Будь готов к войне

Советские люди, как и все прочие, боятся войны. Но они, в отличие от всех прочих, еще больше боятся своего страха, и потому относятся к угрозе войны с юмором. Еще во времена Хрущева приобрела популярность такая шутка. «Что делать в случае начала атомной войны?» — спрашивает один рядовой гражданин своих сослуживцев. «Завернуться в чистую простыню и молча ползти на отведенное тебе по чину кладбище», — отвечает он же. Услышав это, все присутствующие начинают безудержно хохотать. Что тут смешного? — спросите вы. Во-первых, жаль на такое дело простыню портить. Да еще чистую. Да и где на всех простыней наберешься? Во-вторых, доползти до кладбища теперь труднее, чем предотвратить войну.

В связи с ростом числа граждан, нуждающихся в захоронении, сообщили газеты, нам пришлось развернуть кладбищенское строительство в двухстах километрах от Москвы. Упомянутое строительство было объявлено Великой стройкой коммунизма, — яркое свидетельство тому, что наше руководство заботится не только об этой, но и о загробной жизни трудящихся. Шефство над стройкой взял Ленинский комсомол. Над ней взвился лозунг: «Коммунизм строить молодым!». Десятки тысяч юношей и девушек изъявили желание поехать на стройку. Они вырыли в два раза больше «углублений в почве для граждан, нуждающихся в захоронении» /выражение из статьи в молодежной газете/, чем было предусмотрено по плану, и на два года раньше срока. Пенсионеры Москвы выступили с призывом к неработающим трудящимся поддержать почин комсомольцев и заполнить упомянутые «углубления в почве» досрочно и также с перевыполнением плана. Трудящиеся единодушно откликнулись на призыв москвичей, за исключением той зловредной старухи-поджигательницы войны. Старуха заявила, что скорее советская власть сдохнет, чем она. Она отметила восьмидесятипятый день рождения, досыта накормив гостей мылом и солью.

Но кладбище так и не довели «до логического конца», как потом писали в той же молодежной газете в критическом фельетоне. Фельетонист свалил вину на бесхозяйственность местного руководства и пьянство среди «тружеников загробного мира». На самом же деле энтузиазм молодежи потребовался на другой «мирной» стройке, а именно — в том самом секретном районе, неподалеку от Америки, над которым был сбит злополучный самолет. Это недвусмысленный намек на то, что и американцам пора развернуть во всю мощь своей технологии кладбищенское строительство. «Американцы даже гробы делают с компьютерами, — вздыхали комсомольцы, отбиваясь от надоедливой мошкары на Сахалине. — Вот это техника! Ничего, — подбадривали себя те же комсомольцы. — Мы по ним прямой наводкой вдарим!»

Рутина

Один из его подчиненных, занятых координацией работы различных отделов аппарата власти, так или иначе имеющих дело с Западом, сообщил ему о разговоре начальника другого отдела с заместителем шефа КГБ по странам Западной Европы. Этот человек во всем завидует Западнику. Он тоже претендует на роль теоретика КГБ. Так что Западник ничего хорошего от этого разговора не ожидал. Так оно и оказалось. Речь шла о непомерном влиянии, которое Западник якобы приобрел на Генсека, и о том, что «этому претенденту на роль нового Поскребышева пора когти обломать».

Ну что же, мерзавцы, подумал Западник, я вам покажу свои когти. Для начала вы не получите новую мебель и оборудование для ванн и бассейнов из ФРГ. Затем кое-кому из ваших людей придется отменить поездки на Запад. А если не прикусите язычки, то придется и к более суровым мерам прибегнуть. Так-то, голубчики!

Этот его подчиненный относится к числу так называемых внутренних осведомителей. Официально такой должности нет. И никто не дает им поручения информировать одних ответственных лиц аппарата КГБ и ЦК о том, что о них говорят другие ответственные лица того же аппарата. Тут все образуется как бы само собой, путем едва заметных проб и намеков. Западник знает, что полностью положиться на этого своего внутреннего осведомителя он не может, — тот наверняка «стучит» на Западника другим его сослуживцам. Это тоже в порядке вещей: один из таких осведомителей Западника работает в конкурирующем отделе. Важно тут лишь то, что информация, сообщаемая такими осведомителями, достоверна. Иными путями ее не добудешь. А без нее долго в аппарате не удержишься.

