– Без пятнадцати, – проинформировал мобильный 0776-й элемент коллективного организма, откомандированный фи-рамачкой в персональное сопровождение генералиссимуса. Целиком 28-й Рой состоял при Жике Даюне и выполнял разнообразные функции: секретарские, курьерские, охранные, представительские, бытовые, – будучи рассредоточен по всем ключевым точкам Вселенной. Это очень удобно – иметь личным помощником человека, у которого не одно, а сотни тел…
Дежурный астроном, которому предстояло четверть часа спустя встречать Новый год на «боевом» посту, криво ухмыльнулся. В исполнении существа, размножающегося партеногенезом, древнейшее аутентичное название мужского полового органа человека земной расы прозвучало до того нелепо, что не могло не вызвать сарказма.
– Пойдемте, Прижиршавгенъютропим, – без малейшей заминки выговорил имечко агъаттанина главнокомандующий Звездного Патруля, замаскированный под следователя Ген-Штаба; он вспучился над полом, вмиг превратившись из коврика в огромную меховую папаху. – Я так понимаю, нас приглашают к праздничному столу?
– Да, да, пойдемте, пойдемте! – спохватился ученый. – Уже пора…
Топоча копытами, начальник обсерватории покинул купол первым. Пушистый ком бесшумно катился за агьаттанином. Третьим, замыкающим процессию, суча лапами, удалился организм, похожий на здоровенного то ли таракана, то ли жука. Никто из них ни словечка не сказал оператору, будто кресло дежурного пустовало.
Однако оно вовсе не было пустым. ЗЕМЛЯНИН, утонувший в глубоком кресле, проводил троицу разномастных ЧУЖАКОВ ироничным взглядом. Хотя в сумраке купола, подсвеченного лишь огоньками проекций звезд сверху и мерцанием пультовых индикаторов снизу, сложно было бы рассмотреть выражение его лица.
– Вот она, тяшки, истинная цена вашей декларативной толерантности, – негромко произнес человек. – Стоило только нашим напомнить, кто дом построил и кто в нем хозяин…
В куполах, переходах и блоках базы НАН МКБ, выгрызенных в каменном теле Ритац, царила очень «натянутая» атмосфера. Растерянность и безнадега, которой наполнили миры Цинди беженцы, на безжизненную луну передавались опосредованно, научникам пока не довелось в реале сталкиваться с невольными участниками Исхода, однако напряженность в отношениях иных и эрсеров возрастала с каждой волной прибывающих кораблей.
Возвратившись позавчера на Ритац, сидящий в кресле землянин обнаружил здесь совершенно новый внутренний микрокосм. Когда он покидал спутник Ориркса, взяв увольнение по семейным обстоятельствам, внешний макрокосм еще не вывернулся наизнанку, перевернув мироздание с фундамента на крышу.
Исчезновения миров уже приобретали характер пандемии, хотя руководящие МКБэшники пока не объявляли об этом на всю Сеть. Совет держал в глубокой темнице тайный процесс ухода, грозящий Сети полным распадом…
Но для иных и эрсеров персонала научной станции на Ритац он уже тайной не являлся. Только вот отношения к этой тайне были диаметрально противоположными. Хотя эр-серы свое мнение предпочитали вслух не высказывать – в обсерватории их было слишком мало. Толпу иных не одолеть.
Но вполне достаточно, чтобы «сообразить на троих», как гласил завет предков. Гуманоидные силуэты ЗЕМЛЯН Сэры Фозенблатт и Лироя Аскаридиса появились в главном куполе буквально через полминуты после того, как из него гуськом убрались ЧУЖАКИ. Соплеменники будто поджидали в коридоре, пока те свалят. И вошли, когда дождались.
Лицо дежурного оператора Максима Палиенко озарилось приветливой улыбкой. Она разительно контрастировала с кривой гримасой, которой он проводил нолеглазов и старшего магистра.
