«Суслик» оставляет своего напарника с машинерией, которая по идее предназначена для проникновения внутрь здания. Сам же незаметно (так он полагает) пробирается к другому своему приятелю. У того в ладонях голографическая проекция, модель здания банка. Удобная штучка. Наверняка самая полезная ИМ из всего того хлама, которым индивы обычно пользуются.
Что-нибудь новое? – спрашивает его Суслик. Тот поднимает глаза и щурится.
Вы не могли бы выключить фонарь?
«Конечно, тебе бы в глаза прожектором!» – усмехается оно, вживясь в куцый ракурс ИХ взгляда на единственный мимолётный миг.
– Извиняюсь…
– Нового, – отвечает тот, когда Суслик выключает фонарь, – ничего. Я просто установил точку, где будем пробиваться. С мощностью наших спецсредств выгодней всего будет вырезать куб в метр сорок стороной. Бить в три этапа с завершающим толчком. И, желательно, подальше от главного зала. То есть – где-то там.
Взмахом руки он указывает на место, расположенное в трёх метрах вправо от пары «остальных». Те понимают недвусмысленный жест и меняют дислокацию.
– Вы сможете обеспечить нам безопасное проникновение внутрь? Завалить тамошнюю систему охраны или ещё что-нибудь им подпортить… Свет отключить, искусственно вызвать сбой?
Да, конечно, автоматическая система охраны, способная защитить разве что от них самих. Серьёзная штука (для НИХ), в незаблокированном, конечно, виде.
Спам. Я заспамлю им коммуникационный контейнер. Отымею во все порты.
Из местной инфосферы?
На данной широте действуют в текущий момент два спутника, через которые осуществляется связь между городами. В нужное время я просто сгребу со спутников всю входящую информацию и отправлю её в приёмные порты банка. Минут на пять система безопасности буквально свалится с ума от нахлынувшего шквала информации. Лавинообразного обвала информации… Пять минут.
Должно хватить.
Приступайте.
Один из НИХ выделывает очередной красноречивый жест, демонстрируя пятёрку своих пальчиков с маленькими, совсем крошечными ноготками.
Пять минут. Любят они, обожают, чтобы с запасом. Для индива-профи, даже средней руки, достаточно и трёх, чтобы проникнуть внутрь и запустить ЭМИ, уничтожающий любую электронику в строго заданном объёме пространства…
Ладно, мальчики-с-пальчики, с вами весело, но надо бежать, а то заругается «мамочка»… то бишь МЫмочка.
Оно сделало ручкой (левой), правой затушило сигарету и покинуло банк только ему доступным способом.
… Сегмент, лишённый прямого соединения, всплеснул руками (обеими) и побежал было в большой зал, где находились другие организмы, в данный момент пребывающие внутри этого здания.
Но через несколько шагов резко затормозил и хлопнул себя по лбу, будто неожиданно вспомнил что-то. Открыл дверь, одну из многих, что тянулись вдоль длинного коридора, и нырнул в кабинет.
С теми, кто сейчас собрался в вестибюле, он более не сочетается. Пусть совсем недавно, но он уже склонился в иную сторону, приобщившись к высшему разуму.
Те, кто остался на прежней стороне, все до единого – НЕ сегменты. Даже не периферийные. Они всё ещё пребывают в клетках разобщённости, им неведом бесподобный экстаз единения…
Одним уничижительным словом – они всё ещё ИНДИ-ВЫ, цепляющиеся за иллюзорную свободку собственного ничтожного «Я».
Пусть цепляются.
До поры до времени.
Пока что они полезны именно в качестве «обычных» людишек.
… гранаты чуть подрагивают в руках. Сейчас или пан, или… но об этом (вполне, кстати, вероятном) «или» мне даже думать не хотелось.
– С богом! Давим на счёт три. Раз…
Если капитановы ребята не вырубили систему слежения и охраны – что довольно-таки непросто, я знаю! – то здесь и сейчас разразится натуральнейший ад со всеми положенными заправскими чёртовыми чертями на расплавленных сковородках. -… три!
