«Я законный король, – заявил он ей, сцепив свои железные челюсти, – а сын ваш изменник не в меньшей степени, чем мой брат. Его час еще настанет».

Кейтилин проняло холодом.

Джон

Холм вздымался над лесом, одинокий и видный за много миль. Разведчики сказали, что одичалые называют его Кулаком Первых Людей. Он и правда походил на кулак, пробивший землю и лес, – голый, с каменными костяшками.

Джон въехал на его вершину вместе с лордом Мормонтом и офицерами, оставив Призрака внизу. Волк во время подъема убегал трижды и трижды неохотно возвращался на свист Джона. На третий раз лорд-командующий потерял терпение и рявкнул:

– Отпусти его, парень. Я хочу добраться до вершины еще засветло. После отыщешь своего волка.

Подъем был крут и каменист, вершину венчала кое-как сложенная стена по грудь вышиной. Им пришлось проехать немного на запад, прежде чем нашелся проем, достаточно широкий для лошадей.

– Хорошее место, Торен, – заметил Старый Медведь. – Едва ли мы могли надеяться на лучшее. Разобьем лагерь здесь и подождем Полурукого. – Мормонт спешился, стряхнув с плеча ворона, и тот, громко жалуясь, поднялся в воздух.

С холма открывался широкий вид, но внимание Джона прежде всего привлекла стена, обветренные серые камни с пятнами белого лишайника и зеленого мха. По преданию, Кулак был крепостью Первых Людей в Рассветные Века.

– Древнее место. Крепкое, – сказал Торен Смолвуд.

– Древнее, – подтвердил ворон Мормонта, хлопая крыльями у них над головами. – Древнее, древнее.

– Тихо ты, – проворчал Мормонт. Старый Медведь был слишком горд, чтобы сознаться в своей слабости, но Джона обмануть не мог. Усилия, которые он прилагал, чтобы держаться наравне с молодыми, тяжело сказывались на нем.

– Эту высоту будет легко оборонять в случае нужды, – заметил Торен, направив своего коня шагом вдоль стены. Его подбитый соболем плащ трепетал на ветру.

– Да, она нам в самый раз подходит. – Старый Медведь подставил руку под ветер, и ворон сел на нее, царапая когтями по черной кольчуге.

– А как же вода, милорд? – спросил Джон.

– У подножия холма течет ручей.

– Далеко же придется спускаться, чтобы попить, – и для этого надо будет выйти за стену.

– Тебе лень лишний раз влезть, парень? – спросил Торен.

– Другого такого удачного места нам не найти, – сказал лорд Мормонт. – Воды мы натаскаем и позаботимся, чтобы она всегда была в запасе. – Джон промолчал. Приказ был отдан, и Ночной Дозор разбил лагерь внутри каменного кольца, сложенного Первыми Людьми. Черные палатки выросли на холме, как грибы после дождя, и голую землю устелили одеяла. Стюарды привязывали лошадей, поили их и давали корм. Лесовики взяли топоры и при слабом предвечернем свете пошли запасать дрова на ночь. Строители корчевали кусты, копали отхожие канавы и распаковывали связки устойчивых против огня кольев.

– Чтоб до темноты все дыры в стене были загорожены, – приказал Старый Медведь.

Джон, поставив палатку лорду-командующему и позаботившись о лошадях, спустился с холма поискать Призрака. Волк сразу же появился, очень тихий. Только что Джон шел по лесу, крича и свистя, ступая один по шишкам и опавшим листьям, и вдруг рядом с ним возник большой лютоволк, белый, как утренний туман.

Но как только они дошли до стены, Призрак снова отступил. Он настороженно понюхал проем и повернулся назад, словно ему не понравился запах. Джон сгреб волка за шкирку и попытался втащить за кольцо, но не тут-то было: волк весил столько же, сколько он, и был гораздо сильнее.

– Призрак, что с тобой? – Это было совсем на него не похоже, но делать нечего – пришлось Джону в конце концов сдаться. – Ну, как хочешь. Ступай охотиться. – Красные глаза волка следили за ним, когда он прошел за обомшелые камни.