…Корабли-беженцы садились и садились; обитаемые планеты системы Цин Династи не знали уже, куда устраивать и где размещать беглецов; многих пришлось отправлять дальше, в другие точки Сети. Казалось, что целое человечество переселялось. Да так оно и было, собственно. Практически все НЕэрсеры четырех систем, четырех точек выхода – вынужденно валом валили в систему Цинди. Начиная с рокового дня 19 декабря… Дня святого Николая.
Жику Даюну, скользящему по туннелю в гостиную, где собрались все иные, намереваясь сообща встретить Новый год, вспомнились вдруг слова, оброненные астрономом-эр-сером, оператором обсерватории. «Вот тебе и день святого Николая!» – сказал тот зем, когда 19 декабря взорам наблкк дателей впервые явились рои новоявленных звездочек; на поверку они оказались армадами беженцев, что приближались к Цинди на досветовых скоростях.
Эрсеровский божок, несомненно, покровительствовал выжившим иным – тем, кто долетел. Земные божества зачастую оказывались несколько более гуманными, чем сами земляне и их потомки… Впрочем, это не помешало тому же деятелю подсказать эрсерам четырех провинций Ланбаола наиболее дешевый способ избавиться от ИНОродных челове-честв. Куда как эффективнее вышвырнуть людей в космос, чем утилизировать горы трупов, и вдобавок месяцами искоренять сопротивленцев, озверевших от безвыходности.
Загнанные в угол, от отчаяния люди становятся самыми страшными на свете волками и крысами. Им нечего терять, кроме жизней, и они изо всех сил стараются продать свои шкуры подороже. К какому бы биовиду ни относились. Постимперские эрсеры – ярчайший пример.
«Эх, знал бы ДастинБург, на край какой пропасти поставит миры пандемия стираний, которую он пытался представить Комитету всего лишь локальными сбоями в компьютерных программах!» – тоскливо думал главнокомандующий Патруля, неторопливо перекатываясь вдоль закругленных стенок соединительных коридоров подповерхностной научной станции.
Некстати припомнилось преступное укрывательство информации генерал-колонелом, бывшим командиром Легиона «антиземов».
Этот ушлый эрсер сделал в ЗП блестящую карьеру. Во многом потому, что начинал не с рядового. В «каратели» он пошел не из офиса, не от прилавка и не с завода, а с последнего курса элитной военной академии, за триместр до выпуска. И после испытательного срока, подписав Декларацию Безопасности, тотчас же получил суперлейтенантский чин; у профессионально обученных добровольцев, до вступления в ряды никак не связанных с МКБ, в Звездном Патруле перспективы гораздо шире, чем у непрофессионалов. Почти такие широкие, как у отпрысков взрослых волонтеров, примкнувших к Организации (иксатые родители, готовя потомство к службе, с детства воспитывали его в соответствующем духе). По крайней мере не менее широкие, чем у детей-сирот, привлеченных вербовщиками МКБ в школы-интернаты Организации (будущих офицеров, воспитуемых в надлежащем духе целенаправленно).
Блестящий вояка ДастинБург сам попросился в «каратели»; сразу же попал в спецназ, служил верой и правдой, и со временем, получив звание генерал-супермайора, стал предводителем хаки антиземов. А в позапрошлом году все анти-земы именно его предпочли выбрать командиром своего Легиона «ЭрсСтелла».
Впервые за время существования Патруля командиром «карателей» эрсеров стал ЭРСЕР. Воистину у любой идеи нет большего хулителя, нежели бывший адепт…
Решением Объединенного Комитета Командиров Легионов генерал-колонел ДастинБург, ком антиземов, трибун и член ОККЛ, был сброшен со своих высоких постов, когда выяснилось, что антиземы утаивали информацию от генералитета других соединений Патруля. Легион «ЭрсСтелла» стремился самостоятельно выявить и нейтрализовать виновников исчезновений. Что в принципе похвально и понятно, однако не судят лишь победителей. ДастинБург не победил. Зайдя чересчур далеко, процесс распада вышел из-под контроля. Стало СЛИШКОМ поздно. Во многом из-за того, что высший командир «ЭрсСтеллы» утаил информацию…
Однако закономерные подозрения, что ДастинБург и его ближайшее окружение имеют какое-то отношение к упорным слухам (о подпольной группе саботажников, возникшей вереде эрсеров-эмкабэшников), не подтвердились. Как, собственно, и слухи. Если какая-либо «армия солнца» где-нибудь и существовала, то наверняка не внутри МКБ.
