К счастью для меня, их разделяло большое пространство, и им пришлось вступать в бой поодиночке.

Тот, что был ближе ко мне, подбодряемый стуком копыт спешащего к нему товарища, приготовился встретить меня. Но видимо судьба тех двоих не прибавила ему энтузиазма и атака его была актом отчаяния.

Через мгновение мир избавился еще от одного Калькара, но у меня сломалась пика и появилась рана на руке. Ко мне спешили еще три Калькара, так что у меня не было времени хватать новую пику.

Теперь у меня остался только меч против их длинных пик. Когда первый ударил меня, я уклонился от удара и сблизившись с ним, легко развалил его на две части от плеча до седла.

Это заняло у меня одну секунду, но остальные Калькары были уже рядом. Я повернулся во время, чтобы отбить удар пики, но тут же мне на голову обрушился второй и это было последнее, что я помню из этих событий.

Когда я открыл глаза, то обнаружил, что лежу животом на седле, поперек лошади. У меня перед глазами покачивалась пыльная дорога и мерно передвигались четыре серые ноги. Значит это не Красная Молния.

Я постепенно приходил в себя и вот я ощутил, что лошадь остановилась и ко мне подошли два Калькара. Они бесцеремонно стащили меня на землю и когда я встал прямо, они были удивлены, что я в сознании.

– Грязный Янки! – крикнул один и ударил меня по щеке.

Его товарищ придержал его руку.

– Спокойно, Тав, – сказал он. – Этот парень неплохо сражался. – Говорящий был человеком примерно моего роста и сложения. Может быть он даже был чистокровным Янки, хотя вполне возможно, что и полукровкой.

Первый Калькар выразил свое негодование.

– Грязный Янки, – повторил он. – Постереги его, Окконор, пока я найду Рабана и спрошу, что с ним делать. – Он повернулся и ушел.

Мы стояли у подножия низкого холма, на котором росли громадные деревья. Их было великое множество и среди знакомых мне деревьев, лип, вязов, дубов, сикамор, было много таких, каких я раньше не видел. Между ними росла высокая трава, в которой виднелось множество цветов, самых разнообразных размеров и цветов. Никогда я раньше не видел такого красивого места.

Сквозь деревья я видел развалины строений древних. Тав направился прямо туда.

– Что это? – спросил я своего стража. Любопытство пересилило мое презрение к нему.

– Это шатер Рабана, – ответил тот. Совсем недавно здесь жил Джамадар Ортис, истинный Ортис. Фальшивый Ортис живет в больших шатрах в Капитоле. Он не смог жить здесь, в этой долине.

– А кто такой Рабан?

– Это великий грабитель. Он нападает на всех и вселил такой ужас, что никто не сопротивляется ему. Так что он легко берет все, что хочет. Говорят, что он ест людей, но я этого не знаю – я слишком мало времени у него. Я пришел к нему после убийства настоящего Ортиса, так как Рабан не щадит и Калькаров.

Рабан долго жил на западной окраине долины, грабил окрестности Капитоля. Тогда он не нападал на людей долины. Но после смерти Ортиса он переселился сюда, и теперь грабит всех и Калькаров, и мой народ.

– Ты не Калькар? – спросил я, хотя уже знал ответ, так как он носил доброе американское имя Окконор.

– Я Янки, а ты?

– Я Юлиан Двадцатый, Красный Ястреб.

Он поднял брови. – Я слышал о тебе в последнее время. Твой народ сейчас сражается на подступах к Капитолю. Но их отбросят назад – Калькаров слишком много. Рабан будет рад тебе, если все что о нем говорят, правда. Говорят, что он съедает сердца храбрых воинов, кому не повезет и кто попадет в его руки.

Я улыбнулся.

– Что это за существо? – снова спросил я. – Где его народ?

– Он только Калькар, но еще большее чудовище, чем остальные. Он родился в Капитоле от обычных родителей, кровожадность его была велика и усиливалась с каждым годом. Он сам хвастался, что убил свою мать, когда ему было десять лет.

Я вздрогнул.

– И в руки такого зверя попала дочь Ортиса, а ты Янки, помогал ему в этом.

Он с удивлением посмотрел на меня.

– Дочь Ортиса?

– Дочь Ортиса.

– Я не знал этого, – сказал он. – Я с ней не был знаком и был уверен, что она Калькарка. Некоторые Калькарки похожи на земных женщин.

– Что ты будешь делать? – спросил я. – Ты можешь ее спасти?

Внутренняя вспышка озарила его лицо. Он выхватил нож и разрезал мои веревки.