Этапы пути

Через два года его самого включили в научную делегацию на Запад. Общеизвестно, какую огромную роль играет в жизни советских людей поездка на Запад. А для работников КГБ разрешение на такую поездку и тем более поручение выехать на Запад есть переломный пункт во всей их жизненной судьбе. Если такой работник будет вести себя в такой поездке так, как положено, и успешно выполнит поручение, он может быть уверен в том, что жизнь удалась. И от него теперь зависит лишь то, чтобы крепко держать в руках удачу. Моему Западнику поручили не наблюдение за членами своей делегации, не фотографирование военных объектов и вербовку западных политиков, профессоров и бизнесменов в советские агенты, а другое дело: «оторваться» от прочих членов делегации, зайти в такой-то ресторан, сесть за такой-то стол, заказать то-то и то-то, расплатиться и, покидая ресторан, «забыть» на столе вот этот журнал. И все.

Ему было забавно наблюдать членов делегации. Некоторых из них он встречал во время его посещений институтов Академии Наук. Он хорошо знал, что это за «ученые». Его тоже узнали. Но виду не подали. Им не впервой видеть среди «ученых» фигуры такого рода, как он. Да и не он один тут такой. Вот этот парень, например, из военной разведки. Эти двое — «надсмотрщики». Их задача — следить за членами делегации. Им предоставлены неограниченные полномочия вплоть до вынесения самого страшного приговора и приведения его в исполнение. Как все-таки ухитряются иногда ускользнуть от их опеки? Когда как. Иногда это нужно для дела. Иногда побег организуют западные секретные службы. И нескольким сотрудникам КГБ воевать на чужой земле с десятками специалистов противника не так-то легко. Иногда — случай. Но в общем и целом /если учесть число людей, за которыми приходится следить/ ребята справляются со своей задачей хорошо. Процент «бегунов» сравнительно невелик. Теоретически предсказывали гораздо более высокий.

Рутина

Он просматривает материалы, связанные с Дирижером, и никак не может понять, почему тот решил остаться на Западе. Чего этому человеку не хватало? В очень молодом возрасте сделал блестящую карьеру. Прекрасная квартира. Дача. Успех. Семья. Дети. Курорты. Один из ведущих дирижеров в стране. Заграничные поездки. Почет. Член партии. Депутат Верховного Совета Республики. Что еще нужно? Свобода творчества? Чепуха! На Западе свободы тоже ограничены и относительны. И там он будет исполнять не то, чего душа пожелает, а то, что его вынудят исполнять. Более высокий материальный уровень? Ну, год-другой будет испытывать удовлетворение. А потом? Потом вступит в силу сравнение с другими, которые там живут лучше, а сравнение с теми, кто остался в России, отпадет совсем или ослабнет, станет несущественным. Почет, слава? Все равно ведущих западных дирижеров он не переплюнет, а западная слава окажется совсем иной природы, чем здесь, дома. Наступит разочарование. И тоска по Родине. Нет, жажда свободы тут не при чем. Это — распущенность, потеря чувства ответственности перед своим народом. И слишком много было позволено здесь, — вот в чем дело! Дело не в недостатке свобод здесь, у нас, а в их избытке! Зажрались! Распустились! Пора их к порядку призвать. А этого мерзавца К. надо поручить «Немцу». Нужно сделать так, чтобы комар носа не подточил, но чтобы всем было ясно, что это — наших рук дело. А «Немец» мастер таких дел.

Будь готов к войне

Одни понимают готовность к войне как готовность защититься от нападения, другие — как готовность нанести поражение противнику, третьи — как готовность убивать, четвертые — как готовность умирать. Последних большинство. И в последнем смысле человечество всегда готово к войне. Это — единственный аспект подготовки к войне, который не требует никакой подготовки.

Есть еще один вид готовности к войне, самый высший. Его удостаиваются лишь избранники судьбы. Это — готовность спрятаться от ужасов войны, обеспечив себя всем необходимым на длительный срок, и уцелеть. Эти люди готовятся к войне вовсе не потому, что хотят мира. Скорее наоборот: чем лучше они готовы к войне /т. е. чем в большей безопасности себя чувствуют/, тем меньше они хотят мира. Психологически это понятно: зачем же тогда готовиться к войне, если это не дает тебе никаких преимуществ перед теми, кто не готовится? Да и похвастаться хочется: вот, мол, вы не подготовились, и потому от вас ничего не осталось, а я жив! И здоровехонек! И еды достаточно! Короче, если человек готов к войне, то пусть будет война, ибо это — единственное, что оправдывает готовность к войне. Если ковчег построен, то потоп необходим. Вспомните, с каким нетерпением Ной поглядывал на небо после того, как последняя пара тварей взошла на его ковчег!

