И можно ли многому научиться? Можно, если серьезно подумать о том, где и как это следует делать.

ГДЕ УЧИТЬСЯ

Alma mater - мать, а не мачеха

Университетский городок начинается со средней школы и детского сада, куда преподаватели и студенты приводят своих детей.

Сверху школьное здание похоже на цветок. Здесь учатся дети от 10 до 14 лет. В одном "лепестке" разместились самые маленькие, в другом - средние, в третьем - старшие. Четвертый "лепесток" предназначен для практических занятий. В "венчике" цветка - библиотека и комнаты для тихих, индивидуальных занятий (с книгой, лингафонным аппаратом, дисплеем). В "стебельке" - учительская и ученическая (общая комната для времяпрепровождения без определенных целей), медицинский кабинет и фойе. В "корешках" - школьный зал, драматическая студия, музыкальный зал, спортзал, столовая, кухня, котельная.

Мы вошли в фойе в основании "стебелька". Ученическая комната была пуста. Панели на стенах там аспидные и даже пол частично аспидный - пиши, рисуй, разрисовывай, играй в "классы", чем дети и занимались, об этом свидетельствуют оставленные разноцветные рисунки.

Учительская спланирована по-другому. Крохотные загончики-кабинеты, открытые с одной стороны - для подготовки к урокам. Один угол комнаты читальный, другой - для отдыха. Двое преподавателей сидят, пьют кофе и разговаривают. Третий уткнулся в телевизионный дисплей, отбирая из слайд-фонда материал к уроку.

Потом мы пошли по классам. Вообще здесь ничего не напоминало традиционную школу, даже классы, которые имеют разные размеры, разную форму и разное покрытие пола. Некоторые стены раздвижные, и можно изолировать часть помещения либо несколько помещений превратить в одно большое. Нигде нет досок и нет столов.

Только в одной большой комнате столы образуют лабиринт, из которого выбраться может лишь старожил. Каждый нашел в этом лабиринте удобное для себя местечко, сел на откидную скамейку и пишет под диктовку учителя.

Разные уроки требуют разного положения тела. В одном классе дети сидят на полу кружком, положив блокноты на колени. В другом - как на лужайке, кто лежит на животе на пушистом ковре, грызя воображаемую травинку, кто сидит, обхватив руками колени. В третьем классе стоят, обступив стол с макетами. В четвертом расположились у демонстрационного стенда, что-то записывая в свои тетради.

Очень долго до гигиенистов доходила истина, что это насилие над организмом ребенка (да и не только ребенка) - заставлять его целый день сидеть за партой, да еще требовать не крутиться, не вертеться, не ерзать, не баловаться. Темпераменты у людей разные, но у всех должны периодически напрягаться все мышцы тела.

Припомним сцену в метро. Мать с сыном входят на остановке, и им тут же уступают место, хотя сын не такой уж маленький да к тому же мужчина. Не зная этических тонкостей, мальчик бесцеремонно взбирается на сиденье, и, стоя на коленях, смотрит в окно, в котором ничего не видно. Мама поправляет ему ноги, чтобы по испачкать рядом сидящих. Потом сын садится, потом вскакивает. Мама, чтобы не пустовало место, садится сама и берет его на колени. Если ребенок спокойный, послушный и воспитанный, он будет стараться смирно сидеть или стоять, но потом при выходе встряхнется так, что мама воспримет это как посягательство на порядок и одернет его. Казалось бы, зачем детям уступать место, если они целый день гоняют во дворе и не устают?

Да, они гоняют, но при этом и отдыхают, изредка присаживаясь. Важно, что они ничего не делают слишком долго - ни бегают, ни стоят, ни сидят.

Соединить требования гигиены и порядка сможет школа будущего.

Треть своего времени ученик проводит в школе. И от того, какова эта школа: насколько здорово, уютно, приятно и эстетично окружение - зависит его будущее как человека не только эрудированного, но и культурного, порядочного.

Я не учился в такой школе. Меня окружали плохо побеленные стены, давно переставшая быть черной доска, неяркая лампочка под потолком, натертый мастикой пол, оставлявший на упавших предметах рыже-желтые несмываемые следы. Доминанта серого оказывала психологическое воздействие, вызывая чувство рутинных забот, отгораживая и поощряя наплевательское отношение ("моя хата с краю"). Противостояли этому мы сами, наши учителя и родители.

