— Не верю! — дрожащим голосом выкрикнула Дара. — У них не может быть пороха, который взрывается в Хаосе!

— Успокойся, дурочка, — посоветовал Мандор. — Ты сама этого добивалась. Радуйся — хоть здесь что-то идет по твоим планам. Пусть амбериты разнесут по камушкам крепости наших врагов — тогда все главы Путей приползут на коленях к трону Мерлина, и наш король уговорит своего папашу прекратить избиение. Разумеется, после того, как бароны откажутся от кое-каких прав в пользу центральной власти.

— То, что ты говоришь, аморально, — с отвращением сказал Мерлин.

— Мораль выдумана смертными, — напомнил ему сводный брат. — Сам решай, как поступить, но не забывай: на одной чаше весов — прогресс нашей расы, а на другой — предрассудки по поводу нравственности.

Король махнул рукой и спросил, удалось ли выяснить, что случилось в пещере Логруса. Поскольку охрана не отзывалась, вся компания воспользовалась козырным тоннелем, ведущим в окрестности Источника Мощи. В пещере они обнаружили разрушенный Узор, множество нашинкованных стражников и убитого горем Сухея. Старик бормотал что-то про талисман, без которого невозможно восстановить Знак Хаоса.

— Интересный вопрос, — академическим тоном проговорил Мандор. — Лабиринт был нарисован и отремонтирован Глазом Змеи. Вероятно, и Логрус придется реставрировать тем же способом, каким рисовали. То есть Змея должна снова сплестись в клубок и выполнить неизвестный нам ритуал. Но с тех пор Прародительница лишилась одного глаза… Так что нельзя исключить, что восстановленный Знак будет ущербным.

Дара нервно тряхнула головой, с брезгливым отвращением отвернувшись от попавшегося ей на глаза скрюченного и полусгоревшего трупика Ясры. Только теперь осознав масштаб катаклизма, вдовствующая королева потрясенно выдохнула:

— И все это натворил дикарь из варварских Отражений?

— Дикарь… — эхом откликнулся Сухей.

— Не пойму другого, — признался Мандор. — Почему Кул вдруг вздумал помогать Мефу?

Раздались странные звуки, словно Сухей кряхтел или кашлял. Потребовалось время и некоторые умственные усилия, чтобы понять: старика трясет приступ истерического смеха.

— Я слишком поздно догадался, кто к нам пожаловал, — признался Сухей, немного взяв себя в руки. — Никакого Кула не существует в природе. Это был Дракула, царь Нирваны.

Топография Отражений никак не желает подчиняться примитивным догмам старого пьяницы Эвклида. Кратчайшее расстояние здесь — отнюдь не прямая линия, да и нет никаких прямых линий, выдуманных слабенькими умишками смертных, не знающих подлинного Мироздания.

Могучие крылья несут двух гарпий по сложному маршруту, и каждый взмах увлекает нирванцев прочь от сгоревшей сердцевины Логруса. Отец и сын приближаются к окраине Хаоса, где видят выгоревшую дотла крепость, в стенах которой зияют пробоины, оставленные ядрами паровых пушек.

Царь мысленно зовет младшего сына, однако Вервольф не откликается. Он помог временным союзникам сокрушить твердыню противника и поспешил домой, чтобы развязать руки среднему брату.

Двое летят дальше, мелькая в небесах Отражений. Каждое их появление в том или ином мире рождает мифы — величественные или пугающие, однако сами нирванцы никогда не узнают, что рассказывают о них в бесчисленных Тенях, где был замечен хотя бы кончик крыла гарпии.

— Глянем, как там наш докторишка? — предлагает отец.

— Для него наш визит станет приятным сюрпризом, — с хохотком отвечает царю первенец.

— Для него-то не очень… — Вампир хохочет во все горло. — А вот тех напыщенных дегенератов, которые глазеют на моего мальчика, — их ждут большие неожиданности.

Приступ охватившего нирванцев веселья, достигнув ближайших Теней, наверняка отразится новыми коллекциями легенд. Потом сын резонно замечает: мол, отцу следовало бы обзавестись подобающим гардеробом и вообще поработать над имиджем — не заваливать же в гости в меховых шортах и с бородой, как у старого анекдота.