ЭТОТ ГУМАНОИДНЫЙ ОСТОЛОП действительно пытался быть «святее папы римского»!..
Смещенный с поста, отправленный «рядовым» комкором в окраинную галактику (в округ, полный миров, заселенных его недобитыми соплеменниками), неугомонный ДастинБург развил бурную, демонстрационно-эффектную деятельность по искоренению мятежных настроений и устремлений. Неудивительно, что вскоре этот генеральный каратель погиб при невыясненных обстоятельствах. Произошло это давным-давно, несколько месяцев назад, в конце весны. Не то Жик Даюн болвана-зема сейчас непременно вызвал бы.. гм, на ковер. «Полюбоваться» собственными гляделками, к чему привело преступное промедление.
И главное, было бы у кого спросить, действительно ли выжил Иван Полышный. В бытность генерал-супермайором командир хаки антиземов ДастинБург всхолил, взлелеял, воспитал целую группу отличных спецназовцев. Но этот боевик по прозвищу Соллар был и остался ЛУЧШИМ из всех. Единственный эрсер нынешнего поколения, который получил статус Героя МКБ. (Посмертно, конечно. Живьем зему не дали бы никогда. Мертвого, всем Советом мучительно колеблясь и дискутируя не одну неделю, в Рыцари все же возвели…) По совсем недавно подтвержденным сведениям: именно этого супермена, оказавшегося вполне живым, разыскал бывший ком, «отец родной». И вновь призвал выкормыша в ряды антиземов.
Давно было известно, что генерал-колонел еще в начале цикла, чуть ли не в январе, отрядил каких-то суперагентов проводить расследование. Для наводки на цель снабдил их своенравный трибун сверхсекретнейшей информацией: списком исчезнувших на тот момент миров. Этот список известен был тогда только самому ДастинБургу (и его ближайшему окружению, погибшему вместе с командиром при невыясненных…). Это стало известно Советникам давно, но никому в мозги не могло взбрести, что спасать задницу МКБ опять послали человека, который уже однажды ее спас от болезненного и позорного ТРАХа.
Сведений о том, кто составил воскресшему из небытия Полышному компанию, не получили до сих пор. Но Герой ушел на задание не один, это точно. С партнершей. Соплеменницей, земляшкой. ДастинБург не мог не прицепить к Солу «хвост»…
А ВДРУГ эта спарка не сгинула в многообразных недрах бесчисленных миров Сети, и сумеет разыскать, КОМУ ВСЕ ЭТО НУЖНО?!!
Но как бы там и тут ни было – эти агенты экстра-класса просто-напросто исчезли; тоже давно, еще летом, вскоре после гибели ДастинБурга. Исчезли, как звезды, разыскать похитителей которых послал их генерал-колонел. Последний раз местонахождение напарников точно фиксировалось в окрестностях пресловутого Торкмуадира. Там, где лишь нелепая до идиотизма случайность не позволила их схватить.
Елексанские власти увели Полышного с партнершей «из-под носа» целой толпы преследователей, посланных вдогонку чуть ли не всеми спецслужбами Сети; затем глупые аборигены осудили их и отправили в региональную тюрьму, но с тюремной планеты осужденные на пожизненное загадочно испарились. Поисковые группы «Зероай» (и не только) обшарили весь концлагерь, перешерстили множество стихийно сложившихся банд, однако искомой пары эрсеров и след простыл. Помнится, некий харрбский авторитет Маркграф предлагал свои услуги по поимке, и даже был экспроприирован с поверхности концлагеря, но оказался прохвостом, попытался сбежать, и был стерт с лика… лживость и коварство у земов в крови, на то они и земы.
