белокурая красавица прибыла через десять минут. Перешагнув порог шатра, она первым делом поинтересовалась:

– А где же эта малышка? Твоя боевая подруга?

– Я отправил ее в разведку, – с трудом сохраняя серьезность, ответил Блейд.

– И надолго?

– Дней на десять. К самому Латранскому хребту.

– Значит, тебе нужен новый адъютант?

– Да. Адъютант, охрана и помощники. И я хочу, чтобы это были девушки из твоего корпуса. Соглядатаи Хараммы мне не нужны.

– Но есть еще Кария и Пэя…

– Твои девушки лучше всех.

– Неужели? Это почему?

– Они самые красивые во всей армии – такие же, как ты!

«Боже правый, – подумал он, глядя, как расцвело в улыбке лицо Банталы,

– как немного надо женщине, чтобы почувствовать себя счастливой!»

– Хорошо, я пришлю тебе девушек – белокурых, как я, – Бантала выпрямилась во весь свой немалый рост, взметнув светлые локоны. – Сотни тебе хватит?

Блейд прикинул свои возможности.

– Нет, для одного раза этого будет многовато. Выдели сорок восемь всадниц на лучших лошадях, и пусть они дежурят у моей палатки посменно, по шесть человек.

– Будет сделано, полководец!

Она удалилась, раскачивая крепкие бедра. Усмехнувшись, Блейд погулял у коновязи, поджидая обещанный гарем, а когда девушки явились, послал одну за обозными, а остальным велел снимать шатер.

В полдень армия тронулась в путь к Латранским высотам. Впереди бесконечных колонн, прямо к южному тракту, двигались двадцать тысяч колесниц

– ударные легионы Тагора. Эти отборные воины, рослые и сильные, далеко не всегда сражались на своих легких двухколесных повозках, при необходимости они атаковали врага в пешем строю, форсировали реки, штурмовали стены крепостей либо использовались в качестве десантных войск во флоте. Они и были, по сути дела, десантниками – отличные солдаты многопрофильного применения, как полагал Блейд. Однако ему было ясно, что у этих «зеленых беретов» имеются два недостатка: сравнительная немногочисленность и отсутствие специализации. Без своих колесниц они не устояли бы под ударом тяжелой конницы или фаланги.

По обе стороны потока колесничного воинства шли наемницы из Меотиды. Амазонки ехали прямо по степи; два корпуса с востока от дороги, два – с запада. За каждым трехтысячным отрядом громыхала без малого сотня фургонов с колесами диаметром в ярд. Половина из них не имела никакого груза, в них предполагалось везти оружие и конскую сбрую во время перехода через горы. Повозки тянули неторопливые косматые битюги, способные, казалось, двигаться только шагом. Эти кони, выносливые, но непригодные к бою, должны были лечь трупами на снежных перевалах и в диких ущельях, чтобы кровные аргамаки меотского войска преодолели Латру без потерь

За тремя колоннами арьергарда тянулись отряды пехоты: копейщики в железных кольчугах с квадратными щитами; секироносцы в кожаных кафтанах, вооруженные не только топорами, но и боевыми молотами, цепами, мечами с широким прямым клинком и каким-то странным оружием, напомнившим Блейду алебарду; метатели дротиков, стрелки с длинными и короткими луками, пращники; особые отряды, которые вели с собой огромных псов и похожих на леопардов тварей в бронзовых ошейниках с шипами, саперы – с лопатами, кирками и мотками веревок, быстроногие разведчики с длинными кинжалами, метательными ножами и пращами. Блейд не мог счесть все это пестрое воинство

– может, их было тысяч восемьдесят, может, все сто. По его мнению, пара римских легионов времен Цезаря и Помпея стерла бы эту орду в порошок.

Позади пехоты шел огромный обоз – тысячи и тысячи телег, фур, возов, колесниц и фургонов, набитых, в основном, провиантом, стрелами и запасными щитами. За обозом, в авангарде, двигалась райнитская кавалерия – тысяч десять всадников разбитых на полки и эскадроны с весьма разнообразным вооружением. Наиболее боеспособным был отряд конных копьеносцев в кольчугах и бронзовых шлемах – те самые парни, которые два дня назад выловили из реки планер Блейда. Кстати, этот удивительный аппарат Тагор велел отправить в Саский арсенал и строго охранять до самого его возвращения.

