У дальнего торца складского барака Котя-художник достает из-за пазухи моток толстой веревки с петлей. Размахивается — петля летит наверх метров на пять и надевается на выступающий конек крыши склада. Котя мгновенно забирается по веревке на крышу... Двое пацанов ползут под эстакадой... Старший, почти не таясь, идет к дремлющему сторожу...

Неслышно, мягкими тренированными прыжками Котя-художник бежит по крыше туда, куда направляется старший пацан — Лаврик. Все ближе стягиваются к сторожу детские «темные силы»... На краю крыши над сторожем уже стоит готовый к прыжку Котя. Лаврик вплотную подходит к дремлющему сторожу, ухмыляется:

— Дядя! Закурить не найдется?

Сторож открывает глаза, вскакивает, отшатывается в испуге...

...но тут с крыши на него прыгает Художник!.. Сторож падает на доски эстакады, пытается сбросить с себя Котьку-художника...

...блатной Лаврик вырывает у него двустволку, выхватывает из-за голенища финку и всаживает ее в живот сторожу.

Тот сгибается пополам, зажимает живот руками, хрипит.

Лаврик бросает ружье Художнику, вытаскивает «фомку», срывает ею замок с ворот склада, тихо приказывает:

— Все тащите в арбу! Главное — сгущенка!!! — И вместе с двумя пацанами исчезает на складе.

Котя смотрит на корчащегося сторожа, «разламывает» его ружье и видит, что...

...в стволах нет патронов!

Он поднимает двустволку, смотрит сквозь пустые стволы на тусклую лампочку у забора...

— Художник, бляха-муха!.. Ты где?! Давай сюда!

Пацаны с коробками дешевых конфет и каменными мятными пряниками, с полными жующими ртами, выбегают из склада, мчатся к подкопу, протискивают коробки наружу, грузят в арбу...

Бегут назад за новыми коробками.

Старший тащит два тяжелых короба, хрипит от натуги:

— Масло сливочное — тяжелое, сучара! Котька, помоги...

Котя показывает ему пустые ружейные стволы:

— У него даже патронов не было...

— Да хер с ним! Были бы — он бы тебя и зашмолял, не пожалел. Помогай таскать! Порошок, яичный порошок ищите!.. И сгущенку...

...Грузят, грузят арбу коробками с продуктами, жрут что-то на ходу, давятся, снова бегут на склад...

Один пацан уже блюет — обожрался от жадности и голодухи.

Ишак трясет головой, старается сбросить намордник.

Тяпа набирает из коробки полные карманы мятных пряников, снимает тряпье с морды ишака, начинает кормить его пряниками.

— Ты только не ори, — шепчет он ишаку. — Я сейчас тебе еще что-нибудь притараню...

* * *

ВНУТРИ СКЛАДА

— Яичный порошок и сгущенку ищите! Барыга именно сгущенку заказывал! Говорил, все возьмет — под завязку!.. И порошок... Но только американский... — шипит Лаврик..

— Есть! Есть сгущенка!.. — несется из глубины склада.

* * *

НОЧЬ. СКЛАДСКАЯ ЭСТАКАДА

Под сторожем лужа крови... Кровь течет по доскам эстакады, капает в щели между досок.

Сторож приходит в сознание, подползает к стене, приподнимается из последних сил, одной рукой зажимает рану в животе — кровь сочится сквозь пальцы, — второй рукой нажимает на кнопку сигнала тревоги...

* * *

НОЧЬ. РАЙОННОЕ ОТДЕЛЕНИЕ МИЛИЦИИ

Короткие резкие звонки тревоги понеслись из старенького динамика под стендом-схемой охраняемых объектов! Часто и пугающе мигает одна лампочка.

— Опять четвертый продсклад шарашат! — орет дежурный. — Уголовка — на выезд!!! Талгарская, угол Коммунаров!..

Летят на пол нарды, рассыпаются шашки и кости, вскакивают со своих скамеек сонные милиционеры — в галифе, сапогах, а поверх гимнастерок гражданские пиджачки с оттопыренной наганом правой полой... А на голове обязательная кепочка — за версту узнаваемая форма сотрудника уголовного розыска сорок третьего...

Старшина-казах схватил автомат ППШ, метнулся к дежурному:

— Давай дубликат ключей от их въездных ворот!

— Распишись сначала. — Дежурный протягивает старшине канцелярскую книгу, в другой руке держит ключи.

— Пошел ты, сучий потрох!!! — взъярился белобрысый с искалеченной рукой и вырвал ключи из рук дежурного. — Там, может, людей режут, а ты!.. Айда в машину, мужики!!!

* * *

НОЧЬ. ТЕРРИТОРИЯ ПРОДСКЛАДА

Надрываясь от тяжести, двое пацанов волокут по земле восмидесятикилограммовый мешок с сахарным песком. Дотаскивают до подкопа, пытаются протиснуть его наружу...

...где стоит в темноте арба и Тяпа кормит ишака пряниками...

* * *

НОЧЬ. ОКРАИННЫЕ УЛИЦЫ СПЯЩЕЙ АЛМА-АТЫ...

Мчится открытый расхлябанный американский «додж-три четверти» с пятью сотрудниками уголовного розыска. В форме только двое — старшина-казах и водитель.

— У Талгарской выключи фары, чтобы не спугнуть, — говорит водителю один в кепке.

— Слушаюсь, товарищ лейтенант.

— Если что — всех на поражение! Закон — тайга, медведь — хозяин... — говорит лейтенант.

Огромный казах и белобрысый переглянулись.

— Ой-бояй, — сплюнул казах. — «Начальник в законе»!