Кстати, старый хитрый зем-антизем, похоже, ни словечком не обмолвился лучшему ученику, что за годы его официального пребывания в рядах мертвецов учитель поднялся почти на самый верх, став одним из членов Комитета Командиров, Трибуном с безграничным уровнем допуска. За прошедшие годы добровольческий пыл «Соллара» изрядно поугас. Призванный вновь, в ряды карателей он встал с большой неохотой. Не для того ли к нему прикомандировали напарника? Чтобы не дать пылу угаснуть окончательно. С этими земами вечно хлопот не оберешься. Даже самые, казалось бы, идейные и преданные в любой момент могут… очень даже идейно предать. Бесплатно, во имя новой идеи.
Ничего не поделаешь, и не изменишь чудовищную натуру этих воплощений вселенского зла, монстров этаких. Одним матерным словом: ЗЕМОВ.
– … Этот урод, на прикроватный половичок похожий, собственной персоной главнокомандующий Патруля, – сообщил Максим. Сэра опустилась перед ним на корточки и испытующе посмотрела в глаза. Сумка, ремень которой был переброшен через плечо женщины, коснулась пола, и в ней что-то стеклянно звякнуло.
– Уверен? – на всякий случай переспросила биохимичка, бывшая патрульная.
– И где ты раньше был, с твоим телепатическим органом чувств, – проворчал Лирой; в голосе астронома сквозило недоверие, которое он испытывал к коллеге-мухому.
– Ты знаешь, где он был? – оборвала Аскаридиса Сэра. – В палате госпиталя в мире Новая Одесса, рядом с отцом. Если бы твоего папу на улице тяшка сбил, где бы ты был-то, а?..
– Мою. Маму. Тяшка. Убил, – роняя по одному слова в вязкую тишину вопросительной паузы, сказал Аскаридис и резко отвернулся от сородичей. – Операционные первоочередно обслуживали тяшек… Мама не дотерпела, прямо в больничном коридоре рожать начала, порвалась и.кровью истекла… А я всю жизнь думал, что она на столе родами померла… – рассказывал Лирой, не оборачиваясь и не показывая лица; голос его был глухим и дрожащим. – Только недавно узнал… Отец перед смертью не выдержал, сказал. Он думал, так будет лучше.,, чтоб я не знал, не то тяшкам ничего прощать не смогу и не выживу.
– Брат! – громко сказал Максим. – Не вини папу! Он был прав, по-своему. Потеряв жену, он не хотел потерять единственного сына. Время такое было. Но вот-вот оно изменится. Поверь мне, я… – Он запнулся на миг и затем проговорил со значением: ЧТО-ТО СЛЫШУ. Везде, вокруг, повсюду! Словно музыка, далеко-далеко, но приближается.
Он замолчал, закрыл глаза и прикрыл ладонями уши. Морща лоб, завертел головой, будто прислушивался, пытался лучше уловить мелодию, которую воспринимал не ушами. Сэра внимательно наблюдала за ним, заглядывала в лицо снизу вверх, не подымаясь с корточек.
– Да! Все ближе и ближе. С каждой секундой громче, слышнее, четче. Брат, сестра, мне кажется, нам надо быть начеку! Тяшки пытаются скрыть правду, но они вот-вот заполучат большущий сюрприз. Час урочный наступает… – Телепат отнял руки от ушей и открыл глаза. Обрадованно взглянул на сородичей-землян, улыбнулся ободряюще и… ..
Так говорила Ирина Ухова. – Поделился частицей наследия астроном Максим Палиенко, один из двух «земов», которых иные обязали в новогоднюю ночь дежурить в главном куполе обсерватории. Под утро сменить его должен был Лирой Аскарид ис.
…к 31 декабря, последним суткам этого цикла, оказавшегося настолько потрясающим основы миропорядка, поток кораблей уже иссяк. Менее двух недель понадобилось «землянам», чтобы освободиться от «чужих» и восторжествовать.