Формы готовности к войне разнообразны. Они разделяются прежде всего на капиталистические и социалистические. Капиталисты, например, переводят свои капиталы на секретные счета в швейцарские банки. Чудаки, они рассчитывают на то, что мы Швейцарию оставим в покое. За что? За какие заслуги? За то, что давала приют Ленину? Так потом она давала приют и многим другим, чего мы простить не можем ни в коем случае. Но не будем отвлекаться в сторону. Капиталисты прячут свои капиталы в швейцарских банках, а наши соотечественники — в чулках. Капиталисты скупают за миллионы долларов картины старых художников, а наши соотечественники — мыло и соль за копейки покупают, как та старушка, о которой говорилось выше. Чуете разницу двух систем? Им, капиталистам, в голову не приходит та очевидная истина, что от швейцарских банков останется один пшик, а чулок откопаешь из земли целеньким; что картинами старых мастеров голод не утолишь, а мыло и соль будут предметами первой необходимости, — смыть копоть после атомного взрыва и огурцы солить.

Но капиталисты не останавливаются на этом. Один богатый немец купил самолет, погрузил в него все свое богатство, семью, родственников и секретаршу, собрался улететь на Филиппины, подальше от возможной арены военных действий предстоящей войны, главным образом — подальше от советской армии, которая, по его убеждению, скоро оккупирует всю Германию. Так его самолет со всем содержимым рухнул в океан. И никаких следов не осталось. Этот немец явно политически отсталый человек. Советская армия ничего не оккупирует. Она протягивает руку братской помощи, если об этом попросит законное правительство той страны, которой мы решили протянуть руку братской помощи. Ну, а если мы руку протянем, так от нас и на Филиппинах не укроешься, — найдем, достанем, призовем к ответу, поможем.

А другой богач /на сей раз — нефтяной магнат в Техасе/ построил бомбоубежище с запасом всего необходимого для жизни на пятьсот лет. И даже со своим собственным подземным банком. Что-то случилось в системе снабжения воздухом, и вся его семья задохлась в комфортабельном убежище во время тренировочной отсидки. Этот американец тоже политически безграмотен. Техас мы пока бомбить не будем: у нас свой Баку есть. Впрочем, пусть себе строят бомбоубежища. Придет время — мы им прикажем забраться в них, а потом лишь выключим ток и перекроем снабжение воздухом. Это даже очень удобно.

В советском, зрелом социалистическом обществе улететь на Филиппины не позволят. Да и не на чем. Да советских людей туда и не примут — у них валюты нет. А что касается бункеров, то они играют принципиально иную роль: они служат интересам мира, а не войны, и обслуживают трудящихся, а не капиталистов. И задохнуться в советских бункерах нельзя — дыры мешают. Радикулит схватить из-за сквозняка можно, это факт.

Этапы пути

Запад его поразил видимым изобилием предметов потребления и развлечения. Теоретически это было не ново для него. Но одно дело — услышать от других, и другое — увидеть самому.

После войны отец, побывавший с армией в Германии, Чехословакии и Австрии, часто и много говорил о жизни в «Европе», — Россию он Европой не считал.

— Живут они там, сволочи, хорошо, — говорил он, вздыхая. — Мы никогда так жить не будем. И условия у нас не те. И история не та. И мы сами не те. И очень плохо то, что мы узнали об этом. Раньше не знали, и потому были счастливы. А теперь?! Чтобы жить спокойно, надо Европу разгромить! Вы думаете, что лучше занять Европу и взять все богатства себе? Ничего не выйдет. Занять для себя мы ее все равно не сможем. Мы все равно будем жить по-свински. Все их богатства с собой не унесешь. А они через десять лет еще лучше жить будут. Надо их разгромить! Вот это мы можем.

Сын с насмешкой и недоверием слушал такие речи малообразованного отца. Но вот он сам в «Европе». И хотя он окончил Университет, Запад породил в нем те же мысли и чувства. Пройдут годы, в течение которых он станет знатоком этой «Европы». И он возвысит чисто эмоциональное отношение отца к ней на уровень холодной и рассчетливой теории.

Рутина

Генсек отдыхает на юге. Делает вид, что никакого участия в принятии решения относительно самолета-нарушителя не принимал. Западные эксперты утверждают, что решение было принято местным военным командованием самостоятельно, независимо от политического руководства. Советское «политическое руководство» поддерживает этот миф, поскольку он несколько обеляет его в глазах общественного мнения Запада. Возник слух, будто многие старшие офицеры, участвовавшие в принятии решения сбить самолет, наказаны. Слух просочился в круги западных журналистов из личного аппарата Генсека. Его вроде бы пустил один из помощников Генсека преднамеренно. Если это действительно так, подумал Западник, то изречение одного шутника, уволенного из аппарата именно за это изречение, что «не человек портит место, а место человека», получает новое подтверждение. В сложившейся обстановке надо стремиться не к обелению, а к очернению. Если уж ты стал злодеем в глазах Запада, так будь сверхзлодеем, — будут больше бояться и больше уважать.