Восстали против средневековых школьных традиции взрослые учащиеся. Те, кто, отмучившись в отрочестве, мирились с мучениями, которым подвергались их дети.

Но вот эти взрослые оказались вовлеченными в единую систему учебы: сохранения квалификации, переквалификации и повышения квалификации. Когда их стали созывать по пронзительному звонку, сажать на стандартные стулья за стандартные столы, когда с кафедры стали вещать отнюдь не мастера в ораторском искусстве, когда заставили вспомнить предэкзаменационные волнения и "рулеточное" вытаскивание билетного "счастья", они запротестовали. Почему так и только так надо учиться?

Одну из глав своей прошлой книги я назвал "Старость - когда не надо учиться". Такое определение мне понравилось, но оно быстро устарело. Оказывается, в старческом возрасте тоже учатся.

В дебрях Австралии европейский путешественник повстречал умирающего старика, одряхлевшего вождя, которого племя бросило, отправившись на поиски новых мест обитания. Старик сказал, что в свое время он так же бросил своего отца.

В феодальном обществе старики подчиняли своей власти взрослых детей, а затем, одряхлев, передавали им власть, оставляя почет за собой. Чем более демократичным становилось общество, тем раньше освобождались дети из-под опеки родителей, сменявших свой статут воспитателей детей на воспитателей внуков. Когда родовой быт окончательно распался, дети с наступлением совершеннолетия стали самостоятельно устраивать свою жизнь, они часто покидают дом, уезжают далеко, а старики остаются одни, начиная новый этап своей жизни.

Чем лучше социальное обеспечение, тем обеспечеппее живут старики, и у них формируются потребности, которых не было раньше. Не только сидеть у телевизора, обрабатывать садовый участок, читать книги, по и путешествовать. Обратите внимание на возраст туристов: когдато среди них доминировали обеспеченные люди средних лет, потом - молодежь, теперь пенсионеры. И вот в последнее десятилетие у стариков появилась еще одна потребность: учеба. Сначала более скромные желания: кружок рукоделия, лекция о международном положении на избирательном участке, научное садоводство и научное огородничество. Потом частные интересы стали объединяться в глобальные.

Так неожиданно для себя мы стали свидетелями возникновения единой системы учебы для всех и всегда.

Школы I поколения - для молодых, II поколения - для взрослых, III поколения - для стариков. Первый "пенсионный" университет открылся в Великобритании, примеру последовали другие страны, из наших соседей Польша и Венгрия.

Органы социального обеспечения уже предусматривают в своем бюджете статьи на организацию учеоы.

Эта учеба, добровольная и бескорыстная, служит укором для тех взрослых и детей, которые все еще учатся изпод палки, из одолжения или, в лучшем случае, из чувства долга. В связи с этим вновь поднимается вопрос: что нужно сделать, чтобы учеба была не только полезной, но и легкой, не только легкой, но и приятной.

Alma mater ("мать-кормилица") - так в прошлом веке любовно называли свой университет. Это был дом студента, даже более - его семья. В такой духовной общности нуждаются сегодняшние студенты и не только студенты учащиеся всех возрастов.

Чтобы решить эту задачу, мало усилий директора, завуча и даже родительского комитета. Неплохо бы начать с архитектора, который будет думать не только об украшении улицы, не только о функциональном назначении помещений, он ощутит и передаст в проекте дух школы. Потом придет художник и организует интерьер.

Вслед за художником наступит очередь научного ор-, ганизатора учебного труда, социального психолога, психолога... Будут ли они штатными работниками, почасовиками или общественниками-энтузиастами, на первых порах не столь важно. Важно скорее обратить внимание на то, что существует, увидеть то, что явно перестало подходить, решить, что и в каком порядке следует менять.

А теперь читателю предлагается тест, определяющий уровень культуры учебного заведения: в какой мере к нему подходит звание Alma mater (требуется набрать наибольшее количество очков из 10):

1. Каждый день - радость собираться в школу (училище, институт).

2. Войдя внутрь, забываешь о том, что делается за его стенами.

3. Приятно видеть здесь знакомые лица,

4. Трудно припомнить в этих стенах у себя чувство обиды, унижения, оскорбления.

5. В каждом помещении по-своему красиво и уютно.

6. Учебное расписание - калейдоскоп впечатлений, и некогда скучать.

7. Сигнал на перерыв в занятиях застает врасплох и вызывает легкое чувство досады.