Позиция как будто бы сулила полную безопасность. С холма было видно далеко кругом, склоны на севере и западе представляли собой крутые обрывы, а восточный был немногим более доступен. Но по мере того как сгущались сумерки и темнота заполняла прогалы между деревьями, беспокойство Джона усиливалось. Это ведь зачарованный лес, сказал он себе. Быть может, здесь водятся привидения, духи Первых Людей. Как-никак это их место.

Перестань ребячиться, велел он себе, влез на стену и стал смотреть на закат. Река Молочная, текущая на юг, сверкала, как кованое золото. Вверх по течению местность делалась более гористой – густой лес на севере и западе уступал место голым каменным холмам. На горизонте цепь за цепью вставали горы с вечно одетыми снегом вершинами, уходя в серо-голубую даль. Даже издали они казались бескрайними, холодными и негостеприимными.

Ближе к Кулаку царили деревья. На юге и востоке лес тянулся, сколько видел глаз, переливаясь тысячью оттенков зелени. Красные пятна виднелись там, где чардрево росло среди сосен и страж-деревьев, желтые – там, где меняли цвет широколисты. Когда дул ветер, ветви, старше годами, чем Джон, поднимали стон и скрип, мириады листьев приходили в движение, и лес превращался в глубокое зеленое море, колеблемое штормом, вечное и непознаваемое.

«Призрак уж верно там не один», – подумал Джон. Что угодно может двигаться в глубинах этого моря, прячась под деревьями, подкрадываясь к холму сквозь темный лес. Что угодно. Неведомо что. Джон долго стоял на стене, пока солнце не скрылось за зубьями гор и тьма не затопила лес.

– Джон? – позвал Сэмвел Тарли. – Я так и думал, что это ты. Все в порядке?

– Вроде бы. – Джон соскочил вниз. – А у тебя как день прошел?

– Хорошо. Правда хорошо.

Джон не хотел делиться с другом своими опасениями, благо Сэм Тарли наконец-то начал обретать мужество.

– Старый Медведь хочет дождаться здесь Куорена Полурукого и людей из Сумеречной Башни.

– Что ж, место как будто подходящее. Крепость Первых Людей. Как ты думаешь, здесь были сражения?

– Конечно, были. Ты готовь птицу, вот что. Мормонт наверняка захочет отправить отсюда весть.

– Я бы всех воронов охотно разослал. Уж очень они не любят сидеть в клетке.

– Ты тоже не любил бы, если б умел летать.

– Если б я умел летать, я был бы уже в Черном Замке и ел пирог со свининой.

Джон стиснул плечо Сэма обожженной рукой, и они вместе зашагали по лагерю. Повсюду зажигались костры, а на небе показывались звезды. Длинный красный хвост Факела Мормонта светил ярко, как луна. Джон услышал воронов до того, как увидел их. Некоторые выкрикивали его имя. И любят же они погалдеть.

Они тоже это чувствуют…

– Пойду-ка я к Старому Медведю. Он тоже начинает каркать, если его не покормишь.

Мормонт разговаривал с Тореном Смолвудом и полудюжиной других офицеров.

– А, вот и ты, – проворчал старик. – Принеси-ка горячего вина. Холодно что-то.

– Да, милорд. – Джон развел костер, взял у обозных бочонок любимого Мормонтом красного вина, наполнил котелок и подвесил его над огнем, а сам стал собирать остальное. Старый Медведь был очень разборчив относительно своего горячего вина. Столько-то корицы, столько-то мускатного ореха, столько-то меда – ни больше ни меньше. Изюм, орехи, сушеные вишни, но лимона не надо – это гнуснейшая южная ересь. Странное дело – ведь утреннее пиво Мормонт всегда пьет с лимоном. Напиток должен быть достаточно горяч, чтобы согреть человека как следует, но не должен обжигать. Джон бдительно следил за котелком.

Занимаясь своим делом, он слышал голоса из палатки. Джармен Баквел говорил:

– Самая легкая дорога в Клыки Мороза – это идти по Молочной вверх до ее истока. Но если мы пойдем этим путем, Разбойник узнает о нашем приближении как пить дать.

