Я придавил свой растущий гнев. «Откуда ты знаешь как я „идентифицируюсь“ со своим умом?»

«Ладно», – вздохнул он. «Я докажу тебе. Что ты подразумеваешь, когда ты утверждаешь „я иду к себе домой“? Разве ты не принимаешь, как само собой разумеющееся, что ты находишься отдельно от дома, куда ты собираешься?»

«Ну, конечно! Это глупо».

Не обращая на меня внимания, он спросил: «Что ты имеешь в виду, когда говоришь „моему телу сегодня нездоровится“? Кто это „Я“, которое находится отдельно от тела и говорит о нем, как о своей собственности?»

Мне пришлось засмеяться. «Семантика, Сократ. Тебе нужно говорить что-то».

«В основном верно. Тем не менее, языковые средства, которые мы используем, отражают способы нашего видения мира. Ты, в действительности, поступаешь так, как будто ты есть „Ум“ или что-то другое, неуловимое, внутри тела».

«Да зачем мне нужно так поступать?»

«Потому что твой самый большой страх – это смерть и твое самое страстное желание – это выживание. Ты хочешь все Время, ты жаждешь Вечности. В своем заблудшем веровании, что ты есть этот „ум“ или эта „душа“, ты находишь лазейку в своем контракте со смертью. Возможно, в качестве „ума“ тебе удастся вылететь прочь из тела, когда оно умрет, ведь правда?»

«О, идея» – ухмыльнулся я.

«Это, в точности то, что есть, Дэн. Идея, которая не более реальна, чем тень от тени. Истина же в том, что сознание находится не теле, скорее, тело находится в сознании. И ты, и есть это сознание; это – не ум-фантом, который так тебя беспокоит. Ты являешься телом, но и всем остальным тоже. Именно это тебе открыло твое видение. Только ум заблуждается и боится перемен. Таким образом, если ты только расслабишься, отказавшись от всех мыслей, в собственном теле, ты станешь счастливым, самодостаточным и свободным, не испытывающим отдельности. Бессмертие уже принадлежит тебе, однако не так, как ты его себе представляешь или надеешься на него. Ты уже был бессмертен, задолго до рождения, и будешь бессмертен, еще очень долго, после того как разложится твое тело. Тело и есть сознание; оно бессмертно. Оно только меняется. Ум – твои собственные верования, твоя история, личная индивидуальность – это все, что смертно; так спрашивается, кому это нужно?

Сократ замолчал, откинувшись на спинку стула.

«Сократ, я не уверен, что воспринял все сказанное тобой».

«Конечно же, нет!» – засмеялся он. «В любом случае, слова немного значат, пока ты сам не осознаешь истину, стоящую за ними. Только тогда, ты наконец освободишься и беспомощно упадешь в объятия вечности.

«Звучит очень притягательно».

Он засмеялся. «Вот именно, я бы сказал „очень притягательно“. Однако, в настоящий момент, я только закладываю фундамент того, что должно последовать».

«Сократ, если я – не мои мысли, тогда кто я?»

Он посмотрел на меня так, как будто он только что закончил объяснять мне, что один плюс один будет два, а я тут же задаю вопрос: «Понятно, но все-таки, сколько будет один плюс один?» Он потянулся к холодильнику, вытащил луковицу и сунул ее мне в руку. «Почисть ее, слой за слоем», – потребовал он. Я начал чистить. «Что ты обнаружил?»

«Еще один слой».

«Продолжай».

Я счистил еще несколько слоев. «Еще несколько слоев, Сок».

«Продолжай чистить, пока слоев не останется. Что ты обнаружил?»

«Ничего не осталось».

«Еще как осталось, будь уверен».

«Что же это?»

«Вселенная. Прими это во внимание. Тебе пора возвращаться домой».

Я выглянул в окно. Уже почти светало.

Я пришел на следующий вечер, после заурядного занятия по медитации, по-прежнему, осаждаемый мыслями. Поскольку ранний вечер выдался не очень загруженным клиентами, нам представилась возможность посидеть за чашечкой мятного чая, и я рассказал ему о своем безуспешном занятии медитацией.

«Да, твое внимание, по-прежнему, рассеивается. Послушай такую историю:

Ученик спросил своего учителя о наиболее важном элементе Дзен.

Учитель ответил: «Внимание».

«Да, спасибо, роши», – сказал ученик. «Однако какой второй самый важный элемент Дзен. „Внимание“, – ответил учитель.

