— Нет, нет. Дик, я у нее ни разу не был! Я подвез ее к клубу, очень респектабельному заведению, где она играла этим вечером.

— Актриса?

— Нет, музыкантша.

— Инструмент?

Хейдж заколебался.

— Черт его знает, Ричард… Понимаете, мы об этом как-то не говорили… Может, фортепиано, а может — флейта…

— Джек, между фортепиано и флейтой огромная разница, по крайней мере, в габаритах. Кого же нам искать, флейтистку или пианистку?

— Не знаю… — американец растерянно развел руками.

— Вы видели ее когда-нибудь с футляром для музыкального инструмента?

— Нет… нет, никогда!

— Значит, либо рояль, либо контрабас, либо вранье, — резюмировал Блейд, наблюдая, как лицо Хейджа болезненно сморщилось.

— Вранье… — упавшим голосом повторил он. — Умная, милая, очаровательная — и вранье… Понимаете, Дик, в ней было что-то неземное… эти золотые волосы… огромные глаза… и несомненный интеллект… вы понимаете, я не мог бы заинтересоваться наивной глупышкой, какой бы красивой она не была…

Он сгорбился у стола, выставив вверх левое плечо, и вдруг до боли напомнил Блейду покойного лорда Лейтона. Протянув руку, странник вновь коснулся плеча Хейджа, но на сей раз осторожно, почти нежно. «Черт с ней, с этой дурацкой пропажей, — подумал он, — моральный дух Джека куда важнее». Вслух же спросил:

— Это было серьезно, Джек?

— Вероятно… то есть я хочу сказать, серьезней, чем я полагал до сих пор…

— Вы уверены, что кассету взяла ваша девушка?

Хейдж снова поморщился.

— Ну, судите сами. Мы встретились вчера, провели приятный вечерок и приятнейшую ночь… Встали в десять, позавтракали, потом я отвез Чари на репетицию, как бывало не раз… Кассета была со мной, Ричард! Провожая ее, я вылез из машины и машинально сунул руку во внутренний карман — кассета была на месте. Потом… потом… да, потом Чармиан обняла меня, поцеловала, и дальнейшее я помню как-то смутно… То есть я доехал до Тауэра без всяких приключений… спустился вниз, прошел к себе… включил магнитофон и полез в карман за кассетой… и вдруг словно проснулся… Кассеты не было!

— Как понимать — проснулся? — спросил Блейд. — Она что, загипнотизировала вас, эта музыкантша?

— Нет… да… не знаю. Дик! Но я уверен в одном — там, у театрика на Чанел-стрит, где я ее высадил, кассета лежала в моем кармане!

— Хм-м… — шеф МИ6А задумчиво уставился на телефон. — Ладно, сейчас мы наведем кое-какие справки! — Он поднял трубку, соединился с отделом и затребовал отчет с минуты выезда к Хейджу прошло больше часа, так что вполне могли появиться какие-то новости.

Внимательно выслушав все, что передал дежурный, Блейд повернулся к американцу.

— Мои люди уже на квартире вашей дамы сердца. Удивительно!

— Вас поражает их оперативность?

— Нет, Джек, нет… установить адрес по номеру телефона несложное дело, а доехать — еще проще… Я удивляюсь тому, что девушка вам не солгала: квартира действительно снята три месяца назад мисс Чармиан Джонс, вполне подходящей под данное вами описание. Только в ней никого нет, и я полагаю, что никто и не появится. Вот так-то, мой дорогой!

Хейдж сделал большие глаза.

— Вы думаете, она — русская шпионка?

— Джек, на каком свете вы обретаетесь? Сейчас девяносто второй год, а не восемьдесят второй, и у русских своих хлопот выше головы! Так доложили мои сотрудники, и я, почитав вчера и позавчера газеты, вполне им верю!

— Но если Чари — не русская шпионка… — начал Хейдж…

— Не польская, не чешская, не болгарская, и не югославская, ибо последнего понятия вообще не существует, — продолжил Блейд. — Скорее я поверю, что она работает на определенное ведомство вашей родины, Джек.

— Ну, это слишком! В конце концов, мы же союзники. Дик!