8. Не хочется уходить домой и можно не уходить, потому что после официальных занятий начинаются полуофициальные и неофициальные.

9. Любишь приводить сюда друзей и знакомых, чтобы показать, где ты учишься.

10. Гордишься тем, что учишься именно здесь.

Загадочная картинка

А это стандартное школьное здание 50-х или 60-х годов с барельефами ученых и писателей на фасаде. Высокие потолки, просторные классы, полупарадная лестница.

Чувствуются попытки утеплить слишком строгий, безликий интерьер всякого рода "маяками", "экранами" и "прожекторами".

Обгоняемый ребятами, я поднимаюсь без лифта (которого здесь нет) на пятый этаж. И вдруг...

С площадки четвертого этажа устремляется вверх по ступенькам ярко-желтый ковер. Он не очень вяжется здесь, но утверждает себя, ведет и меняет настроение.

На стенах висят красочные смешные эстампы. Я разглядываю их и открываю дверь. Меня обдает волна света, красок, музыки. Даже запах здесь иной. И другие лица:

взрослые, оживленные, улыбающиеся.

Звенит звонок. Это не простой звонок - строгий, требовательный и даже жестокий. Вообще-то звонков могло здесь и не быть. Но этот утвержден специально: он выдержал конкурс звонков и победил. Критерии отбора были очень строгие: мелодичность, сильное эмоциональное воздействие (положительное), возвратная информативность (не надоедает), мемориальная информативность (возникает желание запомнить мелодию, воспроизвести ее и услышать вновь). Когда привыкший именно к этому звонку долго не слышал его, а потом вдруг услышал, он не может сдержать слезы от нахлынувших приятных чувств.

Оживленные лица торопливо заполняют класс. Я сказал - класс, хотя еще не был уверен тогда, что это такое. В справочнике написано: "Классная комната - основной вид школьного помещения для занятий с учащимися. Важные требования: 1) достаточные размеры, 2) хорошее освещение (левый свет, световой коэффициент 1:5), 3) достаточные вентиляция и отопление, 4) изолированность от внешнего шума, 5) сугубо строгое соблюдение требований к любым жилым помещениям. Нормальные размеры класса на 42 места: длина 8,5-10 метров, глубина 6,5-7 метров, высота 3,5 метра.

На одного учащегося должно приходиться не менее 1,25 квадратного метра площади".

Здесь на большом темно-синем ковре стоят полукругом 12 желтых кресел. На креслах нельзя сидеть, но можно полулежать. Однако, как оказалось потом, на полулежание просто не хватает времени. И когда такое время находится, как приятно сесть и с наслаждением вытянуть ноги. Одну стену занимает киноэкран, на противоположной стене - окошечко кинобудки. На стенах ничего не висит, не отвлекает. Под экраном - пульт управления звуками и светом. Нет доски, нет мела, нет столов. Но есть космический шлем, кукла-неваляшка, надувной телефонный аппарат и баранка руля.

Так ускоренным методом изучают иностранный язык те, кто его не выучил, несмотря на положенное число отведенных часов в средней и высшей школе, и положенные тысячи слов, сданные на зачетах.

За первый месяц вас научат запросто болтать с иностранцами (конечно, плохо, но главное - вас будут понимать и вы будете понимать тоже). За второй месяц (после трехмесячного перерыва) - выступать с речами, председательствовать, принимать участие в дискуссиях.

За третий - вести переговоры и деловую переписку.

Секрет успеха в постоянно подогреваемой острой потребности понимать и быть понимаемым другими. Об употреблении в это время родного языка не может быть и речи.

Долой отрицательные эмоции! Нельзя исправлять ошибки учеников (сделайте так, чтобы они сами до этого доходили). Никаких контрольных работ и экзаменов (проверяются знания и корректируется способ обучения ежедневно, ежечасно). Поменьше смотреть на учителя, но всегда чувствовать, что он рядом с тобой, никогда не подведет тебя, но вовремя поможет, подбодрит, укрепит пошатнувшуюся уверенность в конечном успехе. Ничто не должно отвлекать, навевать скуку или вызывать тоскливые воспоминания.

Занятия ведутся на одном дыхании. Великовозрастные учащиеся поют и водят детские хороводы, смотрят кадры кинофильмов и комментируют слайды, складывают разрезные картинки, играют друг с другом в продавца и покупателя, таксиста, пассажира и полисмена. Потом в изнеможении бросаются в кресла, вытягивают ноги и несколько минут дремлют под звуки музыки Баха и радиоголоса, произносящего фразы на сегодняшние темы.