Лёгкий хлопок, почти незаметная вспышка. Но толстенная, всячески бронированная стена моментально превращается в клуб раскалённого пара.
Все мы попадали на укрытую снегом землю, инстинктивно стараясь вгрызться в неё, зарыться как можно глубже… Тишина. Значит, спам сработал. Теперь нам сам чёрт не страшен. Теперь пару-тройку эми-излучателей нормальной мощности, и ни одна электронная схема даже не пикнет.
Рядовых сектантов вообще бояться нечего. У простых ямов там, внутри, сейчас слошной экстаз склонения и последующего единения. Если, конечно, не эмиссары там засели… Но настоящего «непериферийного» месера живьём – никому из прессеров захватывать не доводилось. Ни одному из наших сотрудников не посчастливилось суицид вовремя пресечь.
А мёртвых видали, видали, приходилось, увы…
Хошь не хошь, а невольно вспомнилось, когда и при каких обстоятельствах это приключилось со мной в последний раз. Не далее как пять лет тому назад. В аккурат. Прям-таки юбилей, блин…
Но сейчас вперёд, только вперёд, излучатели наизготовку – и вперёд, чтобы ни одна дрянь не приблизилась на расстояние тактильного контакта. Вперёд, и жечь, жечь всё, что шевелится.
Да уж, картинка, наверняка, что надо. Пар, дым, горящий металл и несколько мчащихся на полном ходу сугробов… маскировку ж никто не вырубал…
ДАВИТЬ!!!
Штурмовая группа врывается внутрь и шустро рассредоточивается. Бегом, бегом, бегом. С самого низа на самый верх. Ни один лифт после такой атаки работать не будет – это как дважды два.
Коридор, дверь, дверь, ещё дверь…
Гранаты взрываются почти одновременно и почти бесшумно, оставляя в кабинетах только пепел и жар. Дверь, дверь, дверь. И снова, и снова… Снова дверь. На этот раз открывается сама. Идиотская рожа какого-то клерка. У ямов всегда идиотские выражения сразу после слияния. Вспышка, запах горящего мяса. Сектант даже не успел опомниться.
На всякий случай заглянуть внутрь… Склад технического хлама, промежуточное звено между офисами и помойкой. За уборку мне должны будут сказать спасибо члены совета директоров банка… Бросить гранату – и вперёд, вперёд. Теперь уже шагом. Здоровье не то, да и мало ли кто может здесь шляться…
Коридор заканчивается, упираясь в оформленную под антикварный земной дуб дверь.
Делаю шаг назад и высаживаю антиквариат правой ногой. Дубовая створка срывается с петель и тяжко валится на пол. А грохоту, грохоту-то…
– Выделываемся? – Моцарт без комментариев не Моцарт. Подоспел, блин. Тыл прикрыть, не иначе. Напарничек.
Зал, в котором оказались, впечатляющ донельзя… А как ещё может выглядеть вестибюль солидного банка?
Высокий, под восемь метров, потолок с пересекающим его поперёк фирменным логотипом «Эмпайр». Декоративные гранёные колонны с консультативными терминалами и автоматическими обменными пунктами. Нескончаемые стойки для клерков… Дизайн выдержан а-ля незыблемая солидность и всестороннее преуспеяние.
Нестандартность: посреди зала, там, где обычно клиенты снуют – длинный стол. Вокруг стола – цепочка стульев. На стульях – восседают люди. Что удивляет – на столешнице, крытой роскошной скатертью… чайный сервиз. Чашки выстроились вереницей, перед каждым из сидящих ароматно дымящийся сосуд…
Ничего себе картина маслом! Ямы чаи гоняют!
При этом все адепты вопросительно, с удивлением во взорах, но достаточно спокойно разглядывают ворвавшихся, словно их логово только что не штурмовая группа взяла, а компания подгулявших юнцов перепутала дверь бара с дверью банка и ввалилась, чтобы продолжить питейный вояж.
– Спокойно! Всем оставаться на своих местах, – с фирменным своим апломбом вещает Моцарт.