– Спрячься в кустах, – сказал он, – и следи за Рабаном, пока я не вернусь. К вечеру я приведу помощь. В этой долине живет много тех, кто отказался смешивать свою кровь с кровью Калькаров и сохранил ее чистой все столетия. Здесь живет около тысячи воинов Янки. Я уже пытался собрать их, чтобы покончить с Рабаном, но они отказались. Если даже опасность, в которой находится дочь Ортиса не заставит их забыть о своей трусости, значит они безнадежны.

Он вскочил на коня. – Быстро! – крикнул он. – Прячься.

– Где мой конь? Он жив?

– Жив! – крикнул Окконор. – Он убежал, а мы не стали его ловить. – Через мгновение он исчез за холмом, а я вошел в лес. Несмотря на мое подавленное состояние, в моей душе светился бледный луч счастья: Красная Молния жив!

Вокруг меня стояли громадные старые деревья, стволы которых были толщиной до пяти-шести футов, а высота достигала нескольких сотен футов. Это было прекрасное место, чтобы прятаться здесь, но мы Юлианцы не любили прятаться от врага. Я задумался: странное дело, я Юлиан прячусь от Калькаров в надежде помочь дочери Ортиса! О, тени Девятнадцати Юлианов! До чего дошел я, Юлиан Двадцатый? Куда принес свое гордое имя?

Но я не чувствовал стыда. Что-то во мне отчаянно сопротивлялось моим старым принципам, унаследованным от предков. И я понимал, что это побеждало. Я готов был пожертвовать жизнью ради спасения дочери своего врага.

Я пошел по направлению к развалинам, но вскоре кусты стали такими густыми, что я ничего не видел впереди. Я даже не мог продраться сквозь эту живую стену. Тут я заметил дерево со странными перьевидными листьями. Меня привлекло то, что я могу забраться на него и посмотреть над кустами.

Я увидел два каменных шатра, которые были не так разрушены. Между шатрами был искусственный бассейн, берега которого облицованы каменными плитами. Возле него валялось несколько упавших колонн и все вокруг заросло виноградной лозой.

Вскоре из одного из шатров вышла группа людей. Все они были Калькары и среди них был Рабан. Впервые я смог рассмотреть его внимательно.

Это было устрашающее создание. Огромные размеры могли вселить ужас в самое смелое сердце. Он был ростом в десять футов, и руки, и ноги, и плечи, и грудь соответствовали его росту. Лоб его был настолько низким, что густые косматые волосы почти встречались с бровями.

Глаза его были маленькими и посажены очень близко к грубому мясистому носу: во всем его облике было что-то звериное. Я не думал, что лицо разумного существа может быть таким отвратительным.

Калькар, который взял меня в плен, рассказывал ему обо мне. Это был Тав, что ударил меня по лицу, когда у меня были связаны руки. Великан заговорил рокочущим ревущим голосом, который, как и его фигура, внушал ужас.

Мне пришлось призвать себе на помощь все мужество, чтобы не спуститься с дерева и не бежать без оглядки. Я знал много бесстрашных людей – Грифа, Волка, Камня, – но я думаю, что любой из них почувствовал бы холодок при виде этого страшилища.

– Тащите его! – ревел Рабан. – Я съем его сердце на ужин. – Тав поспешно удалился, а великан остался с остальными, говоря с ними о чем-то. От раскатов его голоса раскачивались деревья. Я постепенно привыкал к нему и мне начинало казаться, что таких людей я встречал множество. Развязные жесты у них заменяют действие, шумная похвальба – мужество, пустые слова – ум.

Единственное, что было в нем особенное – размеры. Но даже это не потрясло меня. Я знал многих, совсем не громадных людей, к которым относился с почтительным уважением. Я не боялся эту дубину.

Только недалекий человек может испугаться этого тупоголового болвана. Я не верил, что он ест человеческое мясо.

Но вот прибежал Тав. Он был очень возбужден.

– Он бежал, – крикнул он. – Они оба исчезли! И Окконор и Янки. Смотри! – и он показал на обрывки веревки, которой я был связан. – Она разрезана. Как он мог разрезать веревку. Как он мог сделать это, хотелось бы мне знать?

– Может с ним были и другие? – проревел Рабан. – Они освободили его и взяли Окконора в плен.

– Там не было других, – настаивал Тав.

– Может Окконор освободил его, – предположил кто-то.

Не понимаю как такое простое объяснение не могло родиться в башке Рабана. И он сказал:

– Ну конечно это Окконор. Я знал это с самого начала. Я своими руками вырежу из него печень и съем на завтрак.