Увидев, что он приободрился, Блейд довольно кивнул головой и произнес:

— Ладно, черт с ними обеими, Джек, и с этой кассетой, и с мисс-шпионкой-неведомо-какой-страны. Забудем об этом! Я велел своим молодцам убраться из ее бывшей квартиры. Все! Отбой тревоги! Что касается вас… вы получите другую кассету, точный дубликат первой.

Хейдж недоуменно моргнул.

— Но, Ричард… ведь все случившееся нельзя вычеркнуть так просто! Это же провал! Нарушение режима секретности!

— Вот об этом позвольте судить мне, профессионалу! Вопрос не в том, чья шпионка мисс Джонс и шпионка ли она вообще, а также зачем похищена кассета с моим отчетом… гораздо интереснее, как ваша пассия отнесется к этой записи. Видите ли, Джек, ведь там сообщается о событиях совершенно невероятных… И я принял некоторые меры предосторожности.

— Меры предосторожности? — американец наморщил лоб. — Что, разве вы закодировали информацию?

— Нет. Просто в начале дана краткая ремарка, из коей следует, что данный текст является сюжетом фантастического романа, — Блейд с усмешкой взглянул на собеседника. — Как вы полагаете, Джек, могу я сочинить роман? О некой планете Айден, по которой бегают шестиногие тароты?

Судорожно сглотнув, Хейдж уставился на него во все глаза, потом расхохотался.

— Дик, Дик! Вы действительно смотрите в корень! Если в этом… в этом вашем сочинении не упоминаются конкретные реалии и имена — наши имена, я имею в виду…

— С какой стати? Повествование ведется от первого лица, герой странствует в весьма удивительном мире, встречается с различными вымышленными персонажами вроде Ильтара Тяжелая Рука, троглодитом Буром со скалы Ай Рит, прекрасной ат-киссаной Найлой, Канто Рваное Ухо… Как я говорил, отчет довольно краток, и в нем даже не упоминаются наши сеансы ментальной связи… Все — фантастика, мой друг, чистая фантастика! Начиная с моего внедрения в тело айденского нобиля Арраха, — тут странник метнул взгляд на торец гибернатора, — и кончая битвами, походами и любовными историями с десятком женщин. Откровенно говоря, — он подмигнул Хейджу, — я и сам уже не верю во все эти сказки. Так что успокойтесь, Джек, и смиритесь с потерей синеглазой мисс Чармиан. Жизнь продолжается, друг мой!

Хейдж поднялся и начал кружить вокруг стола; лицо его отражало видимое облегчение — одновременно с напряженной работой мысли. Блейд понял, что душевные переживания его коллеги завершились и он вновь способен рассуждать здраво. Внезапно страннику пришло в голову, что молодость Хейджа, весьма относительная, конечно, является не столько его достоинством, сколько недостатком. В конкретной данной ситуации, разумеется. Хейдж был не менее умен, чем покойный Лейтон, и обладал столь же твердым характером, однако телесные искушения все еще обуревали его, и история с синеглазой Чармиан являлась тому примером.

Внезапно американец остановился — у саркофага гибернатора, на котором ровным зеленым светом горело с полдюжины огоньков, — и произнес:

— Спасибо, Ричард, вы меня успокоили. Будем надеяться, что ваш отчет примут за план фантастического романа, ибо история на кассете и в самом деле не лезет ни в какие ворота… в ворота реальности, я хочу сказать. И все же… — он сделал паузу, — все же, на кого работает Чармиан Джонс? Я понимаю, — поспешно добавил американец, — что тут нельзя сделать достоверных заключений. Но все же, все же. Как вам кажется. Дик? Если у вас какие-то предположения?

Блейд пожал плечами.

— Никаких. Посмотрим, время разрешает многие загадки… Этой придется заниматься Джорджу О'Флешнагану.

Его слова были совершенно искренними; он действительно не понимал, кто и зачем похитил запись отчета. Интуиция подсказывала Блейду, что русские здесь не при чем, как и сотрудники американской, французской или израильской разведок. Безусловно, к происшествию не имели отношения ни арабские террористы, ни боевики черных мусульман, ни японские ниньдзя и прочие темные силы, действующие в том или ином регионе Земли. В голове у странника мелькали смутные воспоминания о прекрасных и таинственных женщинах, златокудрых или черноволосых, некогда встречавшихся ему на жизненном пути, но ничего конкретного он припомнить не мог.