Я смотрел на Сока озадаченно. «Вот и сказочке конец», – сказал он.

Я поднялся, чтобы выпить воды, а Сократ спросил: «Уделяешь ли ты достаточно внимания тому, как ты стоишь?»

«Ну, да», – ответил я, вовсе не уверенный в этом, приближаясь к баку с водой.

«Уделяешь ли ты достаточно внимания тому, как ты ходишь?» – спросил он.

«Да, уделяю», – ответил я, вовлекаясь в игру.

«Уделяешь ли ты достаточно внимания тому, как ты разговариваешь?»

«Думаю, что да», – произнес я, прислушиваясь к своему голосу.

«Уделяешь ли ты внимание тому, как ты думаешь?» – спросил он.

«Сократ, отстань! Я делаю, все, что я могу делать!»

Он наклонился ко мне. «Всего, что ты делаешь недостаточно! Твое внимание должно гореть от интенсивности. Беспорядочные шатания по гимнастическому залу не сделают из тебя чемпиона; сидение с закрытыми глазами и блуждающим вниманием не повысят твою осознанность. Только качество твоих практик принесет пропорциональные плоды. Вот тебе еще история:

Находясь в монастыре, я проводил день за днем в попытках решить Кон, задачу, которую дал мне учитель, чтобы спровоцировать мой ум и дать ему возможность увидать свою истинную природу. Я не мог справиться с задачей. Каждый раз мне было нечего предложить роши в качестве решения. Мое обучение продвигалось очень медленно, и это приводило меня в уныние. Наставник дал мне указание продолжать трудиться над своим Коном еще один месяц. «По прошествии этого срока», – приободрил он меня, – «ты, наверняка, решишь ее».

Миновал месяц и я старался изо всех сил. Кон оставался загадкой.

«Продолжай решать ее еще одну неделю с пламенем в сердце!» – сказал он. День и ночь Кон пылал у меня в голове, но я никак не мог проникнуть в его тайну.

Роши сказал мне: «Еще один день, всем своим духом». На закате дня я был истощен. Я сказал ему: «Учитель, бесполезно. Прошел месяц, неделя, день, я не могу решить эту загадку». Мой учитель пристально посмотрел на меня и произнес: «Медитируй еще один час, и если тебе не удастся решить Кон к тому времени, тебе придется покончить с собой».

«Зачем воину сидеть в медитации? Я думал, что путь – это действия?»

«Медитация – это действие бездействия; хотя, ты совершенно прав в том, что путь воина более динамичен. В конечном итоге, ты научишься медитировать каждое свое действие. Однако в начале, сидячая медитация служит церемонией, особым временем, отводимым, чтобы повысить интенсивность деятельности. Ты должен в совершенстве освоить ритуал, чтобы распространять его на свою повседневную жизнь.

«Как учитель, я буду использовать любые методы и способы, которые есть в моем распоряжении, чтобы поддерживать твой интерес и помогать упорно трудиться над предстоящими трудностями.

Если бы я просто подошел к тебе и нашептал на ухо секрет счастья, ты даже бы не послушал меня. Тебе был нужен парень, который заворожит тебя, покажет фокус, прыгнет на крышу, чтобы хоть как-то пробудить твой интерес.

«Что-ж, я не против игр, во всяком случае, пока, но придет время, когда каждый воин должен отправиться в путь один. В настоящее время, я буду делать все необходимое, чтобы оставить тебя здесь для изучения пути».

Мне показалось, что мной манипулируют и это рассердило меня. «Так, что же, я состарюсь тут, на этой заправке, как ты, который поджидает удобного момента, чтобы наброситься на невинного студента». Я пожалел о своей реплике, как только она сорвалась с губ.

Сократ, расслабился, улыбнулся и тихо сказал: «Пусть тебя не вводит в заблуждение это место или внешность твоего учителя, Дэн. Предметы и люди не всегда то, чем они кажутся. Я определяюсь вселенной, а не этой станцией. Что же касается того, почему ты должен остаться, разве это не очевидно, что ты можешь приобрести? Понимаешь, я – совершенно счастлив. А ты?»

Подъехала машина. Ее радиатор окутывали облака пара. «Пойдем», -сказал Сок. «Эта машина страдает и нам, возможно, придется пристрелить ее, чтобы избавить от мук». Мы оба вышли наружу, к страдающей машине, с кипящим радиатором и ее хозяину в плохом настроении.

«Проклятье! Чего вы так долго? Я не могу тут ждать всю ночь!»