Тот самый помощник Генсека, распустивший слух о непричастности Генсека к истории с самолетом, пригласил Западника в гости. В ходе обычного пьянства и обжорства помощник дал понять гостю, что Генсек хочет дать разъяснение о намерениях нового руководства. Разъяснение такое, чтобы младенцам было понятно. В основном, конечно, для Запада. Выступление внеочередное, так что нужен подходящий повод. И чтобы «эти морды» (он имел в виду некоторых членов Политбюро) не помешали.

Слово «младенцы», брошенное помощником, подало Западнику идею: а почему бы это в самом деле не организовать с участием младенцев? Прекрасная идея! Можно говорить пропагандистские банальности на уровне демагогии сталинских времен, оправдываясь тем, что разъяснение делается для детей. На Западе любят такие спектакли.

Через несколько дней советские, а вслед за ними — и западные — газеты опубликовали письмо маленькой девочки из западной страны Генсеку. Девочка просила дедушку-Генсека предотвратить войну, сохранить мир и позаботиться о советских людях. На другой же день газеты опубликовали ответ Генсека. «Советский народ и советское правительство не хотят войны, так как они хотят мира, — говорилось в письме. — Американские империалисты во главе с бякой-президентом не хотят мира, а потому они разжигают войну».

Служебные неприятности

Письмо советского младенца Президенту США с требованием (не просьбой же!) прекратить гонку вооружений написали и послали уже без помощи Западника. Но Президент на письмо не ответил, — это обстоятельство высшие лица отнесли за счет недочетов в работе ведомства Западника: он обязан был обеспечить ответ Президента! «Иначе, — сказали высшие лица, — зачем же мы держим столько дармоедов-агентов в Америке?!» Эти наши «дармоеды-агенты», думал Западник, совсем подешевке купили чертежи нового военного американского самолета, который сами американцы еще не успели пустить в серийное производство. При этом мы одним выстрелом убили двух зайцев. Первый «заяц» — упомянутые чертежи. Второй «заяц» гораздо серьезнее. Дело в том, что чертежи самолета мы добыли через польского шпиона. Шпиона американцы разоблачили, нанеся тем самым моральный ущерб всему «польскому делу». И сам тот факт, что американцы пошли на публичное разоблачение «польского» шпиона в такой сложной ситуации в Польше, говорит о многом… Вслух же Западник сказал, что его отдел учтет все ценные критические замечания в его адрес и повысит эффективность работы.

Будь готов к войне

На самом высоком уровне подготовился к войне первый секретарь Энского областного комитета КПСС. Он на территории своей дачи построил многоквартирный бункер, загрузив его всякой всячиной с рассчетом на двести (а не на сто, как упомянутая старушка) лет. И чего только ни завезли ему туда! Даже красную и черную икру. Даже соленые и маринованные грибочки и огурчики — лучшей закуски для водки не существует. И пианино, хотя в его семье. никто музыкальными способностями не обладал и никто не играл хотя бы на балалайке.

В послерабочее время секретарь спускается в бункер и мечтает о том будущем прекрасном времени, когда на Земле все подохнут от радиации и от бактерий, а он будет продолжать наслаждаться всеми благами жизни и восстанавливать потерянные человеческие ресурсы. Вот будет интересно, если он уцелеет один со своей супругой и… с некоторыми прочими. Ведь тогда весь род человеческий произойдет от него, как от Адама, согласно Библии. А может быть Библия не такая уж чепуха? Может быть такое уже было однажды? Ведь развитие, согласно Ленину, идет по спирали, как их учили в Высшей партийной школе при ЦК КПСС. Новый шаг в развитии есть повторение прошлого на более высоком уровне. Интересно, как будут потомки изображать его и его супругу — с фиговыми листочками или без? Скорее всего — без. Все-таки прогресс.

Сравните теперь бункер партийного секретаря с бункером американского миллионера. Чувствуете разницу? Секретарь никогда в своем бункере не задохнется. Он скорее вас всех передушит, чем себя позволит задушить. Кроме того, ради спасения человечества Секретарь готов принести в жертву это самое человечество. Американскому же миллионеру это не позволят сделать другие миллионеры, прогрессивные силы и налогоплательщики. И налогов Секретарь за бункер не платит, поскольку тот расположен в земле, принадлежащей всему трудовому народу.

Потом Секретарь возмечтал на территории своей дачи разместить свою личную межконтинентальную ракету со своей личной кнопкой. В случае чего (если в Москве не успеют нажать) он сам выполнит историческую миссию. А то и инициативу проявить может…

Рутина

Рутина — это не обязательно что-то мелкое, незначительное, скучное, привычное. Рутина есть повседневная работа и жизнь со всеми их атрибутами. Особенность рутины Западника состоит в том, что она состоит в основном из событий, которые являются из ряда вон выходящими для простых смертных. Например, для простого смертного быть завербованным в советскую агентуру есть одно из важнейших событий в жизни, а для Западника, манипулирующего тысячами актуальных и потенциальных агентов, это есть мизерный кусочек его рутинной деятельности. Для агента, раздобывшего какой-то важнейший секрет на Западе, это событие равносильно выигранному сражению великого полководца, а для Западника — одно из многих тысяч обычных дел. Для человека, в отношении которого принято решение завершить операцию с каким-то кодовым названием, т. е. отправить его на тот свет современными агентурными методами, это событие есть, можно сказать, яркий праздник. А для Западника это — серые будни.