Чтобы говорить о кибернетике в классе, мало пульта управления отдельными действиями. Кибернетика - управление всем учебным процессом: вниманием, пониманием, усвоением, эмоциями, комфортом. Стоя на кибернетических позициях, заглянем снова в традиционный класс и будем задавать вопросы. Почему весь урок ученики должны сидеть и смотреть в одну сторону? Почему учитель своим столом отделяет себя от учеников, повернувшись лицом к классу? Не надоели ли всем плохо нытортая доска, плохо пишущий мел, перепачканные руки?

А то, что, кроме доски, висит на стенах: привлекает ли оно, развлекает или отвлекает, раздражает или эстетически воспитывает? В одном из институтов на это не обратили внимание, и, когда 1 сентября студенты вошли в аудиторию, они были потрясены ультрамарином стен.

Это не было сделано нарочно: завхоз но заметил, маляр взял первую попавшуюся краску со склада, чем проявил свое профессиональное бескультурье. А ведь студентов, будущих организаторов труда, учили этому и они знали, что просидеть целый день в комнате с синими стенами равносильно тому, что тебя голым полчаса будут облучать синей рефлекторной лампой со всеми вытекающими отсюда- последствиями.

В те времена, когда традиционная обстановка в школе еще не могла быть коронным образом изменена, цветопсихологи робко советовали педагогам соблюсти определенный цвет передней стены в классе, на которую ученики смотрят целый день. Цвет определенным образом действует на человека эмоционально и физиологически, изменяя показатели кровяного давления, частоты дыхания, кожного потенциала. Но каждый человек реагирует на цвет по-своему, и то, что одного бодрит, другого раздражает. По-своему реагирует и каждая возрастная группа. Поэтому полезно, чтобы первоклассник смотрел на красную стену: тогда усваивать он будет лучше и уставать меньше. Для второклассника рекомендуются оранжево-красный или оранжевый, для третьеклассника - оранжевый или желтый, четвероклассника желто-зелоный, пятиклассника - зеленый. Только потом в небольшой дозе можно использовать темно-синий, который по соседству с желтым не будет казаться слишком мрачным и холодным.

К студентам и взрослым людям подходы иные: им проще сидеть и слушать, но приходится быть более сосредоточенными. Отсюда, цвет передней стены нейтральный, и все внимание сконцентрировано на лекторе. Лектор говорит и пишет фломастером на прозрачной пленке, и все, что он пишет, проецируется на экран. В таком случае большую роль играет цвет боковых стен.

В связи с этим пусть читатель попытается сам подобрать колер для класса с учетом того, какой предмет преподается и как излагается:

БЕЛЫЙ - расширяет помещение, поднимает потолок, немного осветляет, но это безжизненный цвет, пустота, "бездонное отверстие", он гасит раздражение, но быстро утомляет. При плохом освещении становится серым.

СЕРЫЙ (белый в смеси с черным) - мертвый, беспросветный, успокаивает, но отдаляет перспективы, советуя ни во что не вмешиваться.

ЧЕРНЫЙ - "бесконечная стена", давит, угнетает, страшит, но в малой дозе помогает сосредоточиться.

КРАСНЫЙ - цвет силы, здоровья, учащает пульс и дыхание, протягивает руки, дразнит, возбуждает, воодушевляет на сиюминутные действия, срывает с места и ускоряет бег, но слабых и уставших он раздражает, особенно в большом количестве. РОЗОВЫЙ (красный с белым) возбуждает в меньшей степени, не способен стимулировать на реальные результаты.

ОРАНЖЕВЫЙ - опасный цвет, потому что возбуждает и никуда не ведет, и тогда энергия становится источником раздражения, отсюда требуется строгая дозировка, и тогда оранжевый согревает, радует и одухотворяет. В смешении с черным получается КОРИЧНЕВЫЙ цвет - защищающий, уютный, но если все стены коричневые, ученики становятся вялыми, инертными, апатичными, а когда раздражены, их долго не удается успокоить.

ЖЕЛТЫЙ тоже возбуждает и уводит в будущее, за"

ставляя надеяться, верить, фантазировать и мечтать; в окружении этого цвета становится светло, весело, все кажется простым и хочется разговаривать.