Сократ смотрел на него никак не меньше, чем с любящим участием. «Давайте взглянем, сэр, чем мы можем помочь вам, чтобы задержать вас по минимуму». Он заставил мужчину въехать в гараж, где приладил к радиатору шланг под давлением и нашел утечку в радиаторе. Спустя считанные минуты он заварил трещину, тем не менее, сообщив мужчине о настоятельной необходимости заменить старый радиатор. «Все умирает и меняется, даже радиаторы», – подмигнул он мне.

Когда мужчина уехал, истина слов Сократа, наконец, дошла до меня. Он, на самом деле, был абсолютно счастлив! Казалось, ничто не влияло на его счастливое расположение духа. За все время, что я его знал, он бывал сердит, грустен, мягок, жесток, весел и даже озабочен. Но счастье, всегда, светилось в его глазах, даже когда они наполнялись слезами.

Я думал о Сократе на обратном пути домой. Моя тень растягивалась и сжималась, когда я проходил под уличными фонарями. Приближаясь к дому, я пнул ногой в темноту подвернувшийся камень. Стараясь не шуметь прошел через ворота на задний двор, туда где, под ореховыми ветвями, находилось мое, переделанное из небольшого гаража, жилище. До рассвета оставалось совсем немного времени.

Я лежал в кровати, но не мог уснуть, размышляя о том, смогу ли я разгадать секрет его счастья. Сейчас, это казалось даже более важным, чем прыжки на крыши.

Тут я вспомнил о визитной карточке, которую он дал мне. Я быстро поднялся и включил свет, достал из бумажника визитку. Мое сердце забилось быстрее. Сократ сказал, что если он мне понадобится, то нужно взять карточку в обе руки и просто позвать. Ну что же, сейчас я его испытаю.

Минуту я простоял с дрожащими коленями. Я взялся за светящуюся мягким сиянием карточку обеими руками и позвал: «Сократ, приходи Сократ. Вызывает Дэн». Я почувствовал себя полным идиотом, который стоит в 4:55 утра с визиткой в руках и разговаривает с воздухом. Ничего не происходило. С отвращением, я швырнул карточку на пол. Именно в этот момент погас свет.

«Кто там!» – выкрикнул я, резко разворачиваясь кругом, пытаясь ощутить его присутствие. Классически, как в кино, я оступился, споткнулся о стул и, задев край своей кровати, рухнул на пол.

Свет включился снова. Если бы кто-нибудь находился тогда поблизости, он бы решил, что у студента проблемы с предметами о древней Греции. Зачем ему еще орать в 5:02 утра: «Черт тебя дери, Сократ!»

Мне никогда не узнать было ли отключение света совпадением или нет. Сократ сказал только, что он придет, но не сказал как. Я механически подобрал карточку и стал совать ее обратно в бумажник, как вдруг, краем глаза заметил, что она изменилась. Под последней строкой со словами: «Парадокса, Юмора, Перемен» появились новые слова шрифтом покрупнее: «Только в крайних случаях!».

Отсмеявшись, я, тотчас же, крепко уснул.

Начались летние тренировки. Было приятно увидеть лица старых добрых знакомых. Герб отрастил бороду. Загар Рика и Сида значительно потемнел. Они оба выглядели, как никогда, стройными и сильными.

Мне так хотелось поделиться с ними происходящими в моей жизни событиями и уроками, однако я не знал с чего начать. И тут я вспомнил о визитке Сока. Перед началом разминки, я отозвал Рика в сторону.

«Слушай, я хочу показать тебе одну вещь». Когда он увидит сияющую визитку с перечислением «специальностей» Сока, он непременно заинтересуется; может быть, они все заинтересуются.

Выдержав драматическую паузу, я вытащил карточку и, перевернув ее лицевой стороной вверх, подал ему. «Взгляни-ка, не правда ли интригующе? Этот парень – мой наставник».

Рик опустил свой взгляд на карточку, потом посмотрел обратно на меня. Его лицо было таким же пустым, как и поверхность визитки. «Это что, шутка? Не понимаю, Дэн».

Я посмотрел на карточку, потом перевернул ее. «Мгм…», – промычал я, быстро заталкивая кусочек картона назад в бумажник, – «Просто ошибка, Рик. Пойдем на разминку». Я беззвучно вздохнул. Это происшествие еще более укрепит в команде мою репутацию эксцентрика.

Сократ, подумал я, какой дешевый трюк – исчезающие чернила!