Время, проводимое на работе, является для Западника лучшей частью его жизни. Не работа ради остального, а все остальное ради работы. На работе он ощущает себя вовлеченным в мировую жизнь и в мировую историю. А во внерабочее время… Вот это действительно есть рутина в негативном смысле слова. К счастью и эта часть жизни постепенно становится продолжением работы. Внеслужебные встречи так или иначе ограничиваются кругом сослуживцев. Внеслужебные беседы так или иначе сбиваются на профессиональные или общеполитические темы. А когда он остается в одиночестве, им завладевают все те же профессиональные мысли.

Рабочий день учреждения Западника протекает так же, как протекает рабочий день всякого учреждения, только может быть более деловито, четко, комфортабельно. Учреждение, занятое делами мирового значения, работает как хорошо налаженная канцелярия или контора. Когда миру стала известна гитлеровская машина уничтожения миллионов людей, самое сильное потрясение произвели не масштабы убийств, а то, что машина убийств работала с бесчувственным педантизмом заурядной канцелярии. Нечто аналогичное имеет место и в отношении ведомства Западника. Народы и страны живут обычной жизнью, не подозревая о том, что где-то в Москве сравнительно небольшая группа серых, невзрачных, поразительно похожих друг на друга, ко всему привыкших человекообразных существ планирует какие-то аспекты их жизни и приводит свои планы в исполнение. Час за часом, день за днем, год за годом, десятилетие за десятилетием… Именно эта рутинообразная работа, не прекращающаяся ни на минуту, а не выдающиеся спорадические действия выдающихся личностей дает эффект, время от времени поражающий человечество грандиозностью делаемого дела.

— «Немец» сообщает, — доложил помощник, — что есть реальная возможность завербовать сотрудника контрразведки ФРГ.

— Прикажите «Немцу» прекратить наблюдение, — сказал Западник. — Операцию передайте в ведение разведки ГДР.

— «Американец» требует сто тысяч долларов.

— Многовато. Хватит и двадцати пяти. Дайте ему понять, что у нас есть другие источники информации.

— Социолог заметно активизировался. Похоже на то, что к нему начинают серьезнее относиться.

— Обо всем, что касается Социолога, немедленно сообщать мне.

Будь готов к войне

Идея бункера, представляющего полный коммунизм в миниатюре, овладела душами миллионов граждан. Заведующий ювелирным магазином «Мал золотник…», например, оборудовал под свое личное противоатомное убежище естественную пещеру в двухстах километрах от города. Оборудовал так, что в пещере практически вечно могли бы безвылазно прожить со всеми удобствами по крайней мере сто человек. В пещере был неиссякаемый источник воды. Сын заведующего, ковыряясь в камешках, открыл в пещере нефть, которой хватило бы на среднее европейское государство. Заведующий мог разбогатеть, как шейх из Саудовской Аравии. Но нашлись завистники из числа тех, кто был в списке кандидатов в спасаемые. Они донесли в КГБ. Заведующего расстреляли. Но его опыт не пропал даром. Тысячи трудящихся в выходные дни устремились в окрестности городов на поиски природных пещер.

Один сибирский охотник открыл необъятные природные пещеры в районе Верхоянска. Согласно его письму, в них можно спрятать все население не только Советского Союза, но и Китая, США, Индии и Израиля. О снабжении людей продовольствием при этом заботиться не надо: средняя годовая температура в пещерах минус семьдесят градусов по Цельсию. Трудно сказать, к чему привела бы эта эпидемия, если бы одна группа пещероискателей не напоролась на подземный склад немецких авиационных бомб, уцелевший со времени войны. Взрыв был такой силы, что на Западе его расценили как подземное испытание сверхмощной водородной бомбы.

Рутина

Когда начинают говорить, что пора что-то начать или кончать делать, то это означает, что не только в этом назрела потребность, но что созрели условия ее удовлетворения. Так было и на этот раз. Когда участники совещания по поводу дирижера-невозвращенца единодушно заявили, что с такого рода безобразиями пора покончить, они уже знали, что с ними теперь действительно можно покончить. И случай с дирижёром очень удобен с этой точки зрения. На Западе никакой сенсации по поводу К. не было. Такие истории там уже надоели всем. Западные деятели культуры не хотят делиться благами своего положения с жадными до славы и денег беглецами из Советского Союза. Они будут рады, если приток конкурентов с Востока вообще прекратится.