ЗЕЛЁНЫЙ (чисто-зеленый, не желто-зеленый - оптимистичный и не сине-зеленый - сдерживающий порывы, дисциплинирующий) - успокаивает, обезволивает, усыпляет. По этой причине запрещается красить ступени лестниц в зеленый цвет, из-за чего люди (как установлено статистически) чаще спотыкаются, падают я ломают ноги.

СИНИЙ - тоже успокаивает, понижает давление и делает более редким дыхание, и тогда хочется полежать, отдохнуть, погрустить, пофилософствовать. Чем он более светлый, вплоть до ГОЛУБОГО, тем мечты становятся более безмятежными, безответственными, порхающими, хочется ни с кем не ссориться, путешествовать и вообще злить в свое удовольствие.

ФИОЛЕТОВЫЙ - смешивается активный красный с пассивным синим, и получается скрытая активность ("в тихом болоте черти водятся"), этот цвет вызывает внутреннее возбуждение, делает человека более внушаемым. При разбавлении белым (ЛИЛОВЫЙ) действует слабее и способствует меланхолическому настроению.

Из этого краткого обозрения видно, что очень важны дозы и цветосочетания. Важна также и форма, особенно если она наполнена содержанием. В классе, где слишком много предметов, предметы имеют много деталей, разбегаются глаза, нелегко сосредоточиться, но легко прийти в отчаяние от трудного урока и быстро устать.

Однажды меня попросили прочитать лекцию во Дворце культуры. Директор с гордым видом ввел меня в большой зал, где только что закончился капитальный ремонт.

Большая бригада художников потрудилась над оформлением этого зала. Здесь было все, на что оказалось способной оформительская мысль. Яркие краски и спорные сочетания. Большое число портретов с крупными надписями: кто есть кто. Транспаранты, наглядно демонстрирующие рост народнохозяйственных показателей. Увеличенные фотографии, иллюстрирующие жизнь в разных уголках нашей страны. Все это было подано броско, наглядно, талантливо.

Сначала я даже зажмурился от обилия информации, по потом взял себя в руки и начал лекцию. Прошло несколько минут, и чувствую, что лекция не получается: все в зале ерзают, смотрят по сторонам, читают надписи, разглядывают картинки. Я сам засмотрелся на какую-то женскую фигуру и на секунду забыл, о чем говорю.

Что же это получается? Художники сделали все от них зависящее, чтобы в этом зале не смотрели на сцепу, игнорировали трибуну, а глядели по сторонам.

Через несколько дней я оказался в другом зале в роли слушателя. Там было все традиционно. Малиновые бархатные портьеры с бубенчиками. Громоздкая, фасонная кафедра. Стол, покрытый сукном, тяжелые складки которого спускаются до самого пола. На столе графин.

За столом председатель, делающий вид, что его не смущают скучающе-прилипчивые взгляды зала. Над кафедрой голова лектора-трудяги, заглядывающего в свои листочки и поправляющего очки.

В зале тихо. Кто-то смотрит на трибуну и думает: не бронирована ли она и сколько стоит. Кто-то глядит в окно: как важно архитектору предусмотреть не только интерьер, но и вид за окном. Кто-то читает газету и, обнаружив, наверное, интересный факт, не спеша вытаскивает блокнот и записывает его. Лектор говорит прописные истины, но слушатели не рассчитывают на большее: они пришли по принуждению и терпеливо ожидают конца.

Какие разные эти два зала. И там и здесь плохо. Почему?

Традиционный класс предназначен для ритуала: учитель говорит - ученики слушают; ученика вызывают к доске, он говорит, другие - опять-таки слушают, закрепляют усвоенный материал. Теоретически это как будто бы верно. А если учитель говорит непонятно и неинтересно и ученики его не слушают? Если понятно и интересно, по что-то отвлекает, мешает слушать? Если отвечающий урок живет своей жизнью, а остальной класс - своей? Вот вам и причины ненадежности обучения, резервы повышения не только качества, но и количества усвоенных знаний.

Чтобы информация доходила от учителя к ученику и закреплялась в памяти последнего, необходимо начинать со среды, где эта передача производится. И как ни странно, среда, а не метод, вызывает наибольшую растерянность консервативного ученика и возмущение консерватора-педагога.