Мятежники могли не опасаться возмездия. Безнаказанность им обеспечивало отсутствие внемерного доступа в стертые точки. Лучшей защиты, лучшей преграды, чем многомерное межзвездное пространство, во Вселенной НЕТ.
Корабли уже долетели, но перед мысленным взором Жика Даюна, приближающегося к куполу гостиной, уже переполненной людьми всех наличных (кроме эрсеров!) рас, все не исчезали мгновения, когда они появились, эти рои огоньков. Звездолеты ползли на субсветовой межпланетной тяге, натужно преодолевая пропасть реального многомера, и это был кошмар – невозможный, безумный, несусветный, но – материализовавшийся.
Беженцы поведали, что не все иные смогли улететь, кто-то из неэрсеров остался в мирах Танди. И благодаря им еще некоторое время беглецы, погружавшиеся в бездну, принимали хронику событий. Оставшиеся по радио слали вдогонку ушедшим бесценную информацию…
Когда перестали прокалываться из внемера звездолеты и некуда стало улетать, эрсеры окончательно сорвались с цепи. Словно долго находились в спячке, пережидая зиму или природный катаклизм, но время пришло – и они действительно как бы проснулись.
Земы и земляшки объявили, что больше не желают быть париями космоса, и что они «в гробу видали», по выражению их предков, эту гребаную Сеть, и что они лучше новую сплетут, чем будут восстанавливать прорехи в старой.
Подавитесь, тяшки, сказали эрсеры. Нам с вами не по дороге, у нас своя гордость, свое достоинство, своя честь. И пускай всего четыре системы оторвались – но это уже наши миры. Это хоть и маленькая, но НАША СЕТЬ.
Эрсеры всерьез возомнили, что отныне заживут на островке Империи, уцелевшем осколке былого величия.
Он-лайн каналы планетарных локальных сетей транслировали невесть откуда повыползавших вожаков земов. Они все как один восторженно вопили: «Пусть землянам и некуда будет летать, но зато и к нам не прилетит никто ЧУЖОЙ!».
Последние уцелевшие после погромов иные передавали по радио, что эрсеры начали очень часто употреблять эти слова. Потомки землян уже не хотели звать себя «эрсерами» и иных – «иными». Теперь они зовут себя ЗЕМЛЯНАМИ, а прочих разумных – ЧУЖИМИ, и в четырех оторванных от Сети системах Ланбаол действительно прямо на глазах стремительно ВОССТАНАВЛИВАЕТСЯ имперский порядок вещей: есть Земляне, которые плетут сеть, и есть другие расы Чужаков, которые попались им по пути и которых эта сеть загребла.
«Но все же, надо отдать должное, – думал Жик, – земы не устроили всеобщую резню, хотя могли. Они дали шанс спастись, а истребляли уже остатки, неушедших…».
Земы действительно заявили: вначале должны уйти иные, потому что вместе не получается и не хочется, слишком большой груз старых грехов с обеих сторон накопился. Они особенно подчеркивали, что с ОБЕИХ сторон.
И в первую очередь предъявили ультиматум подразделениям Безопасности, разбросанным по мирам. Разобщенные, обезглавленные «каратели» предпочли уйти без боя. По крайней мере все те, что уже добрались в систему Цинди.
Таким образом все, кто хотел улететь, таковую возможность получили. Перед тем как уйти из Сети, эрсеры вначале вынудили убраться иных. Будто провели ритуальную имитацию ИСХОДА. И затем, успешно прорепетировав, удалились прочь сами.