Совещание приняло следующую резолюцию. Западные секретные службы систематически стимулировали и провоцировали стремление советских деятелей культуры к тому, чтобы оставаться на Западе, имея целью ослабление и деморализацию советской культуры, а также усиление антисоветской пропаганды. Раньше они имели большие возможности подкупать перебежчиков, удовлетворять их тщеславие и корыстолюбие. Теперь эти возможности сократились. Пропагандистский эффект от таких перебежчиков снизился. Так что более суровые меры по пресечению и профилактике случаев такого рода не вызовут заметной реакции на Западе и будут способствовать оздоровлению нашей интеллигенции, усилению чувства долга и ответственности по отношению к Родине. Следует также более тщательно отбирать кандидатов для поездок на Запад и усилить контроль за их поведением. Поездки разрешать только при условии, если есть достаточно серьезные гарантии, исключающие случаи невозвращения. Не оставлять без наказания ни один случай невозвращения. Следует пересмотреть все случаи невозвращения, имевшие место в прошлом, и принять суровые меры в отношении невозвращенцев, а также лиц, допустивших халатность в случаях такого рода. Следует восстановить на практике оценку таких случаев как предательство Родины. Случай с дирижером К. должен послужить примером этому. Провести разъяснительную работу в этом духе во всех учреждениях страны, имеющих отношение к культурным контактам с Западом.

Этапы пути

Его первым учителем в агентурной работе был старый чекист, чудом уцелевший в сталинские годы.

— Наши реальные агенты и наша реальная агентурная работа на Западе, — говорил он, — не имеют ничего общего с тем, как их описывают в шпионских романах и изображают в кино на Западе.

— Им там не известна реальность?

— Отчасти известна, отчасти нет. Но дело не в этом. Дело в том, что реальность не интересна с точки зрения литературы и кино. Вспомни, кто у нас играл в кино роль Александра Невского? Самый высокий артист, верно. А знаешь, какого роста был реальный Александр Невский? Меньше чем полтора метра. И ты уверен в том, что он был такой умный, как показывают в кино?

— Сомневаюсь. Но ответственные лица на Западе должны знать реальное положение вещей!

— Должны. Но они не хотят этого.

— Как так?!

— А зачем им? Они думают лично о себе, а не об интересах страны. Вспомни, что говорил Ленин по этому поводу. А он понимал Запад хорошо.

Учитель еще нес в себе искру революционной романтики. Учитель уже не надеялся на более успешную карьеру. Он был доволен уж тем, что уцелел, слетев с высокой ступени своего ведомства на сравнительно низкую. Он искренне стремился передать весь свой опыт Западнику* в котором видел своего ученика и последователя.

— Агентурная работа, — говорил учитель, — имеет свои правила. Она подобна шахматной игре, только во много раз сложнее. И не всегда тут имеют место удачи. Бывают и неудачи. Бывают и серьезные поражения. Вот тебе классический пример на этот счет. Многие западные дипломаты и наши разведчики предупреждали сталинское руководство о том, что Германия начнет войну против нас 22 июня 1941 года. Сталин не поверил. До сих пор многие удивляются этому и возмущаются: почему Сталин не поверил?! Никому в голову не приходит мысль, что в этом случае немецкая агентура просто переиграла нашу. В нашем деле бывает так, что ничто не выглядит так сомнительно, как чистая правда. Труднее всего поверить именно в правду. Мы тогда не поверили в донесения наших разведчиков по той простой причине, что их было слишком много, и все они были одинаковы. Они выглядели как дезинформация. Немцы в качества средства дезинформации использовали правду! В нашей работе это — обычное дело. Дело не в том, что есть правда и что есть ложь, а в том, во что верят как в правду и что отвергают как ложь. В жизни вообще правда есть лишь замаскированная ложь, а ложь — слегка подправленная правда. Агентурная сеть не научно-исследовательский институт Академии Наук, агентурная работа — не поиски истины. Мы имеем дело с умонастроениями и поведением конкретных людей, а не с абстрактными истинами.

— Что было бы, если бы Сталин поверил в сообщения агентов, и мы упредили бы немцев?

— Мы проиграли бы войну.

— Как же так?! Ведь в результате ошибки Сталина мы понесли такие потери!!

— Потери были неизбежны в любом случае, так как мы не успели подготовиться к войне. В будущей войне это не должно повториться. Учитель был стар, но крепок здоровьем. А у ученика уже созрело желание занять его пост. Вскоре представился удобный случай: надо было найти козла отпущения за серию провалов в работе агентуры. Западник сумел убедить комиссию, расследовавшую причины провалов, в том, что виноват был его начальник.