Тем вечером, карточка была у меня в руке, когда я вошел в офис заправки. Я швырнул карточку на письменный стол. «Хватит устраивать дешевые трюки, Сократ. Я устал выглядеть как идиот».

Он сочувственно посмотрел на меня: «Неужели ты опять выглядел как идиот?»

«Ну, довольно, Сократ. Я прошу тебя прекрати».

«Прекратить что?»

«Эту фигню с исчезающими чернилами…». Краем глаза я уловил слабое сияние со стола:

Воин, Инкорпорейтед.

Сократ

Ведущий специалист по вопросам:

Парадокса, Юмора, Перемен.

Только в крайних случаях!

Не понимаю», – забормотал я, – «Эта карточка меняется?»

«Все меняется», – ответил он.

«Да, я знаю, но оно исчезает и появляется снова?»

«Все исчезает и появляется снова».

«Сократ, когда я показал визитку Рику, на ней ничего не было».

«Это Домашние Правила», – с улыбкой, он пожал плечами.

«Мне непонятны твои объяснения. Я хочу знать как…»

«Отпусти это», – сказал он, – «Отпусти».

Лето пролетело быстро, полное интенсивных тренировок и ночных посиделок у Сократа. Половину времени мы проводили, практикуясь в медитации, вторую половину мы проводили, работая в гараже, или просто за чаем. В такие перерывы я обычно задавал вопросы о Джой; Я изнывал от желания видеть ее. Сократ ничего мне не говорил.

Незадолго до окончания летних каникул мой ум снова стал отвлекаться к предстоящим занятиям. Я решил слетать на неделю в Лос-Анджелес, чтобы навестить родителей. Я оставлю свой Валиант здесь на стоянке, а в Лос-Анджелесе куплю себе мотоцикл и на нем проделаю обратный путь по побережью.

Я ходил по магазинам Телеграф Авеню и, как раз, выходил из аптеки с зубной пастой в руках, когда ко мне подошел тощий подросток, от которого нестерпимо пахнуло перегаром и потом. «Мелочи не найдется?» – спросил он, не глядя на меня.

«К сожалению, нет», – сказал я, совершенно без сожаления. Отворачиваясь от него, я подумал: «Найди работу». Затем появилось едва различимое чувство вины. Я сказал «нет» нищему без копейки. Возникли сердитые мысли. «Ему не следует обращаться к людям с такими просьбами!»

Я прошел половину квартала прежде, чем я осознал весь этот умственный шум, на который я настроился и который стал причиной такого напряжения, и все из-за того, что какой-то парень попросил у меня денег, а я отказал. В это мгновение, я отпустил это. Ощутив облегчение, я глубоко вздохнул, стряхнул напряжение и обратил свое внимание на прекрасный день.

В ту ночь, я сообщил Сократу новости.

«Сок, я лечу в Лос-Анджелес к родителям на несколько дней. Я собираюсь купить там мотоцикл. А также я, только что, узнал о том, что Американская Федерация Гимнастики направляет Сида и меня в Любляны, Югославия, чтобы наблюдать за Чемпионатом Мира по Гимнастике. Они полагают, что мы потенциальные Олимпийцы и хотят дать нам шанс. Ну, как тебе новости?»

К моему удивлению, Сократ только нахмурился, сказав: «Чему быть, того не миновать».

Я решил проигнорировать это высказывание и направился к двери. «Пока, Сок. Увидимся через несколько недель».

«Увидимся через несколько часов», – ответил он, – «Встречаемся у фонтана Людвига в полдень».

«О’кей!» – сказал я в ответ, выходя и раздумывая к чему бы это.

Я поспал шесть часов и бегом устремился к фонтану, который находился рядом со студенческим городком. Фонтан был назван в честь собаки по кличке Людвиг, которая частенько посещала это место. Пару других собак и сейчас плескалась там, смывая августовскую жару; несколько ребятишек возились на мелкой части.

Как только Кампанела – известная в Беркли башня с часами – зазвонила полдень, я увидел тень Сока у своих ног.

«Пойдем пройдемся», – сказал он. Мы двинулись через кампус, мимо Зала Спраул, за Оптометрическую Школу и Больницу Кауэл, миновав футбольный стадион, шагая в холмы Клубничного Каньона.

Наконец, он заговорил.

«Для тебя, Дэн, начался процесс сознательной трансформации. Его нельзя пустить вспять. Обратного пути нет. Попробуй повернуть и ты окончишь безумием. С этого момента, ты можешь двигаться только вперед. Теперь ты связан обязательством».