Они достигают точки, которая когда-то была центром Вселенной, но сейчас об этом вспоминают очень немногие. Здесь можно повернуть, и тогда законы непрямых кратчайших расстояний приведут их прямо домой. Однако искатели приключений совершают немыслимый вираж, ложась на новый курс.

Гарпии мчатся сквозь мрак, снег, потоки яркого света и звездные вихри. Они летят над Отражениями, которые внезапно появляются и снова исчезают где-то внизу, хотя, если разобраться, понятия верха и низа достаточно условны и лишены смысла. Тем не менее два победителя несутся к новой цели, и свистящие в крыльях ветры Мироздания поют им гимны.

XII

Фауст сидел за большим столом в расслабленной позе, тянул глоточками горячий крепкий чай, выращенный в безумном Отражении из окрестностей Земли, и неторопливо вещал:

— Ринальдо клеился к Мерлю, потому что не оставил надежды перехватить контроль над Колесным Призраком. Это единственная причина, по которой он приостановил свои попытки убить твоего сына. Ринальдо — единственный из Повелителей, кто знает достаточно, чтобы управлять межтеневым компьютером, — Мысленно он добавил: «Единственный, если не считать меня». Затем произнес вслух: — Кстати, скоро будет убита Ясра, и тогда Ринальдо совсем осатанеет.

Он выжидательно поглядел на Льювиллу, но изумрудная принцесса демонстративно игнорировала коварного изменщика. Фауст сокрушенно вздохнул. Флора и Фиона злорадно ухмылялись, готовясь обрушить поток колкостей на страдающих от размолвки любовников. Рэндом поспешил вернуться к роли гостеприимного хозяина и радушно поинтересовался, куда и с какими намерениями держит путь дорогой гость.

Нирванец появился в Амбере, как обычно, без предупреждения. На этот раз он даже не создавал видимости долгого путешествия от Отражения к Отражению. Полчаса назад он просто вызвал Рэндома через Козырь и попросил впустить во дворец. От неожиданности — дело было во время вечернего чаепития — король не удосужился поинтересоваться, где Фауст раздобыл его Карту.

Сейчас король задал вопрос о целях нирванского гостя, не сомневаясь, что услышит в ответ просьбу посодействовать освобождению старшего брата. Однако, к общему изумлению, Фауст сообщил, что намерен лечить Виолу. Раньше он, видите ли, не мог — ждал, пока вернется из военного похода младший братишка Верви.

— Теперь наша семья воссоединилась, — сказал Фауст, — Логрус вот-вот будет поврежден, и я могу без помех заняться вашими проблемами.

Одновременно прозвучали два голоса.

— Но ведь твой брат в плену! — воскликнул Корвин.

— Что значит — «Логрус вот-вот будет поврежден»? — спросила Фиона.

Фауст пожал плечами. Решив, что старый приятель растерян и не знает, кому отвечать, Корвин снова спросил:

— Дара освободила Мефа?

— Нет. Насколько мне известно, приказала его казнить. — Но ведь Мерлин обещал похлопотать! — возмутился Корвин.

— Ты всерьез верил, что Дара послушает сына? — удивился Фауст и продолжил ровным голосом, лишенным эмоций: — Покажите мне больную.

Однако амбериты продолжали печалиться о Мефе, и Фауст заметил с недоумением:

— Странные вы существа. Порой кажется, будто судьба Мефа заботит вас сильнее, чем меня. Можно подумать, что в плену оказался ваш брат, а не мой.

— Тебя совсем не тревожит судьба Мефисто? — спросил Корвин, упредив более резкий вопрос Гиневры.

— Когда ты сгинул среди Отражений, твоя родня тоже не слишком беспокоилась, — парировал нирванец.

— Мы беспокоились! — возмутилась Дейдра. — Мы искали по всем реальностям.

— Плохо искали. Фауст засмеялся. — Ладно, прекратим этот вечер приятных воспоминаний. Нас ждет более важное дело.

Его манеры всерьез шокировали амберитов. Даже Корвин, больше других симпатизировавший герцогу, недоуменно сказал, покачивая головой:

— Я, конечно, понимаю, что жизнью брата всегда можно пожертвовать — не такая уж это ценность. Сам братоубийство замышлял… Но все-таки степень твоего бессердечия поражает.

