– Гадкие сомнения, которые мне необходимо проверить. Хорошо, – он вздохнул, смиряясь с неизбежным, – отмените нашу сегодняшнюю встречу с представителями банка. И назначьте новую на завтра, если получится.

– Да, сэр, – откозыряла она и двинулась прочь.

– Э-э, – окликнул он ее уже вдогонку, – вам нет необходимости упоминать о причинах, по которым я все время откладываю встречу, а?

Уголок ее рта дернулся в улыбке. – Я о таком вовсе не мечтаю, – горячо заверила она.

***

Попав на борт «Триумфа», стоящего на околоземной орбите, Майлз зашел к флотскому хирургу, обнаружившей у него в левой лопатке тонкую, с волос, трещину. Этот диагноз его вовсе не удивил. Врач полечила кость электрофорезом и положила руку Майлза в чертовски надоевший пластиковый фиксатор. Майлз ворчал, пока врач не пригрозила заковать его в такой фиксатор с головы до пят. Майлз выскользнул из лазарете, лишь только она закончила обрабатывать дырку у него на затылке и прежде, чем она увлеклась явными медицинскими преимуществами подобной идеи.

Приведя себя в порядок, Майлз разыскал капитана Елену Ботари-Джезек, одну из троих дендарийцев, знавших, кто он на самом деле, – еще одним был ее муж, главный инженер флота, коммодор Баз Джезек. На самом деле, Елена, наверное, знала про Майлза не меньше, чем он сам. Она была дочерью его покойного телохранителя, они вместе росли. Елена была произведена в дендарийские офицеры по указу Майлза прежде, чем он этот флот создал – или подобрал, или как там можно описать бессистемное начало всей этой жутко затянувшейся тайной операции. Или, скорее, тогда ее назвали офицером; стала она им позже, ценою пролитого пота, силы духа и свирепых штудий. Ее способность концентрироваться была феноменальной, а верность – абсолютной; Майлз так гордился ею, словно бы сам ее создал. А прочие его чувства по отношению к ней никого не касались.

Когда Майлз вошел в кают-компанию, Елена бегло приветствовала его чем-то средним между взмахом руки и воинским салютом и улыбнулась своею сумрачной улыбкой. Майлз ответил кивком и скользнул в кресло за тем же столиком, что и она. – Привет, Елена. У меня для тебя задание, касающееся безопасности.

Высокое гибкое тело шевельнулось в кресле; темные глаза зажглись любопытством. Короткие черные волосы лежали гладкой шапочкой, обрамляя лицо; бледная кожа, черты лица хоть не прекрасные, но изящные, точеные, как у гончей. Майлз принялся рассматривать взгляд на собственные короткие, квадратные ладони, чтобы не затеряться взглядом в изысканных чертах ее лица. Все еще. Всегда.

– Э-э… – Майлз оглянулся, углядел пару любопытствующих техников за соседним столиком. – Извините, ребята, это не для вас. – Жест большим пальцем в сторону двери, и они, усмехнувшись, поняли намек, подхватили свой кофе и с топотом удалились.

– Какого рода задание? – спросила Елена, впиваясь зубами в сандвич.

– Такое, что должно остаться неизвестным обоим сторонам: и дендарийцам, и здешнему барраярскому посольству на Земле. Особенно – посольству. Работа для курьера. Я хочу, чтобы ты взяла билет на самое быстрый из доступных сейчас коммерческих рейсов до Тау Кита и отвезла сообщение от лейтенанта Форкосигана в штаб-квартиру Имперской Безопасности при тамошнем посольстве. Офицер, которому я подчинен в посольстве на Земле, не знает, что я тебя посылаю, и я бы предпочел, чтобы так оно и осталось.

– Мне… не очень-то хочется иметь дело с барраярским командованием, – мягко ответила она после секундной паузы. И тоже разглядывая при этом собственные руки.

– Знаю. Но поскольку это дело затрагивает обе моих личности, это должна быть ты, Баз или Элли Куинн. Элли арестована лондонской полицией, а твоего мужа я отправить и вовсе не могу: какая-нибудь мелкая сошка на Тау Кита, чего доброго, все перепутает и попытается его арестовать.

Елена подняла взгляд. – А почему Барраяр так и не отозвал своих обвинений в дезертирстве?