— Ладно, — сказал наконец Хейдж, стукнув кулаком по круглому люку в торце гибернатора, — давайте перейдем к нашим делам, Ричард. Я вполне представляю ситуацию в Айдене, хотя не успел прочитать ваш отчет, во-первых, часть сведений я почерпнул во время наших сеансов ментальной связи, во-вторых, кое-что рассказал Джордж полгода назад, и, в-третьих, вчера, во время нашей беседы, вы привели всю эту информацию в систему.

Блейд молча кивнул, ожидая продолжения.

— Насколько я понимаю, у вас возникли сложности и здесь, и в Айдене. Хотя письмо премьера дает вам карт-бланш, наш проект нельзя оставлять без руководства — без вашего руководства, я имею в виду. Это, так сказать, местная проблема… — Хейдж задумчиво потер подбородок. — Что касается Айдена, то вам очень не помешал бы папаша Асринд… Реальное лицо, которое можно было бы предъявить в качестве доказательства…

— Проблема только одна, Джек, айденская, — перебил американца Блейд. — Здесь вполне справится мой заместитель, а в случае каких-либо непредвиденных обстоятельств он может связаться со мной — с вашей помощью. Но в Айдене… — он нахмурился, — да, если бы в Айдене я мог опереться на плечо Асринда бар Ригона, это было бы не лишним. Что вы предлагаете?

— До того, как сделать конкретные предложения, я хотел бы вам кое-что рассказать, — произнес Хейдж, машинально постукивая по крышке гибернатора — Видите ли, все это звучит довольно необычно…

— Необычно? Джек, дорогой мой!.. Я связан с необычным уже без малого четверть века! Полтора года назад вы послали в Айден мой разум, мою бессмертную душу, мою сущность… И она, эта душа, вселилась в тело молодого айденита, оккупировала и захватила его, тогда как моя прежняя плоть, — он похлопал себя по груди, — лежала в вашем холодильнике на манер мороженой говяжьей туши… Джек, что может быть необычней этого?

Хейдж слабо усмехнулся и потер лоб.

— Может, Ричард, может! Я произвел с вами элементарную операцию — перенос сознания из прежнего тела в новое. Полный перенос, а не копирование, ибо мозг предыдущего тела-носителя стал девственно чистым. Но существуют и другие возможности… Например… гм-м… дублировать вашу сущность. И тогда… — он смолк.

— Тогда?

— Появятся два Ричарда Блейда, с одним и тем же сознанием, но не идентичных в физическом отношении… Пожилой и молодой, вы понимаете? Асринд бар Ригон и сын его Аррах.

Блейд похолодел. Раздвоиться! Такое не снилось ему даже в самом страшном сне.

Вскочив, он едва не опрокинул кресло и гневно уставился на Джека Хейджа. С минуту странник не говорил ни слова, пытаясь совладать с яростью, потом медленно произнес.

— Иногда, друг мой, я жалею, что не прирезал вас до конца — там, в Гарторе… это было бы так просто сделать! — Он глубоко вздохнул, сжимая и разжимая кулаки. — Скажите, Джек, есть ли предел вашим фантазиям? Извращенным фантазиям, должен заметить? Поделить меня напополам… соорудить две ублюдочные личности вместо одной нормальной… Кому такое придет в голову? И как вам не стыдно мне это предлагать?

Американец слегка покраснел — скорее от возбуждения, чем от стыда; когда дело касалось опасных научных экспериментов, Хейдж был столь же неукротимым, бессовестным и ненасытным, как и покойный Лейтон.

— С чего вы взяли, Ричард, что эти две личности будут неполноценными? — заявил он, агрессивно выпятив подбородок. — Вы совершенно исказили смысл моих слов! Уверяю вас, что в духовном смысле оба Блейда окажутся совершенно идентичны вам — вам нынешнему, я имею в виду!

— Однако уже через несколько минут эта идентичность исчезнет, — возразил странник. — К примеру, Блейд-старший пойдет направо и встретится с блондинкой, а Блейд-младший, отправившись налево, назначит свидание брюнетке. Они уже не будут одинаковыми людьми!