Жик вспомнил, как зем Лирой Аскаридис тогда, в день появления первых волн Исхода, насвистел «Последний Старт», и земляшка СэраФозенблатт подхватила мелодию. Эту проклятую песню ПОМНИЛИ все эрсеры, независимо от вероисповедания и ориентации. Проклятая песня оказалась пророческой. Все эти века и миллениумы она пророчествовала, как оказалось…
Хуже всего, что здешний корпусной генерал, могучий ис-тернайский дракон, чуть ли не накануне перенес штаб в систему Суньди. И потому корпус остался безголовым, когда произошел ОБРЫВ и комкор остался ТАМ, за черным провалом реального космоса. Правда, поправил положение адмирал эскадры Легиона «СтарТрек», приданной корпусу. Звез-долетчик принял командование на себя и худо-бедно удерживал ситуацию в системе Цинди под контролем. Удержал до того, как сюда прислали замену исчезнувшему истер-найскому дракону. Это уже потом началось паломничество высших командиров и чиновников МКБ, и в руководящих головах недостатка не стало. Наоборот, избыток, да вот толку-то… «Поздно, поздно, как же весь этот кошмар фатально поздно стал относительно ПОНЯТНЫМ!» – думал погруженный в воспоминания генералиссимус, перебирая события, произошедшие в течение цикла, который завершался вот-вот, буквально через несколько часов.
Конечно же, никак не забывалась досадная потеря, понесенная Патрулем. Никомедка Маштарикс, лейтенант спецназа. Героиня, по страннейшему стечению обстоятельств оказавшаяся в эпицентре событий. Бывшая напарница Ивана «Сола» Полышного, вместе с ним прикрывшая некогда задницу МКБ от грозящего ТРАХа…
Покинула ряды Организации.
Преодолев в одиночной камере кабины планетолета бездну, добравшись до обитаемых пространств, Героиня подала рапорт об отставке и сняла с себя черный шлем Звездного Патруля. И, по законам МКБ абсолютно освобожденная от обязательств, куда-то улетела на первом попутном лайнере. Свой удручающий поступок Маштарикс мотивировала скупо. Заявила, что у нее, дескать, теперь СВОЯ СОБСТВЕННАЯ ВОЙНА. Все приняли это за верный признак утраты психического здоровья – Героиня сломалась.
Прискорбно, но факт – рано или поздно наработка на отказ случается у всех. Даже у тех, кого ставили в пример всей обитаемой Вселенной как несгибаемых борцов за идеалы Безопасности. Так говорили патрульные. Но у их командира имелось свое мнение. Он не поверил в то, что Маштарикс сошла с ума. Что-то очень личное, СНЕДАЮЩЕЕ, но отнюдь не безумное, маячило за поступком никомедки, и генералиссимус это почуял. Потому и отпустил, хотя вполне мог бы отдать приказ заточить в госпитальной палате; какой он к демону главнокомандующий, если будет беспрекословно соблюдать все законы Патруля?..
Как бы там ни было, уже несколько суток миновало, как Героиня канула в недрах Сети Миров. Бесследно для всех в Совете МКБ, кроме генералиссимуса. Неусыпный ГЛАЗ не выпустит из поля зрения бывшую партнершу Ивана Полышного. Вдруг никомедка ЗНАЕТ, где его искать?..
Нолеглаз Жик Даюн, пятый Советник от военного крыла ICS, попеременно носил многие знаки различия, в том числе и «туманности» адмирал-маршала, в свою бытность начальником ГенШтаба. Но знаки различия генерал-эмиссара Легиона «ЗероАй» он носил не снимая, давно и заслуженно. Они и теперь незримо присутствовали рядом с регалиями генералиссимуса.
Особый чин генерального эмиссара Великий Трибун присваивал единолично, по собственному усмотрению. На данный момент юст-ашиец был одним из четырех особо доверенных хранителей. Кроме него, это тайное звание имели только трое.
Военачальник Жик Даюн служил проводником воли Верховного Хранителя в Звездном Патруле. Всевидящая кэйти-анка-трансморф Нигуэн'ан'акс выполняла деликатные поручения и специальные задания. Прирожденный бизнесмен, шиареец Шлуд'ячикч обеспечивал матчасть, занимая пост главы экономического крыла Организации. О четвертой генерал-эмиссарше прочим нолеглазам было известно лишь, что она существует. Хотя стопроцентно в этом не были уверены даже трое «легитимных» носителей чина ближайшие помощники новомарсианина Тррла Рррл'ло, кандидаты в преемники старейшего нолеглаза.