– Я пытался. Я думал, я уж совсем их уговорил. Но тут у Саймона Иллиана случился приступ недоверчивости, и он решил оставить ордер на арест в силе, хотя и не требовать его немедленного исполнения – это давало бы ему дополнительный рычаг воздействия на База в, э-э, крайнем случае. А еще это придает художественную достоверность легенде дендарийцев как полностью независимого подразделения. Я думаю, что Иллиан не прав, – фактически, я ему не раз так и говорил, пока он в конце концов велел мне заткнуться и больше к этой теме не возвращаться. В один прекрасный день, когда приказы стану отдавать я, все изменится.

Она вздернула бровь. – Ждать, наверное, придется долго, учитывая ваши нынешние темпы продвижения по службе… лейтенант.

– Мой отец весьма чувствителен к обвинениям в непотизме… капитан. – Майлз подобрал опечатанный диск с данными, который до этого бесцельно гонял по столу. – Я хочу, чтобы ты отдала это в руки главного военного атташе на Тау Кита, коммодора Дестанга. Не передавай его через кого-то другого, потому что самое гадкое из моих прочих подозрений – это то, что в барраярском канале доставки оттуда сюда есть утечка. По моему мнению, проблема на этом конце цепочки, но если я ошибаюсь…. Боже, я надеюсь, что это не сам Дестанг!

– Это паранойя? – заботливо переспросила она.

– И крепчающая с каждым мигом. А то, что в моем генеалогическом древе имеется и император Юрий Безумный, ничуть не улучшает ситуации. Мне всегда было интересно, не перешла ли мне эта болезнь по наследству. Можно ли страдать паранойей насчет того, не параноик ли ты?

Она ласково улыбнулась. – Если кто-то это и может, так это ты.

– Хм. Ну, такого рода паранойя – это классика. Я смягчил выражения в отчете для Дестанга; лучше тебе его прочитать перед отлетом. В конце концов, что бы ты подумала о молодом офицере, убежденном, что его стремится подставить начальство?

Она склонила голову, выгнув широкие брови вразлет.

– Вот именно, – Майлз кивнул и постучал пальцем по диску. – Цель твоей поездки – проверить следующую гипотезу (только гипотезу, имей в виду!): мы не получили наши восемнадцать миллионов марок по той причине, что они исчезли по дороге. Возможно, в карманах нашего дорогого капитана Галени. Никаких подтверждающих это улик – вроде внезапных и постоянных отлучек капитана – пока нет, а ошибочное обвинение такого рода молодой и честолюбивый офицер выдвинуть не должен. Я добавил в свой рапорт еще четыре альтернативные теории, но мне не дает покоя именно эта. Ты должна выяснить, отправляла ли штаб-квартира эти деньги вообще.

– Ты не выглядишь обеспокоенным. Ты выглядишь несчастным.

– Ну да, это самый грязный из возможных вариантов. Но за ним стоит слишком убедительная логика.

– В чем тут подвох?

– Галени комаррец.

– Кому до этого дело? Тем больше вероятность, что ты прав.

«Мне дело есть.» Майлз покачал головой. Что, в конце концов, значит внутренняя политика Барраяра для Елены, со всей страстью поклявшейся, что нога ее никогда не ступит на ненавистную родную планету?

Она пожала плечами и упруго поднялась на ноги, убирая диск в карман.

Он не попытался перехватить ее руки. Он не сделал ни единого движения, могущего смутить их обоих. Труднее расстаться с давним другом, чем с недавней возлюбленной.

«Ох, мой самый давний друг».

Все еще. Всегда.

Глава 6

Майлз пообедал у себя в каюте, прихлебывая кофе с сандвичем, пока внимательно изучал доклады о состоянии дендарийского флота. Ремонт оставшихся на «Триумфе» боевых десантных катеров был завершен и подписан. И, увы, плата была уже перечислена без возможности отозвать деньги. Текущее переоборудование по всему флоту прошло, увольнительные на поверхность народ уже использовал, блестящее было надраено, а острое – наточено. Наступала скука. Скука и банкротство.

Цетагандийцы были кругом неправы, с горечью подумал Майлз. Не война погубит дендарийцев, а мир. Стоит только врагам сложить руки и терпеливо ждать, и дендарийский флот – его творение – потерпит крах сам, без какой-либо посторонней помощи.

Взвыл дверной сигнал – желанный перерыв в цепи его бессвязных мрачных мыслей. Он нажал кнопку настольного комма: – Да?

– Это Элли.

Рука сама дернулась хлопнуть по клавише, открывающей дверь. – Заходи! Ты вернулась раньше, чем я ожидал. Я-то боялся, что ты застрянешь там внизу, как Данио. Или еще хуже – вместе с Данио.