— Только отчасти. Я полагаю, что между ними сохранится тесная ментальная связь, что-то вроде слияния разумов…

— Интересное предположение! — прервал американца Блейд, все еще взволнованный открывшимися неприятными перспективами. — Вы собираетесь сотворить пару сомнамбул, Джек? Представьте себе, что Блейд-младший забрался в постель к симпатичной девушке, а его двойнику в это время нужно… ну, скажем, проводить совещание. Неплохо он будет выглядеть перся своими сотрудниками, а?.. В тот момент, когда наступит оргазм!

— Вы представляете себе процесс слияния разумов слишком примитивно, Ричард. Разумеется, оба экземпляра вашей личности сохранят полную автономию во время любых активных действий… и неактивных тоже… словом, в период бодрствования. Слияние сознаний требует величайшего сосредоточения, и это происходит, когда обе личности одновременно погружаются в транс, когда все внешние раздражители отключены и организм отдыхает, полностью расслабившись, в абсолютном покое…

— Вы имеете в виду сон?

— Да, например сон. Днем вы действительно будете разными людьми, но сон восстановит целостность вашей личности. Произойдет обмен информацией, и утром каждый из вас узнает все, что случилось с его двойником.

— Хм-м… любопытно… — протянул Блейд, постепенно успокаиваясь. — Вы рассуждаете об этом с таким знанием дела, словно сами пережили нечто подобное… Джек, вы не блефуете?

— Ричард, Ричард… — Хейдж шаркающей походкой подошел к столу, сел и, опустив голову, сильно потер виски. Лицо его, суховатое, смуглое, внезапно осунулось и постарело; казалось, перед странником не мужчина, еще не достигший пятидесяти, а восьмидесятилетний старец. — Я действительно пережил нечто подобное… почти десять лет назад, после смерти Лейтона… Вы помните, что тогда я болел несколько дней?

Блейд в изумлении уставился на него.

— Вы… вы шутите? Джек, мой дорогой, вы вполне здоровы?

Хейдж грустно усмехнулся; сейчас он как никогда походил на старика Лейтона — если не считать отсутствия горба.

— Его светлость лорд Лейтон умер в августе восемьдесят второго, — тихо произнес он, — но разум покинул его за четверть часа до клинической смерти. Я имею в виду в прямом, а не в фигуральном смысле, Дик. Поэтому нельзя сказать, что старик отдал Богу душу… его душа, его сознание — тут… — Хейдж коснулся пальцами виска. — И перед вами, Ричард, не прежний Джек Хейдж, а Хейдж с изрядной примесью Лейтона…

Американец замолчал, глядя на крышку стола; щеки его заметно побледнели.

Блейд, застывший в своем кресле, словно статуя, не знал, как относиться к услышанному. Ему довелось многое повидать в жизни, но он редко впадал в состояние такой растерянности. Вдруг ему вспомнился Уренир, обитатели коего могли свободно оперировать своими разумами, переселяясь из тела в тело, меняя облик, словно изношенную одежду. Он сам превратился в Уренире в кентавра, в сказочное существо с четырьмя копытами, телом лошади и торсом человека! Он мог — при желании, разумеется — претерпеть и более поразительную метаморфозу, трансформировавшись в Урена, в облако разумной плазмы, в вечное существо, наделенное божественным могуществом!

Но то был Уренир, обогнавший Землю в своем развитии на сотни тысяч или миллионы лет… И восторженное удивление, которое он испытывая при виде чудес Большой Сферы, нельзя было сравнивать с чувством, охватившим странника здесь, в устной и тихой комнате научного центра, в Лондоне, на Земле Это чувство вряд ли стоило считать удивлением; скорее — оторопью.

Наконец Блейд прочистил горло и нерешительно спросил:

— Как же мне называть вас… сэр?

Американец покачал головой.

— Я вижу, Ричард, вы уже сомневаетесь в том, кто я такой… Все же перед вами Джек Хейдж, старина! Джек Хейдж, унаследовавший память и знания лорда Лейтона… Вы думаете сейчас о его посмертном письме, адресованном вам? В котором он обещал встретиться с вами во плоти? Вот это и случилось, Дик… И это происходило не раз и не два за те годы, на протяжении которых мы вместе работали над проектом…

Блейд поднялся, подошел к бару, щедро плеснул виски в стакан и, не разбавляя, выпил. В голове немного прояснилось. Второй стакан, наполненный до половины, он протянул Хейджу.

— Выпейте, Джек… вам это не повредит.

— Спасибо, — американец проглотил обжигающую жидкость в три глотка и закашлялся. Подождав, когда он придет в себя, Блейд поинтересовался:

— Как это было, Джек? Ну, в первые дни?

— Ужасно! Я едва не сошел с ума! Понимаете, мы с Лейтоном все же были разными людьми… Но старик оказался весьма предусмотрительным! Он разработал специальную методику и велел заготовить целый набор сильнейших препаратов… Словом, я провел в полубреду двое или трое суток, пока процесс не завершился. Лежал на кровати в состоянии транса, а Крис потчевал меня успокоительным.

Блейд кивнул головой. Кристофер Смити был нейрохирургом лейтоновского научного центра и превосходным врачом. Теперь странник припомнил, что именно Смити отвечал на его телефонные звонки сразу же после смерти Лейтона… вернее — тела Лейтона… Значит, вот как все было! Хейдж валялся без памяти, пытаясь растворить, адаптировать личность его светлости, а Смити сообщал, что у него легкое недомогание!

— Что ж, я ценю ваше доверие, Джек, — Блейд быстрым жестом коснулся плеча американца. — Значит, в вашем с Лейтоном случае процедура духовного объединения оказалась довольно неприятной… А в моем?

— Можете не беспокоиться на этот счет, Дик. Во-первых, гипотетические Блейд-старший и Блейд-младший не являются самостоятельными личностями, а лишь ипостасями одного и того же человека. Во-вторых, акт ночного слияния приведет фактически лишь к обмену информацией, накопленной за день. Я думаю, это будет происходить во сне и совершенно незаметно — минуты за две-три реального времени… — Хейдж поднял голову, и на губах его заиграла слабая улыбка. — Ричард, по сравнению с нами — я имею в виду себя и старика Лейтона — вы просто счастливчик! Мы пытались вдвоем уместиться под одним черепом, а у вас два законных комплекта мозгов и два тела! Грех не воспользоваться этим!

— Ладно, — сказал Блейд и поднялся, — я подумаю.

— Только не слишком долго, — напутствовал его американец. — Ведь вы собираетесь вскоре вернуться в Айден, не так ли?

— Разумеется. Я принял к сведению пожелания премьер-министра и назначил заместителя. Мне хочется провести несколько дней с Дж. и дочерью, а потом… Да, еще нужно продиктовать подробный отчет для вас… Надеюсь, вы спасете его от ловких ручек мисс Чармиан Джонс?

Хейдж виновато усмехнулся.

— Это уже в прошлом, Дик, уже в прошлом…

***

Возвращаясь к себе, Блейд был задумчив и молчалив. Обычно он перебрасывался словом-другим с охранниками или водителем, но сейчас сидел, пристально уставившись на свои руки, сложенные на коленях. Люди его, заметив, что шеф размышляет, хранили почтительную тишину.

Что можно извлечь из комбинации, предложенной Хейджем? — думал странник. Сама идея раздвоения не вызывала у него энтузиазма; более того, она казалась Блейду противоестественной и не совместимой с законами божескими и человеческими. Он сильно подозревал, что премьер-министр, узнав о подобной возможности, пересмотрел бы свое решение и значительно урезал свободу, предоставленную сейчас шефу МИ6А. Действительно, это распараллеливание личности, с точки зрения премьера, решало множество проблем. Ричард Блейд-старший мог пребывать в Лондоне в качестве руководителя проекта «Измерение Икс», просиживая в кресле штаны год за годом; в то же время Ричард Блейд-младший выполнял бы функции полевого агента. Вполне возможно, и тому, и другому Блейду положили бы генеральский оклад!

Но такая перспектива отнюдь не соблазняла странника. Сейчас, в преддверии нового эксперимента над его разумом и душой, он словно проигрывал про себя два варианта, поочередно превращаясь то в Блейда-в-теле-Блейда, то в Блейда-в-теле-Рахи. Разумеется, слияние их сознаний будет происходить лишь в том случае, если оба они окажутся в одном мире, в Айдене или на Земле, в противном случае эти две ипостаси вскоре преобразуются в разные личности.