Итак, армия шла на юг, заполонив дорогу и степь на многие и многие мили, вытаптывая травы сотнями тысяч ног, обутых а сапоги и сандалии или подкованных железом, оглашая окрестности лязгом, грохотом, стуком колес, ржаньем лошадей и людским гомоном, насыщая воздух ароматами кожи, металла, запахом пота и вонью нечистот. В этом упорном шествии не было ничего праздничного или даже угрожающего; только тяжелый труд, которым занимались полторы сотни тысяч человек и почти столько же лошадей. Со скоростью шесть фарсатов в час громыхающая металлом змея ползла вперед, оставляя за собой широкую полосу голой земли, усеянную на месте кратких стоянок мусором и отбросами.

Когда солнце стало склоняться на закат, к Блейду подскакал Силтар. Казалось, пожилой райнит сбросил лет десять, он сидел на каурой лошади и по его воинственному виду было ясно, что с дипломатическими миссиями покончено. Теперь он был не послом, а генералом, ближайшим советником его императорского величества по части тактики, стратегии и интендантского обеспечения.

– Через три фарсата выйдем к реке и встанем на ночлег, – сообщил он Блейду. – Сегодня отдыхай, а завтра вечером, после дневного марша, милостивый Тагор просит пожаловать тебя на совет.

– Что будем обсуждать? – спросил разведчик, питавший неприязнь к любым заседаниям, где собиралось более трех человек.

– Вопросов много, – Силтар неопределенно повел рукой. – В частности, надо обсудить способы борьбы с огромными зверями, которых эндаские князья привели из Жарких Стран.

– И что ты думаешь по этому поводу?

– Ну, – лицо райнита приняло озабоченное выражение, – наши копьеносцы их не остановят, это ясно. Стрелки тоже, говорят, эти чудища прикрыты толстенной кожаной попоной до самых ног. А ноги – вот такие! – Силтар развел руки фута на полтора – Стопчут и колесницы, и людей, и лошадей!

– Да? – Блейд приподнял бровь и усмехнулся. Райнит с подозрением взглянул на него.

– Ты что-то знаешь! Тебе известно, как справиться с ними, ведь так? И я полагаю, ты не собираешься вести на них в атаку свою конницу!

– Конницу они стопчут столь же быстро, как колесницы и копьеносцев, – заметил разведчик. А сделать надо вот что: набить гвозди в широкие доски и уложить их на земле, когда звери пойдут в атаку Я полагаю, они не носят сапог.

Раскрыв рот, Силтар с удивлением уставился на собеседника, потом резко выдохнул:

– Ну, мудрейший друг мой, ты стоишь не только легиона этой склочницы Хараммы! Я не променял бы твою голову на целую армию! – Он повернул лошадь и бросил: – Поеду к владыке, расскажу про твою идею.

– Постой, – протянув руку, разведчик придержал каурую за повод. – Разве тебе не интересно, что произойдет, когда эти ходячие башни напорются на гвозди?

– А что?

– Они взбесятся. И если добавить огоньку – скажем, горящими стрелами,

– начнут топтать свои войска.

– Блейд, ты – великий полководец! – восхищенно закатив глаза, райнит умчался.

Разведчик вздохнул. Как легко прослыть военным гением в античном мире, когда знаешь наперед ответ на все вопросы! Он подозревал, что чудовища из Жарких Стран похожи на земных слонов. Почему бы и нет? В этом мире были лошади и собаки, быки и леопарды, соколы, чайки и орлы; так что слоны тоже не исключались. Римляне умели прекрасно бороться с ними во время Пунических войн.

Вскоре показалась широкая, но довольно мелкая река. Колесничие и всадницы Блейда со своим обозом преодолели ее вброд, пехота и остальные войска остались на северном берегу. Блейд расположил четыре своих корпуса вдоль берега, позаботившись о том, чтобы отряд Банталы встал лагерем рядом с бравыми имперскими колесничими. Эти парни поглядывали на амазонок словно волки на овец, и разведчик полагал, что не приказы командиров, а мечи и копья девушек удерживают их от матримониальных поползновений. Ничего, подумал он, джентльменам полезно попоститься; пусть собирают степные цветы, вздыхают и дарят воинственным красавицам томные взгляды. Сам Блейд собирался действовать изнутри, на манер пятой колонны.

Его зеленый шатер был разбит на границе между лагерями Банталы и Карий; затем стояли корпуса Пэи и Хараммы. Шесть белокурых стройных девушек заняли посты вокруг палатки командующего, и Блейд, опустившись на широкое ложе, впервые за этот суматошный день начала похода ощутил, что его окружают двенадцать тысяч молодых женщин. Это было странное чувство, которого он не испытывал в предыдущие ночи, когда рядом с ним была Гралия. Двенадцать тысяч женщин: девять тысяч – с одной стороны, и три – с другой! Это что-нибудь да значило! Впрочем, Блейда больше интересовали шесть блондинок, которые стерегли его покой.

Лагерь затих, погрузившись в сон; лишь изредка всхрапывала лошадь, да рукояти мечей позвякивали о панцири охранниц. Блейд вытянулся на спине и ждал, словно ягуар в засаде. Он простер левую руку налево, правую – направо, и ощупал края своего ложа. Определенно, для одинокого мужчины оно было слишком широким!

Поворочавшись еще с полчаса, он поднялся и вышел из шатра. Две девушки замерли рядом со входом, четыре остальных прелестных лесбиянки сидели кружком шагах в двадцати у возов; при виде Блейда они вскочили.

– Значит так, девочки, – сказал полководец, заняв стратегическую позицию между этими двумя группами, – не надо оберегать меня, словно бессмертные заветы Сата-Прародителя. Пятеро могут спать в фургонах, одна пусть стоит на страже – причем без панциря, шлема и щита. Я больше доверяю вашей ловкости, чем этим грудам железа. – Он бросил взгляд на самую очаровательную из красавиц. – Ну-ка, малышка, что ты сделаешь, если мерзкие райниты попробуют украсть меня?

Девушка усмехнулась и сделала вид, что бросает копье.

– Молодец! Ты и будешь дежурить первой! – Блейд похлопал ее по закованному в сталь плечу. – Сбрасывай эту тяжесть, не то не сумеешь как следует метнуть дротик!

Он не ушел до тех пор, пока все его распоряжения не были точно выполнены; потом он скрылся в шатре, но ненадолго. Пятеро девушек едва успели задремать на сене в ближайшей телеге, как у их полководца разболелась спина – столь же сильно, как у старого Лартака в тот вечер, когда Гралия была обращена на путь истинный. Конечно, спину потребовалось растереть, и юная охранница принялась за дело, не беспокоя уснувших подруг.

Когда ее сменила другая девушка, у Блейда вновь случился приступ, не менее острый, чем первый, и требующий срочного лечения. Удивительная болезнь посетила его за ночь еще четыре раза – к его собственному удовольствию и восторгу новообращенных. Им, правда, удалось выспаться, тогда как сам предводитель меотского воинства прикорнул часа на два лишь на рассвете.

Однако он был доволен. Почин – начало дела, и почин оказался неплохим! Когда горны пропели утреннюю зарю, и Блейд высунулся из шатра, он увидел, что девушки оживленно делятся впечатлениями. Глаза их блестели, белокурые локоны разметались по плечам, грудь у каждой трепетно вздымалась под плотной подкольчужной туникой, забытое оружие было свалено грудой у возов.

Блейд вышел и самым нежным голосом скомандовал:

– Стройся!

Девушки построились.

– Заступите в караул через день, – распорядился он. – Сегодня вечером – свободны. И я рекомендую вам обратить внимание, какие симпатичные молодые люди разбили лагерь рядом с нами. Эти райниты совсем не похожи на меотских мужчин.