Кремлинология и кремлевские «голуби»

Утром помощник положил ему на стол в его рабочем кабинете перевод новой статьи Социолога. Статья называлась «Кремлинология и кремлевские „голуби“».

«Вы, конечно, знаете, что на Западе существует наука кремлинология, изучающая самые интимные тайны жизни советских руководителей, — писал Социолог. — Согласно этой науке, ход мировой истории зависит не от объективных социальных законов (такие законы суть выдумка советской пропаганды), а от возраста, характера и внутренних органов советских руководителей. Сталин, например, был рябой, сухорукий, властолюбивый и коварный, в результате чего шестьдесят миллионов человек было безвинно уничтожено в ГУЛ’аге. Хрущев был толст и склонен к шутовству, благодаря чему произошла десталинизация советского общества. Брежнев страдал манией величия и с трудом шевелил языком, вследствие чего было подавлено чешское „восстание“ и произошла советская интервенция в Афганистан.

Потерпите немного, — предсказывает кремлинология, — станут советские руководители помоложе и поздоровее в отношении внутренних органов, и Советский Союз повернется в сторону западной демократии.

Так что вы теперь понимаете, говорилось далее в статье Социолога, почему почки кремлевского „голубя“ Юрия Андропова оказались в центре внимания мировой прессы. Если упомянутые почки подведут, власть в „Кремле“ захватят „ястребы“, и колесо истории повернется не в ту сторону. А Запад убежден в том, что только Андропов способен повернуть колесо истории в нужную сторону. Ведь он столько лет блестяще руководил КГБ (с точки зрения Запада — самой либеральной и самой продуктивной организацией в Советском Союзе). Он лучше других знает положение в мире! Он лучше других понимает нужды западных капиталистов!..

Но пусть кремлинологи подглядывают через замочную скважину в закулисную жизнь „Кремля“. Не будем гадать о том, удастся ли бывшему выдающемуся главе КГБ превратиться в заурядного Генерального Секретаря ЦК КПСС (без чего он долго не продержится на своем посту). Не будем также гадать о том, хватит ли у него времени на то, чтобы стать вопиющим ничтожеством наподобие Брежнева (без чего он не сможет довести страну до еще более жалкого состояния) и войти в историю в качестве выдающегося государственного деятеля. Обратимся хотя бы на несколько минут к объективным условиям жизни коммунистического общества. Возьмем такое „новаторство“ андроповского руководства, как борьба против коррупции, против нарушений трудовой дисциплины, за повышение производительности труда и эффективности предприятий. Какое советское руководство и в какой период советской истории не делало этого?! Эта борьба началась с первого дня существования советского общества и будет продолжаться до тех пор, пока будет существовать это общество. Трезвый и объективный взгляд на коммунистическое общество обнаруживает, что на осуществление даже мизерных реформ, повышающих уровень его социальной организации и сохраняющих этот уровень на долгое время, требуется не один десяток бездарнейших генеральных секретарей партии и десятки лет ожесточеннейшей борьбы руководства страной против своего собственного народа. Любой серьезный социальный эксперимент требует огромных усилий, терпения и времени. Заранее можно предсказать, во что выродится в ближайшие годы любое начинание, не считающееся с объективными законами общества. И заранее можно предсказать то, что любому ходу дела можно дать такую интерпретацию, согласно которой провал эксперимента будет выглядеть как выдающийся успех.

В газетах сообщают, говорилось в статье далее, что в Советском Союзе больше двадцати процентов руководящих партийных работников заменены новыми, и усматривают в этом „новый курс“ нового Генсека. Любому советскому человеку известно, что это есть рутинное, нормальное и обычное явление перевыборов членов партийных бюро и комитетов, что это лишь отчасти связано с заменой лиц в руководстве, неизбежной и тоже нормальной в случаях смены самого высшего руководства. Если бы я был Богом, то назначил бы на все руководящие посты бескорыстных гениев, а на место Генсека — сверхгения, с которым абсолютно единодушны все прочие гении руководства. Сделал бы это для того, чтобы доказать, что и это сверхгениальное и неподкупное руководство стало бы поступать точно так же, как самое бездарное и коррупное. Если в самой стране накопились достаточно серьезные предпосылки для преобразований и если объективные законы общества не препятствуют этим преобразованиям, то их может осуществить даже руководство, состоящее из одних болванов и жуликов. А если таких предпосылок нет и если желания реформаторов выходят за рамки объективных закономерностей социальной системы, то никакие серьезные и стабильные преобразования не получатся.