— Вы всегда преувеличивали мои достоинства, — меланхолично изрек Фауст, — Ошибаетесь и на этот раз.

Он решительно отодвинул чашку, ободряюще подмигнул и осведомился, готова ли Виола пройти осмотр. Затем осведомился, где он может переодеться в медицинский балахон.

В покои королевы Виолы втиснулась добрая половина Семьи. Пришла даже Льювилла, продолжавшая, однако, хранить суровое молчание в ответ на все усилия нирванца, пытавшегося завязать разговор. В конце концов Фауст тихонько пропел: «Знаю я, что все пути к тебе заказаны. Знаю я, что понапрасну все старания…» — и занялся венценосной пациенткой.

Он поднимал Виоле веки, светил в зрачок тонким лучом маломощного лазера. Фиона даже почувствовала, что Фауст заглядывает под череп королевы посредством магического зрения. Впрочем, маленькая рыжая колдунья должна была признать, что нирванец не намерен причинить вред жене Рэндома, но весьма профессионально изучает поврежденные органы.

Виола поначалу нервничала — это шоу болезненно напомнило королеве о ее неполноценности, — но постепенно успокоилась и принялась допекать Фауста посторонними репликами и вопросами.

— Герцог, я слышала, что ваши союзники захватили Замок Четырех Миров?

— Да, мэм, захватили, — рассеянно подтвердил Фауст. — Только я бы уточнил, что Замок захватили наши бывшие союзники. В настоящее время Далт и Джулия не подчиняются повелениям Нирваны.

— Вы накажете их за непослушание?

— Вероятно.

Немного раздосадованная односложностью его ответов королева спросила, придав голосу властные интонации:

— Что вам известно о судьбе Ринальдо?

— Далт не стал отвечать, — честно сказал Фауст. — Из его намеков я понял, что один из двойников попал в плен, а другой то ли сбежал, то ли убит.

— Герцог, однажды я взяла принца Ринальдо под свое покровительство, — сказала королева, пытаясь выпрямлением шеи изобразить царственную позу. — И не хотела бы услышать о его смерти.

— Мадам, не вращайте головой, — терпеливо попросил добрый доктор, — Это не пропеллер, а вы не в школе бальных танцев. Что же касается Ринальдо, то не советую вам придавать слишком много значения малозначащим деталям.

— Вы можете его спасти? — настаивала Виола.

— В настоящий момент я пытаюсь спасти ваше зрение.

С этими словами он довольно бесцеремонно взял королеву за подбородок, пустив ей в глаз короткую и очень тонкую нить энергии Амулета. Исследовав пораженный орган изнутри, Фауст озабоченно покачал головой: почерневший хрусталик и полная атрофия зрительных нервов представляли собой редчайший случай для Повелителя Теней. Любой нормальный амберит или нирванец давно отрастил бы себе новые глаза. Получалось, что Виола была простой смертной, и это открытие оказалось для него интересной неожиданностью.

Фауст отозвал Рэндома и Корвина в соседнюю комнату, и прямо спросил, как давно Виола лишилась зрения.

— Она слепа от рождения, — мрачно сообщил король.

— Я так и подумал… — Нирванец сделал паузу. — Откуда она родом?

— Из Ребмы, — сказал Рэндом. — Там, в подводном королевстве, много таких уродств.

Обдумав его ответ, герцог обратился к Корвину:

— Ты не мог бы объяснить мне, что такое Ребма? Когда-то я считал подводное королевство экзотическим Отражением самого Амбера, но потом понял, что жители этой лужи не приходятся вам родней.

— Зачем тебе знать это?

— Знания никогда не бывают лишними.

Корвин без особого желания подтвердил, что в Ребме не было кровных потомков Дворкина и Оберона. Лишь королева Муари получила кое-какие способности, поскольку пользовалась особой протекцией Единорога. Приняв к сведению эту информацию, Фауст поинтересовался:

— Все двойники Виолы тоже слепы?

— Боюсь, у нее вообще нет двойников, — печально сказал Рэндом. — Она же не Повелитель Теней.

— Значит, нужно отправиться в место, где много бесхозных глаз, — задумчиво проговорил нирванец.

— Ты хочешь пересадить ей новые глаза? — изумился Рэндом.

— Естественно. Другого выхода я не вижу.