— А ты что думал — только у вас на фронте гибнут?! — окрысился лейтенант в кепке. — Мало они наших в землю поклали!.. За полгода три состава «уголовки» сменили...

* * *

НОЧЬ. ТАЛГАРСКАЯ УЛИЦА

Двое пацанов уже протащили тяжеленный мешок с сахаром сквозь подкоп и теперь силились забросить его в арбу.

Тихо урча двигателем, на Талгарскую выкатился милицейский «додж» с потушенными фарами и осторожно поехал вдоль складского забора к запертым воротам...

Тяпа и пацаны увидели, как из кузова «доджа» на ходу выпрыгнули трое и стали перелезать через забор...

— Мусора!!! — выдохнул Тяпа.

Пацаны выронили мешок с сахаром. Мешок брякнулся о землю, лопнул. Посыпался сахарный песок прямо в арык...

— Атас!.. — всхлипнул один и рванул в темноту.

Второй мгновенно отбросил Тяпу от ишака, вскочил в арбу и сильно хлестнул ишака кнутом, надеясь умчаться на арбе от милиции. Но ишак даже ухом не повел! Он смотрел на Тяпу...

— Ты что, падла?! — ломким детским голосом тихо прокричал Тяпа этому пацану. — Там же Кот, Лаврик... Там же наши!!! Предупредить надо, сучара поганый!.. Бздила вонючая!..

Но пацан, с искаженным от ужаса лицом, лупил ишака. Тот стоял как вкопанный, смотрел на Тяпу, жевал пряники...

— Ой, бля, мамочка, роди меня обратно!.. — в ужасе простонал пацан, спрыгнул с арбы и тоже растворился в темноте...

...а Тяпа, словно ящерица, проскользнул в подкоп и помчался по территории склада, к эстакаде...

Он взлетел на эстакаду, тут же споткнулся о мертвого сторожа и упал прямо в кровавую лужу. Вскочил, снова поскользнулся в крови, но удержался на ногах, увидел свои ладони в крови сторожа, кровавые пятна на клифте, на коленях и рванул во взломанные ворота...

...где Котя-художник и блатной Лаврик откуда-то сверху доставали ящики с лендлизовскими американскими консервами.

— Менты!!! — закричал Тяпа.

Первым от секундного шока очнулся Лаврик:

— Не бзди горохом! Мы — «малолетки», статья за нас!..

Котя схватил кусок толстой доски, которой изнутри запирали ворота, спрятался у самого входа за пустую деревянную тару, крикнул оттуда:

— Как войдут, одного я вырублю, а вы сквозите!.. — Глянул на слуховое окно в потолке у самого штабеля коробок с консервами: — А я по крыше уйду... Заныкайтесь пока за мешками с пшеном!

— А где пшено? — растерялся Тяпа.

Лаврик затолкал Тяпу за мешки, отбросил финский нож, а короткую стальную тяжелую «фомку» спрятал в рукав пиджака...

* * *

НОЧЬ. СЛАБО ОСВЕЩЕННАЯ ТЕРРИТОРИЯ ПРОДСКЛАДА

Милиция с разных сторон окружает складской барак.

Один уже на крыше — у слухового окна, второй остался стоять напротив ворот — чтобы никто не выскочил...

Лейтенант в кепочке, с наганом в руке, молча, жестом, посылает на склад старшину-казаха и колчерукого паренька, а сам...

...склоняется над телом сторожа — жив тот еще или уже нет?

* * *

ВНУТРИ СКЛАДА...

У взломанных ворот товарные весы, столик с документацией... Осторожно входят старшина-казах и колчерукий паренек. За ними, вытирая руки от крови сторожа, в проеме у пирамиды с пустой тарой проходит и останавливается лейтенант, спрашивает:

— Что, фронтовички, очко играет? — И кричит в темноту: — Выходи с поднятыми руками!!! Стреляю без предупреждения!..

Котька-художник взмахивает короткой толстой доской и сильно бьет лейтенанта по затылку, а сам, словно обезьяна, в мгновение ока взлетает по консервным коробкам к слуховому окну в потолке, ведущему на крышу склада...

Лейтенант падает, наган вылетает из его руки, стремительно скользит по полу и, вертясь волчком между мешками с пшеном, попадает прямо в руки маленькому Тяпе!..

...как только Котькина голова показывается в слуховом окне на крыше, его тут же за шиворот перехватывает сотрудник милиции и не раздумывая ударяет рукояткой нагана по голове! А потом вытаскивает на крышу уже бесчувственное тело Котьки-художника...

— Порядок! — кричит милиционер с крыши. — Один есть!..

Старшина-казах поднимает ствол автомата, короткой очередью прошивает мешки с пшеном:

— Выходи кара-курты сраны!!! Счас беш-бармак из всех сделаю!

Лаврик выходит из-за мешков с поднятыми руками. В правой руке у него кепочка-«восьмиклинка»...

Маленький Тяпа тоже вроде бы начинает приподниматься... Белобрысый паренек с медалью «За отвагу» видит детскую Тяпину физиономию, испуганно кричит старшине:

— Не стреляй, Тлеухан!.. Это дети! Дети, старшина!!!

Но тут Лаврик неожиданно отбрасывает кепку, под которой в руке у него оказывается короткая тяжелая «фомка». Лаврик резко и сильно кидает «фомку», и та попадает прямо в голову...

...гиганту-казаху, старшине с осколком под самым сердцем...

Падая, старшина нажимает на спусковой крючок автомата, и его предсмертная очередь в клочья разносит тело пятнадцатилетнего уркагана-убийцы Лаврика, отбрасывая его на простреленные мешки...

А Тяпа встает из-за мешков и наставляет лейтенантский наган на колчерукого паренька-фронтовика. Силится нажать на курок...