Не буду больше утомлять читателей скучными социологическими рассуждениями. Хочу лишь в заключение спросить: известно ли западным специалистам по советским делам то, что советские руководители думают не почками и печенкой, а мозгами? Что они служат интересам Советского Союза, а не Запада? Что в Советском Союзе существует мощный, профессионально работающий аппарат руководства? Что кремлевские „голуби“ отличаются от кремлевских „ястребов“ лишь тем, что стремятся делать то же самое дело, что и „ястребы“, но гораздо лучше „ястребов“?»

Он и Социолог

Хотя Социолог и был для него враг, но это был враг полезный. Из статей Социолога он узнавал о Западе больше, чем из донесений бесчисленных агентов. Донесения агентов были, как правило, переполнены несущественными пустяками, домыслами и априорными суждениями: агенты стремились сочинять свои отчеты так, чтобы они понравились в Москве. Они были совершенно не способны анализировать ситуацию в стране и делать обобщения. Статьи же Социолога были беспощадно правдивы и всегда касались самого существа дела. Поэтому Западник не спешил с завершением операции «Социолог»: ему хотелось сохранить этот источник мыслей для своего личного пользования. В своих отчетах начальству и в рекомендациях руководителям различных отделов ЦК КПСС Западник часто просто переписывал куски из статей и выступлений Социолога. Ничего из ряда вон выходящего в этом не было. Социолог был не первый и не последний враг, которого использовали в интересах КГБ и ЦК. Но кто-то донес секретарю ЦК по идеологии и шефу КГБ об этом источнике мудрости Западника, благодаря которому он прослыл мыслителем. Это могло повредить Западнику. Тем более он и сам способен решать теоретические проблемы большого масштаба без какого-то жалкого эмигранта. Надо операцию «Социолог» постепенно вести к завершению. Лучше всего поручить это «Немцу». Конечно, тем самым мы можем демаскировать самого «Немца». Жаль, отличный агент. Но что поделаешь, на войне — как на войне. Тем более в его последних донесениях чувствуются нездоровые настроения и усталость. Постарел. Сколько ему сейчас?

Чтобы «убрать» советского человека, находящегося за границей, нужна санкция по крайней мере трех лиц из числа высших руководителей страны, в том числе — того, кто курирует всю заграничную сферу советской секретной деятельности. Высшие лица были заняты другими, более важными делами. Их помощники просто не пропускали «наверх» такое ничтожное дело, каким им казалось дело дирижера К. Время шло. Западник был вне себя от возмущения, хотя он давно привык к такой бюрократической волоките. Надо было давать разрешение на поездки другим лицам и группам, а гарантий, что они не последуют примеру дирижера, не было. Западник всячески откладывал эти поездки. Многие из них пришлось вовсе отменить. На Западе это заметили. В прессе заговорили об «ожесточении советского режима», о «тенденции к сталинизму».

А беглец почувствовал себя в безопасности и опубликовал резкую антисоветскую статью. Лишь после этого дело дирижера стало предметом внимания на высшем уровне. На особом заседании Политбюро Западник был подвергнут резкой критике за «медлительность» и «бюрократическую волокиту». Критика была явно нацелена в самого Генсека. Но Западнику от этого было не легче. Возник слух, будто ему «на Политбюро шею намылили». Политбюро одобрило резолюцию совещания, имевшего место по поводу дирижера, отметив, что это надо было сделать раньше. Одному из членов Политбюро поручили создать особую комиссию с целью изучить положение в сфере наших культурных контактов с Западом, навести должный порядок и принять меры, предупреждающие и исключающие…

После заседания Политбюро Западник в мрачном расположении духа уехал сразу домой, заперся в кабинете и обратился к единственному лекарству от всех советских болезней — к водке.

В нашей системе никакое серьезное дело не сделаешь толком, так, как это требуется интересами самого дела. Либо делай так, чтобы Они не знали, и тогда на тебя обязательно донесут, и все твои усилия пойдут насмарку. Либо добивайся их одобрения, и тогда Они сами испортят все своим одобрением. Где выход? Выход очень простой: еще одна бутылка водки.

Будь готов к войне

На совещании градостроителей вспыхнула острая дискуссия по вопросу, на какой срок рассчитывать новые дома. Одни настаивали на том, что дома надо строить с рассчетом на сто лет. Другие же считали, что в будущей войне все дома будут разрушены, и потому рассчитывать на сто лет бессмысленно, достаточно и тридцати лет.

Дома, рассчитанные на тридцать лет, возражали «столетники», начнут разрушаться уже через год, их придется постоянно ремонтировать, что обойдется дороже домов, рассчитанных на сто лет. Победила, как всегда, генеральная линия Партии: строить дома с рассчетом на пятьдесят лет. Такие дома тоже начнут быстро разрушаться. Но в них можно будет до новой войны дожить без капитального ремонта. И совсем не жалко будет, если эти развалины превратятся в пыль во время войны (а еще лучше — до войны).