Ни один человек, кроме самого Верховного, знать не знал, КТО. Вероятно, исполняла она функцию, степень важности которой превышала все мыслимые пределы.
Хотя эрсеров среди Хранителей не было и быть не могло, Жик Даюн не очень бы удивился, узнав, что в ее жилах течет красная кровь потомков землян.
Первейшее правило военной науки: чтобы победить врага, нужно его хорошо знать. А кто успешнее всего внедрится1 и выведает вражеские планы, как не тот, кто сам по происхождению ВРАГ?..
– …Я помню, в начале осени где-то… – припоминая, задумчиво говорил Максим, поводя взглядом по индикаторам пультов, – это прорвалось на миг, но в полную силу. Какие-то смутные отзвуки и блики я улавливал еще чуть ли не в прошлый Новый год, а вот в сентябре первый раз услышал музыку и увидел формы. И слова эти всплыли вдруг, да так уверенно, будто я всю жизнь их девизом своим считал. Жизнь – дорога… Кстати, уже без пяти минут. – Взгляд дежурного оператора наткнулся на табло, показывающее универсальное сетевое время.
– Толпу втроем не одолеть, – сокрушенно вздохнула бывшая патрульная. Она-то знала, что говорит.
Сэра сидела в соседнем операторском кресле, пристроив на коленях свою сумочку, и настороженно смотрела на входт ную арку, словно в любой момент оттуда могла хлынуть толпа иных.
– Мочить его надо, – убежденно повторил Лирой, – этот мелкий чужак натворит делов, мало не покажется. А телохрана-таракана этого я на себя возьму! Ты мне только пару банок едкой гадости какой-нибудь дай, Сэра, у тебя же в лаборатории наверняка химии всякой навалом!
Он стоял между кресел и переводил взгляд с панелей управления телескопами на звезды. И обратно. Словно прикидывал, какими средствами располагают и на помощь каких союзников могут рассчитывать трое землян, оказавшихся в непосредственной близости от одного из САМЫХ ГЛАВНЫХ ЧУЖАКОВ.
По всему выходило, что полагаться они могут только на собственные силы. Не дотянуться, не докричаться… Миры с миллионами городов и миллиардами людей оставались где-то там, в черной бездне, в которой бесследно утонула когда-то золотистая звездочка – Родина всех землян.
Трое потомков землян смотрели сейчас в лицо Вселенной из этой точки. Всего лишь трое…
–
–
И уже на второй строке песню подхватил Максим Палиенко. Лирой Аскаридис присоединился, начиная с третьей.
Песня «Последний Старт» была не единственной частицей наследия, которую чтили все потомки землян, независимо от ориентации.
Звездный свет отражался в глазах, они поблескивали на запрокинутых лицах. В эту минуту звезд во Вселенной стало как минимум штук на шесть больше.
ЖЕЛЕЗНОДОРОЖНЫЕ
Географическую карту этого мира наверняка было несложно составлять. За вычетом мелких деталей (как-то: рек, озер, заливов, холмов, оврагов, и тому подобных вариаций рельефа) поверхность выглядела донельзя просто.
Планету опоясывал единственный материк; это замкнутое кольцо сплошной суши разделяло два океана, северный и южный. Береговые линии идеально прямыми не были, конечно; однако сильно изрезанными они также не были. К северу от экватора океанский берег пролегал примерно по двадцатой параллели, а к югу еще ближе, на семнадцатой. Океанские просторы были чисты; островов, расположенных далеко от берегов материка, не имелось. В итоге похож был этот мир на сферическое пирожное: посередине узкий слой желто-бурого бисквита, а сверху и снизу – сине-белесые кремовые полушария.
Вот и все географические реалии. В таком виде этот мир понравился матери-природе, и таким он оставался, пока не появились люди.
Тогда на карте отразилась еще одна реалия.