Рэндом забеспокоился и спросил, нельзя ли обойтись терапией — восстановить роговицу, хрусталик, нервы и прочие мелочи, но Фауст потребовал не заниматься знахарством. Когда они вернулись к остальным, нирванец объявил свое решение, и Виола испуганно спросила, не слишком ли опасна такая операция.

— Боли вы не почувствуете, — заверил ее Фауст. — Друзья мои, сейчас я отправлюсь искать глаза, а вас озабочу второстепенными приготовлениями. Кор, если тебя не затруднит, раздобудь антибиотики, капельницу, бинты, запас амберской крови.

— Сделаем, — заверил друга Корвин. — У нас прекрасный склад всякой медицинской дряни.

Рэндом, сильно переживавший за жену, вдруг вспомнил:

— Я знаю местечко, населенное амазонками. Они постоянно сражаются, и всегда можно найти свежие органы для пересадки.

— Предлагаешь вырезать глаза у тепленькой покойницы? — Фауст задумался, но потом отрицательно качнул головой. — Я бы не хотел этого делать. Пойдут легенды о чернокнижниках-некромантах. Ты же знаешь, как быстро глупые сплетни распространяются между Отражениями.

— Тебя волнуют сплетни? — насмешливо спросила Льювилла, давно искавшая случай уколоть его самолюбие.

— Представь себе. — Он сделался скучным. — Стараюсь не совершать поступков, последствия которых могут повредить мне или моим теневым двойникам.

— Это не всегда удается, — сказала мстительная Лью.

— Разве я сказал, что не совершаю таких поступков? — удивился герцог. — Я стараюсь их не совершать, а это — две большие разницы, как говорят в одном портовом городке.

Он еще раз снял мерку с глазниц Виолы и осведомился, не желает ли Рэндом присоединиться к его поискам. Король согласился, а вслед за ним Фиона неожиданно заявила, что намерена сопровождать охотников за глазами.

— Это она на случай, если злой колдун вздумает посягнуть на жизнь или честь его величества, — хохотнул Фауст.

Из дремучего леса с буреломами и кряхтеньем филинов они переправились в пастораль, где пели пичуги, а возле дощатого причала тихонько покачивалась чистенькая лодочка. Отвязав швартовый конец, Фауст оттолкнулся ногой, и крохотный кораблик поплыл, увлекаемый спокойным течением реки. По берегам тянулись покрытые зеленью луга, однажды проскакали охотники со сворой гончих, чуть дальше мирно шла на водопой семейка плотно позавтракавших ягуаров.

— Ленивое спокойствие быстро наскучило, и Фауст основательно поработай над конфигурацией Отражений. Солнечное небо сразу затянулось легкими облаками, стало прохладнее, а на берегу появились конные рыцари, выяснявшие отношения под свирепые возгласы многочисленных болельщиков, заполнивших трибуны ристалища. Выбитые из седел неуклюже ворочались, придавленные тяжестью доспехов. Заинтересовавшись, мужчины вооружились биноклями. Когда спортивная площадка осталась позади, Рэидом оживленно заметил:

— Оригинальные мечи делают в этой Тени. Обязательно наведаюсь сюда, когда появится немного свободного времени.

— У меня возникло похожее желание, — признался Фауст. — Такой доспех будет очень мило смотреться в нашей гостиной.

Он превратил долину в нагромождение холмов и оврагов, добавил лес на горизонте, наполнил небо стаями перелетных птиц. Вдали маршировал пехотный легион, а на переднем плане ползли повозки, запряженные волами и нагруженные мешками. Вокруг обоза весело носились громадные волкодавы.

— Льювилла на меня сердится, — снова заныл Фауст. — Вы себе представить не можете, до чего мне это неприятно.

— Сам виноват, — злорадно фыркнула Фиона. — Ты ей вроде как изменил.

Нирванец замахал руками, раскачивая лодку, и возмущенно заявил:

— За время наших отношений было много измен. Она три раза выходила замуж, меня тоже каким-то образом затащили под венец. Но никогда еще такие мелочи не приводили к серьезным конфликтам. Я думал, это возрастное, но Корвин считает, что у нас с вами разные взгляды на такие вопросы.

— Я поговорю с сестренкой, — пообещал Рэндом. — Попробую вас помирить.