Он развернулся вместе с креслом. Дверь с шипением открылась, и комната словно озарилась – хотя ни одному датчику освещенности зарегистрировать это было бы не под силу. Элли приветственно махнула рукой и присела боком на краешек стола. Она улыбалась, но взгляд ее бы усталым.

– Ну я тебе скажу… – заговорила она. – Сперва пошли разговоры о том, чтобы оставить меня погостить подольше. Я была мила, я шла на сотрудничество, я чуть ли не кокетничала, пытаясь убедить их, что я не смертоносная угроза обществу и что меня действительно можно выпустить ходить по улицам. Но я в этом не преуспела, пока вдруг их компьютеры не выдали потрясающие данные. Из лаборатории пришли результаты идентификации тех двоих, которых… я убила в космопорте.

Майлз понял, почему она чуть запнулась, подбирая выражения. Кто-нибудь другой мог бы выбрать более небрежный эвфемизм – «устранила» или «убрала», – тем самым отстраняясь от последствий собственного поступка. Но не Куинн.

– Интересно, – подбодрил ее Майлз к продолжению рассказа. Голос его был спокоен и ровен, ни единого ни намека на осуждение. Думаешь, призраки врагов сопровождают тебя лишь в ад? Нет, они вечно парят у тебя за плечом, ожидая, пока не потребуются их услуги. Может, те зарубки, что делал на рукоятке собственного оружия Данио, – это в конечном счете не такой уж дурной вкус? Нет сомнения: самый большой грех – это забыть хотя бы одного из убитых тобой. – Расскажи мне о них.

– Оказалось, что они оба известны сети Европола и разыскиваются ею. Они… как бы это сказать… солдаты теневой экономики. Профессиональные киллеры. Местные.

Майлз поморщился. – Боже правый, им-то я что сделал?

– Сомневаюсь, что они охотились за тобой по собственной инициативе. Почти наверняка их наняла по контракту неизвестная третья сторона – или стороны. Хотя, мне кажется, мы оба можем сделать весьма удачные догадки насчет того, что же это за третьи лица.

– О, нет. Цетагандийское посольство наняло кого-то для моего убийства? Ну, смысл в этом есть: Галени говорил, что им не хватает персонала. Но ты понимаешь, что это значит? – Майлз поднялся и в волнении зашагал по каюте. – Значит, на меня снова могут напасть с любой стороны. Откуда угодно и в любое время. И совершенно лично не заинтересованные незнакомцы.

– Кошмар службы безопасности, – согласилась она.

– Полиция вряд ли сумела отследить их нанимателей?

– Это было бы слишком большим везением. В общем, пока – нет. Я привлекла их внимание к цетагандийцам как кандидатам на наличие мотива – какое бы сочетание мотива, средства и возможности они ни допускали.

– Отлично. Можем ли мы что-то предположить насчет средства и возможности сами? – рассуждал вслух Майлз. – Конечный результат их попытки, похоже, продемонстрировал, что они не особо хорошо подготовились к своей работе.

– С моей точки зрения их способ оказался чертовски близок к тому, чтобы сработать, – заметила Элли. – Хотя он наводит на мысль, что ограничивал их именно фактор возможности. Я хочу сказать: когда ты спускаешься на планету, то адмирал Нейсмит не просто скрывается, и отыскать его одного среди девяти миллиардов – мудреная задача. Он буквально прекращает свое существование – хоп, и все! Выяснилось, что эти ребята околачивались возле космопорта несколько дней, поджидая тебя.

– Кгхм. – Его визит на Землю здорово подпорчен. Похоже, адмирал Нейсмит предоставляет опасность для себя самого и окружающих. Земля слишком плотно населена. Что если в следующий раз убийцы сделают попытку взорвать целую капсулу подземки или ресторан, чтобы накрыть свою цель? Когда в ад тебя сопровождают души врагов – это одно дело, но не окажется ли возле него в очередной раз целый класс детишек из начальной школы?

– А, кстати, я видела рядового Данио, пока была внизу, – добавила Элли, разглядывая обломанный ноготь. – Его дело будет рассматриваться судом через пару дней, и он просил, чтобы я попросила тебя прийти.

Майлз проворчал вполголоса: – Ну да. Бог знает сколько совершенно незнакомых мне людей пытается меня устранить, а он хочет, чтобы я запланировал заранее свое появление на людях! Несомненно, чтобы целиться было удобнее.