Все мастерство мира

В этой комнате ткацкая мастерская. На школьной плантации дети выращивают для получения красителей растения. Потом красят пряжу и ткут. В той мере, насколько знают внешний мир, они черпают свое вдохновение в нем, учатся выражать отношения, развивают чувства и воображение. Поэтому рисунок делается без всяких эскизов. Учитель никогда не критикует, не сравнивает, не призывает. Он показывает, объясняет, дает пример. Критика порождает сомнение в своих творческих силах, а установки приучают к исполнительности и рутине.

В начале обучения мотивы ковров относительно элементарны: птицы, звери, растения, люди образуют ряды горизонтальных, вертикальных и диагональных пересечений. Но постепенно рисунок становится отчетливее и изящнее, композиция оживает. Произведения детей - это импровизация непосредственно у ткацкого станка, проявление художественной выдумки, искреннее выражение непосредственных переживаний.

Ребенок подходит к созданию формы с чрезвычайным остроумием. Ноги животного - это столбы, несущие массу, масса переходит с одной стороны в голову, а с другой - в хвост. Некоторые простые детали позволяют легко распознать изображаемых животных. Птицы в первую очередь отличаются числом ног. У коровы всегда рога и вымя. Лошадь непременно с гривой и пышным хвостом. Все это схематично, но со временем рисунок становится реалистичнее.

После nepвыx изобразительных попыток переходят к композиции, в которвй движение нередко схватывается раньше, чем образ. Иногда бывает, что динамика целого повторяется в элементах. И хотя кажется, что эти элементы располагаются без всякой связи и даже асимметрично, все же, когда ковер готов, видно, что рисунок продуман и гармоничен.

Дети сами выбирают цвета. Они любят краски и пользуются ими с большой изобретательностью.

Рассматривая панно, изображавшее зверей с двумя ярко-красными оленями посередине, я спросил, восхищенный этой композицией, почему художник выбрал именно красный цвет. Мальчишка ответил: "Потому что так красиво". Конечно, цветопсихолог дал бы научное толкование, и ответ старшеклассника, приученного к теоретизированию, был бы иным. В некоторых композициях уже чувствовался авторский почерк. Одни дети явно склонны к гиперболизации, изображая кота с оскаленными зубами и бабу-ягу с диковинными руками, которая пожирает детей. Другие - явно поэты, они намечают лишь контуры листвы и фигур животных и людей.

Я слушаю учителя, объясняющего мне, почему вредно рисовать с оригинала (модели, которые передают лишь зрительное впечатление и в художественном отношении бесплодны, уничтожают фантазию, приучают к неискренности), а сам смотрю с завистью на детей и думаю: "Почему не я?"

В соседней комнате урок рисования. Там дети всех возрастов. Самые маленькие из детского сада. Те, кто ходит в подготовительную группу, часто бывают здесь, и, когда наступит их черед стать школьниками, процесс адаптации пройдет для них безболезненно.

Рисование в начальной школе - главный предмет.

Для ребенка рисунок имеет большое эмоциональное значение как отображение действительности, все время вибрирующее, движущееся, меняющееся. Дети до 8 лет именно так склонны выражать свои чувства, а после 8 лет уклоняются от этого, полагая, что не умеют рисовать. Если они рисуют регулярно, без больших перерывов, графический язык постепенно переходит в искусство.

Сначала то, что делает ребенок, - марание, когда он получает удовольствие от движения локтевого и плечопого суставов, а также от результата. Около третьего года жизни появляются контурные формы, которые затем объединяются и группируются; кресты, квадраты, круги, треугольники.

В четыре года наступает рисуночная стадия, причем первым рисунком бывает человеческая фигура. Ребенок чаще всего рисует круг или овал, представляющий лицо: прямо к голове он прикрепляет ноги. Потом появляются точки глаз, черточка рта или носа, иногда намек на во лосы. Позднее возникают руки, присоединяемые к голове или к ногам. Туловище - самый последний атрибут, причем пуговицы, ряд которых продолжается между ногами, служат первым признаком одежды.

Начиная с пяти лет ребенок переходит к двухмерному рисунку. Голова непосредственно соединяется с туловищем в виде геометрической фигуры, а ноги широко раздвинуты.

Только в шесть лет добавляются такие детали, как уши и волосы. Иногда малыш рисует шляпу, помещая ее над головой. Появляются первые признаки одежды, которая прозрачна. При этом фигура женщины обязательно состоит из двух половинок, разделенных талией.

На седьмом году жизни уточняются пропорции, исправляется положение рук и ног, появляется намок на шею, совершенствуются прическа и одежда.