– Можно пойти по Лестнице Гигантов, – сказал сир Малладор Локе, – или через Воющий перевал, если он свободен.

От вина пошел пар. Джон снял котелок с огня, наполнил восемь чаш и отнес в палатку. Старый Медведь, щурясь, разглядывал грубую карту, которую нарисовал ему Сэм во Дворце Крастера. Он взял чашу с подноса, сделал глоток и коротко кивнул в знак одобрения. Ворон скакнул ему на руку, сказав:

– Зерно. Зерно.

Сир Оттин Уинтерс отмахнулся от вина.

– Я бы вовсе не стал лезть в горы, – сказал он тонким, выдающим усталость голосом. – Клыки Мороза даже летом не подарок, а уж теперь… если нас там застигнет буря…

– Я пойду туда лишь в случае крайней нужды, – сказал Мормонт. – Одичалые не больше нашего способны жить среди камней и снега. Скоро они спустятся со своих высот, а для войска, какой бы величины оно ни было, путь один – вдоль Молочной. Если так, то наша позиция здесь очень выгодна. Мимо нас они не проскочат.

– Может, им это и ни к чему. Их тысячи, а нас вместе с людьми Полурукого будет триста. – Сир Малладор взял у Джона чашу.

– Если дойдет до боя, нам тем более нельзя терять эту позицию, – заявил Мормонт. – Мы укрепим оборону. Ямы, колья, колючки на склонах, все бреши в стене заделаем. Джармен, поставь наблюдателями самых глазастых своих ребят. Пусть станут кольцом вокруг нас и вдоль реки тоже, чтобы сразу предупредить о приближении врага. Рассади их на деревьях. Кроме того, начнем таскать воду, чтобы запасти как можно больше. Выроем цистерны. Это даст людям занятие и пригодится впоследствии.

– Мои разведчики… – начал Торен Смолвуд.

– Твои разведчики будут ограничиваться этой стороной реки, пока не подойдет Полурукий, а там поглядим. Я не хочу больше терять людей.

– Может быть, Манс-Разбойник собирает свое войско в дневном переходе отсюда, а нам и невдомек, – возразил Смолвуд.

– Мы знаем, где собираются одичалые. Крастер сказал нам. Я его не люблю, но не думаю, что он солгал нам в этом.

– Воля ваша. – Смолвуд надулся и вышел. Остальные допили вино и более учтивым манером последовали за ним.

– Принести вам ужин, милорд? – спросил Джон.

– Зерно, – крикнул ворон. Мормонт ответил не сразу, да и то вопросом на вопрос:

– Нашел твой волк сегодня какую-нибудь дичь?

– Он еще не вернулся.

– Свежее мясо нам бы пригодилось. – Мормонт запустил руку в мешок и дал ворону пригоршню зерна. – По-твоему, я не прав, что удерживаю разведчиков здесь?

– Рассуждать не мое дело, милорд.

– Отвечай, когда спрашивают.

– Если разведчики будут оставаться в виду Кулака, я не вижу, как они найдут моего дядю, – признался Джон.

– Они его и так не найдут. Этот край слишком велик – что для двухсот, что для десяти тысяч. – Ворон принялся клевать с ладони Мормонта. Когда зерно кончилось, Старый Медведь перевернул руку.

– Но вы же не откажетесь от поисков?

– Мейстер Эйемон говорит, что ты умный парень. – Мормонт пересадил ворона на плечо. Тот склонил голову, поблескивая бусинками глаз.

Джон понял, что это и есть ответ.

– Мне кажется… кажется, что легче одному человеку найти двести, чем двумстам одного.

Ворон издал скрипучий вопль, а Старый Медведь улыбнулся в седую бороду.

– Такое количество людей и лошадей оставляет след, с которого даже Эйемон бы не сбился. Костры на этом холме должны быть видны от самых Клыков Мороза. Если Бен Старк жив и свободен, он придет к нам сам, не сомневаюсь.