Глава 12

Начался и кончился второй день похода, хребет Латра стал ближе на сорок фарсатов. Блейд видел, как на горизонте постепенно встают снежные вершины, как сверкают ледники на обрывистых склонах, как серовато-белесая стена горной цепи начинает доминировать над пейзажем, закрывая дорогу на юг. Еще совсем недавно там кончались все торговые пути, и тракт, по которому сейчас двигались войско, сворачивал на восток. Нужно было дней двадцать идти по нему, чтобы выбраться в те места, где латранские каменные исполины сменялись более покатыми горами, которые не являлись столь непреодолимым препятствием. Теперь воля Тагора и труд десятков тысяч рабов позволяли пересечь хребет сравнительно недалеко от побережья Пенного моря и выйти к богатым портовым городам Эндаса. Блейд знал, что горная дорога находится под неусыпным наблюдением: ее охраняли несколько тысяч лучников, и целая армия рабов продолжала расширять и укреплять ее, превращая узкую тропу в доступный повозкам и колесницам путь. Строители и воинские отряды обитали в пещерах, естественных и вырубленных в скалах, там же были приготовлены склады продовольствия, запасы топлива и снаряжения, которые накапливались уже целый год. Но, несмотря на десятки таких опорных пунктов, переход предстоял нелегкий.

Главным препятствием являлась северная цепь Латры, обращенная к райнитским равнинам. Горы здесь достигали пятнадцати-двадцати тысяч футов, их склоны были обрывисты и круты, вершины покрывали вечные снега. Здесь пришлось прокладывать дорогу по обледенелым карнизам и пробивать множество тоннелей, ведущих с карниза на карниз – довольно коротких, но широких, ибо сквозь них надо было провести обоз. К югу горы понижались, снега и ледники исчезали, сменяясь сначала голым темным камнем, а затем – чахлыми альпийскими лугами. Новая имперская дорога терялась в них, не доходя тридцати миль до южных латранских склонов и границы Эндаса; преодолеть это расстояние было несложно, а вести тут, почти под боком у неприятеля, строительные работы представлялось неблагоразумным. По мысли Тагора, колесницы и конные амазонки должны были стремительной атакой захватить предгорья, закрепиться там и ждать подхода пехоты с обозом.

Явившись вечером в пунцовый императорский шатер, Блейд был приятно удивлен, там его ждали лишь Тагор и Силтар. В конце длинного стола, на котором сверкали подсвечники с зажженными свечами, бронзовые кувшины с вином и чаши, примостились два молодых офицера с картами и письменными принадлежностями, видимо, им предстояло вести протокол.

Поклонившись императору, Блейд спросил:

– Совет отменяется? Или я прибыл слишком рано?

– Ни то, ни другое, – по губам Тагора скользнула едва заметная улыбка, преобразившая на миг его властное суровое лицо. – Я решил позвать только тебя и Силтара, ибо не нахожу смысла в спорах и не желаю выслушивать мнения тех, кто не может сказать ничего нового. Они получат приказы и выполнят их – это все… – Император замолк на секунду, потом сказал. – Есть и другие вопросы, не военные, но, скорее, политические, которые я хочу обсудить с тобой.

Разведчик склонил голову

– Не прошло и декады, как я услышал твое имя, Блейд из Альбиона, – произнес Тагор – Вернее, прочитал в донесении Силтара, отправленном из Меота с соколом-гонцом. Там было еще написано про эти подковы с шипами, про зерно и повязки, которыми надо прикрыть глаза лошадям. – Он снова помолчал, покачивая бокал и задумчиво наблюдая за бликами света на бронзовой блестящей поверхности. – Теперь ты научил нас, как надо бороться с огромными зверями с юга. Скажи, Блейд, – Тагор поднял темные глаза на разведчика, – что ты думаешь о предстоящем переходе? О плане кампании? О моем войске, его боеспособности?

– Целых три вопроса, но я постараюсь ответить на них в меру своего разумения, повелитель. – Блейд действительно хотел помочь этому человеку: император Райны внушал ему симпатию и, как ни крути, от Тагора зависело слишком многое в будущем. К тому же, Тагор был щедр, очень щедр – прекрасный шатер, приготовленный для меотского полководца, его убранство, одежды и увесистый сундучок с золотом свидетельствовали об этом. Блейду, однако, требовалось нечто большее.

– Я полагаю, что мы благополучно перейдем горы, – сказал он. – Пусть мои всадницы идут впереди; мы быстро спустимся в предгорья, проведем разведку и нагоним на противника страха. Однако не торопись бросать в бой свои колесницы, которые не так подвижны, как конница. Лучше сосредоточить войска в подходящем месте и построить там укрепленный лагерь.