Некоторые насекомые, звери и люди всегда производят много ненужного шума. Но большинство зверей ведет жизнь в гордом молчании. И мы так уважаем таких зверей и птиц, что даже берем себе их имена. Кто слышал, чтоб красный ястреб кричал на весь мир, когда он хочет напасть на жертву? Молча он парит над верхушками деревьев и так же молча он молнией обрушивается на жертву, вонзает в нее когти и бьет острым клювом.

9. Воссоединение

Из разговора Рабана со своими миньонами я узнал, что Бетельда заперта в западном шатре, но Рабан не собирается идти туда в ближайшее время. Поэтому я решил ждать, в надежде, что судьба предоставит мне возможность освободить ее. Тем более, что в темноте будет гораздо меньше опасности, что меня обнаружат и помешают. Кроме того прибудет Окконор с помощью и я не хотел ничего делать сейчас. Когда у меня будут люди, шансы на спасение Бетельды возрастут.

Наступила ночь, но Окконора не было. От шатра доносились взрывы смеха и я решил, что Рабан со своими миньонами ужинает, заливая мясо крепким вином Калькаров. Я никого не видел и поэтому решил выбраться из укрытия и исследовать место, где заперта Бетельда. Если удастся освободить ее – прекрасно, если нет – подожду Окконора.

Как только я стал спускаться, ветер донес из каньона до боли знакомый звук – ржание моего коня. Оно прозвучало музыкой в моих ушах. Я должен был ответить на него, даже рискуя вызвать подозрение у Калькаров.

И я свистнул громко и пронзительно. Не думаю, чтобы Калькары слышали меня. Они производили слишком много шума. Но знакомое ржанье, сказало мне, что чуткие уши Красной Молнии уловили мой зов.

И я спустившись с дерева, пошел не к западному шатру, а к подножию холма, чтобы встретить коня, ибо я знал, что в конечном счете от него будет зависеть успех или поражение, жизнь или смерть Бетельды.

Спустившись, я услышал стук копыт, который становился все громче. Стук копыт бегущей лошади и гул боевых барабанов! Может ли быть на свете музыка приятней этой?

Он увидел меня раньше, чем я его, остановился в клубах пыли в нескольких ярдах и, вытянув шею, стал настороженно нюхать воздух. Он был готов к действию при первых признаках опасности.

Он осторожно подошел ко мне, обнюхал меня, ткнулся бархатной губой в мою щеку. Я отвел его в лес и приказал ждать.

С седла я взял лук и стрелы и пошел по той дороге, по которой шел Тав. Вскоре я оказался у южной арки. Передо мной был маленький двор и шатер с открытыми окнами и дверями. Свет из окон освещал двор, но большая часть его была в тени. Я прошел во двор, подобрался к одному из окон. В комнате сидели Калькары за двумя большими столами. Они ели, пили. Но отсюда я не видел Рабана, так что не знаю был ли он там.

Прежде чем приступить к действиям всегда полезно изучить обстановку. Поэтому я снова выбрался со двора и пошел, намереваясь обогнуть все здание и выйти к западным развалинам. Там я надеялся найти Бетельду и попытаться освободить ее.

Я дошел до трех гигантских деревьев, которые росли так близко друг к другу, что их можно было принять за одно, и осторожно выглянул, чтобы увидеть, что ждет меня впереди. Один Калькар вышел из дома и направился куда-то, ступая по траве, которая доходила ему до пояса.

Я приготовил лук. У Калькара было то, в чем я нуждался – меч! Удастся ли мне убить его бесшумно? Если он повернется, то да. И он, как бы угадав мое желание, повернулся ко мне спиной.

Свистнула стрела и вонзилась прямо в основание черепа. Тело упало с глухим стуком. Вокруг не было никого. Я подбежал, снял с него пояс, на котором были меч и нож.

Затем я закрепил пояс на себе и заглянул в освещенную комнату, откуда вышел Калькар. Это была та же комната, которую я видел с другой стороны здания. Отсюда я уже мог видеть всех.

Рабана не было среди них. Где же он? Холодный ужас охватил меня. Может пока я ждал Красную Молнию он ушел отсюда и пошел в западные развалины? Я вздрогнул и побежал вдоль северной стороны к другому зданию.

Возле него я остановился и прислушался. Голоса! Но откуда они доносятся? Здание очень странной конструкции. В нем много входов. Который же мне нужен?

Пожалуй, лучше всего начать с первой. Я бросился к ближайшей и до меня донесся голос Рабана.