– Ну а если… если он…

– Мертв? – подсказал Мормонт.

Джон неохотно кивнул.

– Мертв, – сказал ворон. – Мертв, мертв.

– Он все равно придет к нам. Как пришли Отор и Яфер Флауэрс. Я боюсь этого не меньше, чем ты, Джон, но мы должны и это принять в расчет.

– Мертв, – крикнул ворон, встопорщив крылья, громко и пронзительно. – Мертв.

Мормонт погладил его черные перья и зевнул, прикрыв рот рукой.

– Не буду я ужинать, пожалуй. Лучше отдохну. Разбуди меня, как рассветет.

– Спокойной ночи, милорд. – Джон собрал пустые чаши и вышел. Где-то слышался смех, и жалобно пела волынка. В середине лагеря трещал большой костер, и пахло мясной похлебкой. Джон, не в пример Старому Медведю, проголодался и пошел на огонь.

Дайвен разглагольствовал с ложкой в руке:

– Я знаю этот лес, как никто, и вот что скажу вам: не хотел бы я оказаться в нем один нынче ночью. Не чуете разве?

Гренн молча пялил на него глаза, Скорбный Эдд сказал:

– Я чую только дерьмо двухсот лошадей да еще похлебку. Одно на другое похоже, если принюхаться хорошенько.

– Схлопочешь сейчас, «похоже». – Хейк налил миску варева Джону.

Похлебка была густая, с ячменем, морковкой и луком. Кое-где попадались кусочки разварившейся солонины.

– А ты что чуешь, Дайвен? – спросил Гренн. Лесовик отправил ложку в рот. Свои зубы он вынул. Лицо у него было морщинистое, пальцы скрюченные, как старые корни.

– Сдается мне, что пахнет тут… холодом.

– Зубы у тебя деревянные и башка тоже, – сказал Хейк. – У холода запаха нет.

Есть, подумал Джон, вспомнив ночь в покоях лорда-командующего. Он пахнет смертью. Ему вдруг расхотелось есть. Он отдал свою миску Гренну, который явно нуждался в лишней порции – у парня зуб на зуб не попадал.

Ветер усилился. К утру землю покроет иней, и палаточные растяжки задубеют. В котелке еще оставалось немного вина. Джон подбросил топлива в огонь и разогрел питье. В ожидании он сгибал и разгибал пальцы, пока по руке не побежали мурашки. Первая стража заняла посты вокруг лагеря. Вдоль всей стены мигали факелы. Ночь была безлунная, но с множеством звезд.

Из мрака донесся звук, слабый и далекий, но легко узнаваемый: волчий вой. Голоса стаи поднимались и опадали – от этой жуткой унылой песни у Джона встали дыбом волосы на затылке. При свете костра он увидел пару красных глаз, глядящих на него из темноты.

– Призрак, – изумленно выдохнул Джон, – так ты пришел все-таки? – Белый волк часто охотился всю ночь, и Джон не ожидал увидеть его до рассвета. – Что, охота плохая? Иди сюда.

Лютоволк беспокойно обошел вокруг костра, понюхал Джона, понюхал ветер. Мяса ему, похоже, сейчас не хотелось. «Когда мертвые встали, Призрак знал. Он разбудил меня, предостерег». Джон в тревоге поднялся на ноги.

– Там что-то есть? Ты что-то чуешь, да? – Дайвен сказал, что чует холод.

Лютоволк скакнул прочь, остановился, оглянулся. «Хочет, чтобы я шел за ним». Подняв капюшон плаща, Джон оставил тепло костра, двинулся мимо палаток, мимо загона с лохматыми лошадками. Одна из них тревожно заржала, когда около пробежал Призрак. Джон ласково пошептал ей, потрепал по морде. Стена была близко – ветер свистел, проникая в ее трещины. Услышав оклик часового, Джон вышел на свет факела.

– Мне надо принести воды для лорда-командующего.

– Ну давай, только быстро. – Съежился под черным плащом, нахлобучив капюшон от ветра – даже не посмотрел, есть у Джона ведро или нет.