Элли ухмыльнулась, невозмутимо обгрызая ноготь. – Он хочет, чтобы его характеристику засвидетельствовал человек, который его знает.

– Характеристику! Хотел бы я знать, где он прячет свою коллекцию скальпов: я бы точно принес ее, чтобы показать судье. Именно для таких, как он, и придумали лечение психопатии. Нет, нет. Человек, знающий его лично, – это самый последний, кто мог бы дать ему характеристику. – Майлз вздохнул и понизил голос. – Пошли капитана Торна. Бетанец, воспитанный как космополит, прекрасно сумеет лгать на свидетельском месте.

– Хороший выбор, – одобрила Элли. – Пора тебе понемногу передавать часть своей нагрузки другим.

– Я так все время и делаю, – возразил Майлз. – Например, я необычайно рад, что передал свою личную безопасность в твои руки.

Она, поморщившись, выставила ладони, словно отбивая предполагаемый комплимент, прежде чем тот успеет коснуться земли. Неужели его слова кусаются? – Я была медлительна.

– Ты оказалась достаточно быстрой. – Майлз развернул кресло, оказавшись с Элли лицом к лицу, или, во всяком случае, лицом к ее шее. Она для удобства откинула жакет, и полукруглый ворот футболки пересекал линию ее ключиц, превращая зрелище в абстрактное, прекрасное изваяние. От ее кожи веяло теплым запахом – не духов, просто женского тела.

– Думаю, ты был прав, – произнесла она. – Офицерам не стоит делать покупок в магазине, принадлежащем компании…

«Проклятье!» подумал Майлз. «Я это тогда сказал всего лишь потому, что был влюблен в жену База Джезека, и вообще не хотел этого говорить… и лучше бы не сказал…»

– … Это и правда отвлекает от службы. Я смотрела, как вы идете к нам через поле космопорта, и на несколько минут – решающих минут! – безопасность занимала в моих мыслях самое последнее место.

– А что было на первом? – с надеждой спросил Майлз, прежде чем здравый смысл успел его остановить. «Очнись, парень, все твое будущее может полететь к чертям за ближайшие тридцать секунд».

Улыбка ее была чуть вымученная, но тон легкомысленным: – На самом деле я гадала, что же ты сделал с этим дурацким кошачьим покрывалом?

– Оставил его в посольстве. Я собирался его оттуда забрать, – и что бы ему сейчас не вытащить этот мех и не предложить Элли присесть с ним на краешек кровати? – но мои мысли оказались заняты другим. Я еще не рассказывал тебе о последнем затруднении с нашими запутанными финансами? Подозреваю… – проклятье, снова дела без приглашения вторгаются в это интимное – или могущее быть интимным – мгновение. – Я тебе об этом позже расскажу. А сейчас я хочу поговорить про нас с тобой. Я должен поговорить про нас.

Элли чуть отстранилась; Майлз торопливо поправился: – … и о службе. – Она прекратила движение. Майлз коснулся правой рукой воротника ее кителя, отвернул, скользнул пальцем по прохладной гладкой поверхности нашивок. знаков различия. Такое же нервное движение, как тогда, когда собираешь ворсинки и катышки с одежды собеседника. Он отвел пальцы и скрестил руки на груди, чтобы держать их под контролем.

– Ты знаешь, у меня… множество обязанностей. Двойная доза. Есть обязанности адмирала Нейсмита, а есть – лейтенанта Форкосигана. А еще есть обязанности лорда Форкосигана. Так что доза тройная.

Она выгнула брови, поджала губы, а в глазах застыл вежливый вопрос: о да, она с божественным терпением ждала, пока он сам не сделает шага и не выставит себя ослом. И он шагнул – очертя голову.

– Ты знакома с обязанностями адмирала Нейсмита. Но на самом деле они – последнее, что меня беспокоит. Адмирал Нейсмит – подчиненный лейтенанта Форкосигана, а тот живет лишь для того, чтобы служить Барраярской Службе Безопасности, к которой причислен мудростью и милостью императора. Ну или императорских советников. Короче, моего папы. Ты эту историю знаешь.

Она кивнула.

– И этот принцип – не поддерживать личных связей ни с кем из своего персонала – может быть вполне справедлив для адмирала Нейсмита.

– Я спросила себя, уже потом: не было ли то… происшествие в лифтовой шахте чем-то вроде испытания, – задумчиво произнесла она.