Я рванул дверь, она открылась и я очутился перед лестницей, ведущей вниз. Теперь я слышал голос более отчетливо. Значит я вошел туда, куда надо. Снизу был виден мерцающий свет, и я устремился вниз по лестнице.

Я не помню, как спустился по лестнице, но вот я стою на пороге комнаты с высокими сводчатыми потолками. В комнате было мало света, но я разглядел громадную фигуру Рабана, который возвышался над Бетельдой. Он тащил ее за волосы в другую комнату.

– Ортис! – ревел он. – Ортис! Кто бы мог подумать, что Рабан возьмет себе в жены дочь Джамадара? О, тебе это не нравится, да? Но кто посмеет сказать нет Рабану?

– Красный Ястреб, – сказал я и вошел в комнату.

Великан повернулся и в мерцающем свете я увидел, как его лицо сначала побагровело, а затем побелело. О, Боги! Он возвышался надо мною, как башня! Как гора мяса! Я был ростом в шесть футов, а он наверное вдвое выше. Клянусь, что мне показалось, что я уменьшился в размерах и стал не больше японца.

Молча он стоял и смотрел на меня, затем отшвырнул Бетельду и выхватив меч, двинулся ко мне. Он рычал и ревел, желая испугать меня, но я думаю, что он хотел привлечь внимание своих миньонов.

Я шел навстречу ему и он казался мне горой, но несмотря на это я не чувствовал страха, он не вызывал во мне ни почтения, ни уважения. Более того, я чувствовал, что сам внушаю ему страх, который он старался погасить в себе своим ревом.

В бою с ним мне понадобилось все мое искусство, но я думаю, что одно оно не выручило бы меня. Мною двигала любовь и необходимость защитить предмет моей любви. Каждый удар, который я наносил, я наносил во имя ее. Каждый удар, который я парировал, я парировал от ее нежной кожи.

Когда мы сблизились, он нанес удар такой силы, что попади он, меч разрубил бы меня пополам. Я парировал удар и одновременно пригнулся. Передо мною оказались его ноги. Я вонзил меч в толстую ляжку. Он взревел и отпрянул назад. Но я преследовал его и колол мечом в живот, под кольчугу.

Он издал ужасный крик и стал орудовать мечом с такой ловкостью, какой я не ожидал от него. Только быстрота и ловкость спасли меня от тяжелых ударов.

И во многом я обязан Бетельде, которая подскочила к очагу и выхватила из него горящее полено, чтобы лучше осветить комнату. Она стояла в опасной близости от нас и я умолял ее отойти подальше, но она не послушалась и осталась, хотя могла бы бежать.

Я все время ждал, что сюда придут люди Рабана, потому что был уверен, что его крики можно было расслышать на расстоянии нескольких миль отсюда. Рабан уже дышал с трудом и прекратил реветь. На это у него не хватало дыхания. Я видел, что он слабеет от усилий и от потери крови.

Но вот я услышал голоса и топот бегущих ног. Они идут! Я удвоил свои усилия и Рабан тоже. Я стремился убить его, он хотел продержаться, пока придет помощь. Он уже был весь покрыт ранами, многие из которых были смертельными бы для обычного человека, но с большой раной в животе, с проткнутым горлом, он продолжал яростно сражаться.

Он покачнулся и упал на колено. Я решил, что с ним все кончено. На лестнице уже слышались шаги. Бетельда сразу погасила огонь и мы оказались в полной темноте.

– Идем, – прошептала она, взяв меня за руку. – Их слишком много. Нам надо бежать, или мы погибнем.

Воины ругались в темноте, требуя света.

– Кто тут прячется? – послышались крики. – Выходи! Сдавайся!

Бетельда и я подкрались к двери, надеясь проскользнуть между ними, пока нет огня. Из центра комнаты, оттуда, где я оставил Рабана, донесся хриплый стон и странное бульканье. Я взял Бетельду за руку, подошел к двери. Там стояли люди.

– В сторону, – сказал я. – Я принесу свет.

Меч уперся мне в живот.

– Назад! – послышался голос. – Мы сначала посмотрим на тебя. Другой принесет свет.

Я отступил назад и скрестил с ним меч. Я надеялся, что в темноте и суматохе нам с Бетельдой удастся выбраться. Это была наша единственная надежда, так как за Рабана его миньоны безжалостно убьют нас обоих.

Мы дрались в темноте, но ни он не мог поразить меня, ни я его. Мой противник был хороший мастер. Но вот на лестнице появился свет и я удвоил усилия.

Но вот стало светло. Я взглянул на воинов в дверях и на лестнице, и выронил свой меч от изумления. Вдруг один из моих противников издал радостные крики.