Чуть севернее экватора, примерно по линии третьей параллели, пролегла темная полоска. Прямая и тоненькая, она пересекала все меридианы; образовав кольцо, замкнутое и кругосветное, как сам материк. Севернее и южнее, параллельно центральной полосе, вплотную к ней, тянулись еще по две с каждой стороны, дымчато-серые средние и грязно-зеленоватые внешние; а дальше начиналась бурая желтизна материковой саванны.
Черная полоса была сооружением, которое по традиции (древней, как Сеть Миров) именовалось Железной Дорогой, хотя от грунтовых насыпей с рельсовыми колеями, по которым пыхтели первые паровозы, оно отличалось так же, как паровая машина от ядерного реактора. Серые полосы были непрерывным городом, который тянулся вдоль дороги по обеим сторот нам; зеленые полосы были окультуренными зонами – лесопосадками, полями, огородами, садами, парками.
Кругосветное путешествие в этом мире совершить очень просто: пассажиру только надо сесть в поезд и не выходить из него, пока он не прибудет на ту станцию, где произошла посадка, но с противоположной стороны. Впрочем, в этом мире все путешествия, даже в соседний квартал или район, совершались в поездах.
Поездки варьировались лишь уровнями скорости передвижения. Нужный избирался в зависимости от дальности и экстренности. Если не торопиться, то с пересадками можно было объехать мир даже на медленных составах нижнего, НА-земного уровня; колесные потомки древних метрополитенов, они ползали из квартала в квартал, курсируя на ближние расстояния, и останавливались через каждые пару-тройку километров. Монорельсовые составы НАДземного уровня, делая перегоны в несколько десятков километров, курсировали туда-сюда, из района в район по эстакаде, высящейся над крышами неторопливых наземных «сочлененок», и гораздо больше напоминали пассажирские поезда, со всеми присущими им атрибутами – вагонами купейными, ресторанными, спальными, релаксационными и так далее. По СВЕРХземному уровню, силовой верхней «эстакаде», вознесенной над почвой на добрую полусотню метров, перемещались безрельсб-вые поезда экспресс-рейсов, облетавшие окружность экватора за считанные сутки. Их вокзалы разделялись перегонами в несколько сот, а то и в тысячу километров и совмещались с конечными станциями межрайонных рейсовиков, Наземка, Надземка, Сверхземка.
Вместе: Сквозьземка.
Четыре слова, которые уроженцы этого мира выучивали сразу же после того, как выговаривали первые «дяй», «ма» и «па».
Ведь их глаза постоянно видели ЕЕ из окон своих домов. Их уши слышали ее с рождения. Их носы вдыхали ее запахи не реже, чем ароматы собственных кухонь. Их ноги переступали пороги вагонных входов каждый раз, когда они куда-нибудь намеревались переместиться. Обитаемые территории, расположенные между Осью и саваннами, северной и южной узки, обычно не шире пятисот метров, изредка – километра. Затем следовали кшюметр-полтора сельскохозяйственных и лесопарковых земель. Дальше начинались дикие равнины, что простирались до самых океанских берегов. И там, на этих пологих просторах, постоянно не обитал никто. Временные обитатели – скотоводы, охотники, туристы, бойскауты, отшельники всех мастей – обычно возвращались к Дороге, рано или поздно. Которые не возвращались, тех скорее всего уже не было среди живых. Великий Многорельсовый Путь являлся не просто главной улицей, не просто средством передвижения, не просто транспортной магистралью, этаким навороченным суперметрополитеном.
Он стал СТЕРЖНЕМ, Осью, становым хребтом цивилизации.
Первостроители не мудрствовали лукаво: они просто прочертили прямую линию и начали класть рельсы НАПРЯМИК. Точкой отсчета послужило место посадки, в котором позднее возник единственный космопорт этого мира. В конечном итоге колеи обогнули планету и вернулись в это же место; сколь-нибудь значительных возвышенностей и обширных водоемов на материке практически не имелось. С течением времени над дорожным полотном первопроходцев появился вначале средний, а затем и верхний путепроводы, что в истории этого мира означало примерно то же, что в истории Прародины переход от конной тяги к автомобильному, а затем и аэровоздушному транспорту.
Поделиться книгой: