- Ну пусть они тоже на ёлке побудут, они ведь маленькие.

Мать пришла с работы пораньше, прибралась в избе, накрыла стол белой скатертью. Таня украдкой взяла шаль и выбежала на задворки посмотреть, не идёт ли Новый год. Но тихо было кругом, неподвижно стояли голые берёзы, и на снежной дороге никого не было.

- Не идёт ещё! - вздохнула Таня и побежала обратно в избу.

Скоро на улице совсем стемнело. Бабушка управилась со скотиной. Пришёл из конюшни дедушка.

- Ну вот, скоро и Новый год пожалует, - сказала мать. - Теперь и зажигать можно!

Мать зажгла на ёлке свечки, и вся изба осветилась. Заблестела на ёлке серебряная канитель, засверкал золотой дождик, красная звезда и все конфетки в пёстрых бумажках засветились и засияли. Тане показалось даже, что и старые куклы, которые сидели под ёлкой, развеселились и заулыбались.

- Давайте мы Новому году песенку споём, - сказала мать. - Девчатки, начинайте, как я вас учила!

Таня и Алёнка стали рядом и запели песню про ёлку.

Дёмушка и мальчики тоже им подтягивали, и получалось хоть и не очень складно, зато очень весело.

Когда спели песенку, мать включила радио, и в избе зазвучала музыка, громкая и весёлая. Такая музыка, что всем плясать захотелось.

А потом дедушка зажёг серную палочку - бенгальский огонь. Ну, уж это было настоящее чудо! Огонёк бежал по этой палочке, трещал, и по всей избе разлетались белые искры и белые звёзды.

Потом палочка сгорела, погасла, и пошёл дымок.

- Дедушка, ещё зажги! - закричала Таня.

- Ещё, ещё зажги! - закричала и Алёнка.

И мальчики закричали:

- Ещё! Ещё!

Дедушка зажёг другую палочку, и снова по избе с треском полетели белые искры и белые звёзды. Дёмушка отскакивал от бенгальского огня боялся, что обожжётся. Он не знал, что бенгальский огонь холодный.

А Таня и Алёнка подставляли ладони, ловили огненные звёздочки и смеялись:

- А мы не боимся! А мы огонь хватаем!

Поздно вечером пришла Алёнкина мать и увела Алёнку и Дёмушку домой. И Дёмушкины товарищи тоже домой ушли. Танина мать всем гостям дала на дорожку по горсти разноцветных конфет. Конфеты были круглые, как крыжовник, и розовые и зелёные.

Таня свои конфеты есть не стала. Она высыпала их в блюдце и поставила куклам под ёлку - кукол ведь тоже угостить нужно.

Свечки на ёлке стали гореть тише. То одна погаснет, то другая. Но серебряная канитель и золотой дождик всё ещё блестели и светились.

- Давайте ёлку гасить, - сказала бабушка, - да за ужин пора.

Но Таня сказала:

- Что ты, бабушка! Новый год придёт, а у нас ёлка не горит. И радио пусть играет!.. - А потом спросила: - А когда же он придёт? Уж и свечки стали маленькие, и трескучий огонёк сгорел, а он всё не идёт и не идёт. Может, он сегодня не придёт совсем?

Мать засмеялась. А дедушка сказал:

- Как не придёт? Хоть все ворота запри, но всё равно здесь будет.

Таня опять потихоньку вышла во двор, опять посмотрела на дорогу. Но в деревне стояла тишина, молчали берёзы, и на пустынной дороге никого не было...

После ужина Таня не хотела ложиться спать.

- Я не хочу спать, - сказала она, - а то усну и Новый год не встречу... Я буду его дожидаться.

- Дожидаться и в постели можно, - ответила мать. - Лежи и дожидайся.

Мать повернула рычажок радиоприёмника, и музыка стала тихой и далёкой, как во сне. Таня легла. Она смотрела, как мигают на ёлочке последние свечки, и ждала: вот заскрипят шаги по морозу, вот стукнут в дверь или в окно... Но шаги всё не скрипели, и в окно никто не стучал. Последняя свечка на ёлке погасла, и серебряный дождь перестал светиться. И Таня сама не заметила, как заснула.

Тихо было кругом. Все спали - и мать и бабушка. А дед ушёл ночевать на скотный двор.

И тогда вдруг умолкла музыка, и в тишине раздался большой серебряный звон часов. Это били часы в Москве, на кремлёвской башне.

Они пробили двенадцать раз, и на земле наступил Новый год.

З О Л О Т Ы Е К Л Ю Ч И К И

В НЕБЕ ТУЧКИ ПОСПОРИЛИ

Бабушка выставила зимние рамы, прислонила их к стене и сказала:

- Смотри, Танюша, не разбей стекло.

Но Таня не подходила к рамам: она разглядывала то, что лежало всю зиму между рамами на подоконнике.

- Бабушка, это что?

- А не видишь что? Хлопки.

- А зачем тут хлопки?

- Чтобы ветер не продувал.

Таня потащила с подоконника косматые льняные хлопки, и вдруг из-под них что-то задымилось, поднялась какая-то серая пыль.

- Фу! Фу!

Таня замахала руками и стала чихать.

- И что тебе всё надо! - прикрикнула на неё бабушка. - Зачем ты в золу руками залезла?

- А разве там зола? - удивилась Таня. - А зачем же там зола, бабушка?

- Затем, чтобы сырости на окнах не было. Отойди подальше, я сейчас всё отсюда уберу.

Бабушка сняла с подоконников старые хлопки, смела в ведро золу и открыла окно. И сразу в избе стало светло, весело, и всё слышно - вот в кустах воробьи чирикают, вот ласточки щебечут, вот где-то ребятишки кричат и смеются и на разные голоса поют петухи.

Вдруг как-то затуманилось солнышко, потемнело в избе... Лёгкий грохот прокатился над крышей, острый огонёк блеснул в окно... Таня бегом бросилась на улицу:

- Что это? Гроза?!

Дедушка в палисаднике перекапывал землю. Он опёрся на заступ и прищуренными глазами глядел на небо. А на небе уже снова сияло солнышко. И только две маленькие лиловые тучки летели по ветру и словно догоняли друг друга.

- Где гроза? - сказал дедушка. - Никакой грозы нет.

- А что же ударило?

- А это так: две молодые тучки столкнулись-поспорили, ударились, молнию высекли... А как ударились, так и громок загремел. Первый громок прогремел, Татьянка, весна-красна пришла!

ЛЕБЕДИ И ГУСИ

Таня стояла у палисадника и глядела в небо - на лиловые тучки, на круглые облачка, которые, как стадо белых ягнят, выбирались из-за леса.

- Дедушка, а откуда облака идут? - спросила Таня.

- Должно быть, с моря, - ответил дедушка.

- Дедушка, а куда они?

- Да вот к нам идут, на наши поля дождичка несут.

- А море - оно большое?

- Говорят, большое. Берегов не видно. Будешь день плыть, два дня плыть, неделю - и всё берегов не видно.

- Дедушка, а лодки по морю плавают?

- И лодки плавают. И большие пароходы плавают - огромные пароходы!..

- А это море-то далеко?

- От нас далеко.

- Дедушка, а ты дорогу к морю знаешь?

- Я-то не знаю, а вот наша речка Маринка, наверно, знает.

- Наша Маринка? А она разве в море течёт?

- Маринка течёт в Нудоль-реку. А Нудоль-река - в другую реку, побольше. А та река - в совсем большую реку. А большая река - в море. Так вот, может, и наша Маринка к морю добирается...

Вдруг дедушка перестал копать, наклонил голову набок и прислушался к чему-то.

Таня спросила шёпотом:

- Что там?

- Слышишь - лебеди трубят?

Таня поглядела на дедушку, потом на небо, потом опять на дедушку и улыбнулась:

- А что же, у лебедей труба есть?

- Какая там труба! - засмеялся дедушка. - Просто они кричат так протяжно, вот и говорят, что они трубят. Ну, слышишь?

Таня прислушалась. И правда, где-то высоко-высоко слышались далёкие протяжные голоса.

- Вишь ты, домой из-за моря летят, - сказал дедушка, - как перекликаются. Недаром их кликунами зовут. А вон-вон, мимо солнца пролетели, видны стали... Видишь?

- Вижу, вижу! - обрадовалась Таня. - Верёвочкой летят. Может, они тут где-нибудь сядут?

- Нет, они тут не сядут, - задумчиво сказал дедушка, - они домой полетели!

- Как - домой? - удивилась Таня. - А у нас-то не дом?

- Ну, им, значит, не дом.

Таня обиделась:

- Ласточкам - дом, жаворонкам - дом, скворцам - дом... А им не дом?

- А им дом поближе к северу. Там, говорят, в тундрах болот много, озёр. Там они и гнездуются, где поглуше.

- А у нас уж им воды мало? Вон речка, вон пруд... Ведь всё равно у нас лучше!

- Кто где родился, тот там и пригодился, - сказал дедушка. - Каждому свой край лучше.

А лебеди летели всё дальше. Всё глуше и глуше становились их голоса...

В это время вышли со двора гуси, остановились среди улицы, подняли головы и примолкли.

- Смотри-ка, дедушка, - прошептала Таня, дёргая его за руки, - а наши гуси тоже лебедей слушают! Как бы и они в тундры не улетели!

- Куда уж им! - сказал дедушка. - Наши гуси на подъём тяжелы!

И снова стал копать землю.

Замолкли в небе лебеди, скрылись, растаяли в далёкой синеве. А гуси загагакали, заскрипели и пошли вперевалку по улице. И гусиные следы треугольничками чётко отпечатывались на сырой дороге.

КАК АЛЁНКА РАЗБИЛА ЗЕРКАЛО

Улица была вся зелёная. А среди молодой травки во всех ямках и калужинках сверкала вешняя снеговая вода.

Недалеко от палисадника через широкую лужу была положена дощечка. На этой дощечке, как на мостике, стояла Алёнка и смотрела в воду.