Потребовалась секунда, чтобы до него дошло. – А-а! Нет! – взвыл Майлз. – Это было бы отвратительным, бесчестным, жалким, подлым обманом… нет. Никакого испытания. Все на самом деле.

– А-а, – отозвалась она, но не стала заверять его в собственной убежденности, скажем, искренним и крепким объятием. Крепкое объятие стало бы весьма действенным средством убеждения. Но она просто стояла, не сводя с него глаз, и ее поза весьма неуютным образом напоминала стойку «вольно».

– Но ты должна помнить: адмирал Нейсмит – не настоящий человек. Это конструкт. Я его изобрел. И, как вижу задним числом, упустил в нем некоторые важные детали.

– О, Майлз, чушь какая. – Она слегка коснулась его щеки. – Это что, эктоплазма?

– Давай вернемся назад, к самому началу – к лорду Форкосигану, – Майлз отчаянно, но верно продвигался вперед. Он откашлялся и с усилием вернул своему голосу барраярский выговор. – Ты почти не знакома с лордом Форкосиганом.

Перемена в ее голосе вызвала у нее улыбку. – Я уже слышала, как ты изображаешь этот акцент. Он очарователен, хоть и довольно странен.

– Я не изображаю его. Это он создает меня. Это… по-моему… – он остановился, запутавшись. – Барраяр – это у меня врожденное, он в моей крови.

Она подняла брови, но их иронический изгиб смягчала явная, неприкрытая доброжелательность. – Буквально, насколько я это понимаю. Но вряд и ты благодарен за то, что тебя отравили еще до того, как ты ухитрился появиться на свет.

– Они метили не в меня, а в отца. Моя мать… – Учитывая, куда именно он собирается повести эту беседу, лучше не переводить ее на рассказ обо всех неудавшихся покушениях последних двадцати пяти лет. – В любом случае, такого рода вещей теперь больше не случается.

– А что было сегодня в космопорте – уличный балет?

– Это было не барраярское покушение.

– Откуда тебе это знать? – жизнерадостно отозвалась она.

Майлз открыл было рот и замер, пораженный новой и еще более ужасной паранойей. Капитан Галени – человек искусный и утонченный, если Майлз верно в нем разобрался. Капитан Галени мог проследить логическую цепь интереса Майлза до самого конца. Предположим, он действительно виновен в хищении этих денег. И, предположим, он предвидел подозрения Майлза. А еще предположим, что он нашел способ сохранить одновременно и деньги, и карьеру, устранив своего обвинителя. В конце концов, Галени точно знал, когда Майлз появится в космопорте. И любой здешний торговец смертью, которого могло бы нанять цетагандийское посольство, столь же тайно и легко мог бы быть нанят посольством барраярским. – Об этом мы тоже поговорим позже, – выдохнул он.

– Почему не сейчас?

– Потому что я… – он замолчал и сделал глубокий вдох, – пытаюсь сказать тебе кое-что другое, – продолжил он уже негромко, со сдерживаемым напряжением в голосе.

Наступила пауза. – Ну, говори, – подбодрила его Элли.

– Гм, обязанности. Ну, как лейтенант Форкосиган включает в себя все обязанности адмирала Нейсмита плюс свои собственные, – точно так же лорд Форкосиган заключает в себе долг лейтенанта Форкосиган плюс собственный. Политические обязанности отделены от военного долга лейтенанта и перекрывают его. И гм… семейный долг. – У него вспотела ладонь; он незаметно вытер ее о брюки. Это еще труднее, чем представлялось. Но, конечно же, не труднее, чем человеку, чье лицо некогда было сожжено, снова всретить лицом к лицу плазменный огонь.

– По твоим словам, ты похож на диаграмму Венна. 'Множество всех множеств, являющихся собственными членами', или что-то в этом роде.

– Так я себя и чувствую, – признался он. – Но я как-то разбираюсь.

– А что же заключает в себя лорда Форкосигана? – с любопытством спросила Элли. – Когда ты глядишься в зеркало, выходя из душа, кто глядит на тебя в ответ? Ты что, говоришь себе: «Привет, лорд Форкосиган?»

«В зеркала я стараюсь не глядеть…» – Наверное, Майлз. Просто Майлз.

– А во что заключен Майлз?

Указательным пальцем правой руки Майлз провел по тыльной стороне ладони обездвиженной левой. – Вот в эту кожу.

– Так это и есть последний, внешний периметр обороны?

– Думаю, да.