Ага. Попробуй сорвись с места, когда на тебя десяток стволов направлено…
Тут вдруг берёт слово капитан (его юрисдикция всё-таки). Да ещё как берёт!
– Граждане, вам известно, какая участь ожидает вас, если вы не проявите добрую волю. От имени ПРЕС-Са предостерегаю вас и советую расторгнуть контракт с дьяволом. Ваше решение определит вашу будущность, жизнь и свободу. Если вы сдадитесь добровольно, то попадёте в список амнистированных или подлежащих амнистии. Иной вариант обсуждению не подлежит. Вы и сами знаете, что вас ожидает в противном случае…
Прям-таки соловушкой разливается капитан, в надежде, что эти монстры способны услышать.
Э-э, у него сегодня первое свидание, вот так да! Когда я свой первый арест проводил, тоже рот не закрывал первые минуты. Пока одна из тварей на меня не бросилась и в глотку не вцепилась. Три недели в госпитале потом провалялся, едва не помер…
Здесь слова не нужны. Бесполезно. Разговаривать с ними – равносильно попыткам общения с бациллой чумы. При столь кардинальной «разности масштабов» только огонь применим, и никаких раздумий, попыток спасти и сожалений о содеянном.
Большим пальцем правой руки сдвигаю регулятор мощности своего лучемёта на полную и длинным импульсом срезаю всех, кого могу достать, не причиняя вреда своим.
ТО ЕСТЬ ВСЕХ ДО ЕДИНОГО.
Все за раз. Почти два десятка штук.
Стрелять длинными импульсами я научился первым делом. Когда твой враг зовётся МЫ, краткими одиночными выстрелами фиг чего добьёшься…
Отвожу взгляд от насмерть поражённых целей и, не сдержавшись, презрительно смотрю на ошалевших местных прес-серов.
«М-да-а, – читается наверняка в моём взгляде, – не пуганый здесь народишко проживать изволит. Демократы беспечные, не жёванные стальными челюстями тоталитаризма…»
… С телами этими говорить бесполезно. Они уже не люди. Теперь это клетки большой раковой опухоли под названием Я-Мы. Лучше обшарьте банк. Здесь побывало ещё что-то, покруче. Было оно тут, было! Мозжечком чую месера…
Резидента или эмиссара, – поправил агент Моцарт, судя по всему обожающий терминологическую дисциплину.
Займись лучше кофе, – сказал ему Муравьед. – Уж что-что, а заваривание кофеёчка у тебя в крови. Не отнять. Что дано, то дано.
В легендах об этой парочке, ходивших по ПРЕС-Су, частенько упоминалось, что они фанаты свежего крепкого напитка из молотых зерен.
Дорогое удовольствие. Импортированный земной натуральный кофе могут себе позволить только гурманы состоятельные.
Небогатый народ предпочитает нормальные, синтезированные сорта. Вкусового и ароматического отличий абсолютно никаких, но стоят на порядок меньше. Впрочем, кофе как таковой нынче у потребителей особой популярностью не пользуется. С прадавних времён, когда человечество обитало ТОЛЬКО в мире Земля, утекло много кипятка и появилось немало других тонизирующих средств. Множество новых миров – множество новых деталей и реалий.
Прямо сейчас? Ты что, шутишь? – Глазки Моцарта тем не менее загорелись. Видимо, к этой теме он действительно крайне неравнодушен.
Почему бы и нет? Дело сделал, гуляй смело… Как видишь, оказывается, даже ямы на досуге чайком балуются, а прессеры чем хуже?
Ну, если найду что-нибудь подходящее… – пробормотал приезжий полковник.
В ЭТОМ банке обязательно найдёшь, – ободрил бывшего напарника Муравьед.
«Что ж, какое-то время начальничек мне мешать не будет», – явственно читается во взгляде субполковника.
Удивительно, но факт: Моцарт бодро отправился на поиски заветных зёрен.
Почти сразу же в зал вбежал молодой сержант из группы прикрытия. Муравьед будто чуял (мозжечком?!), в какой момент лучше всего оставаться ЗА начальника.
Господин… э-э… – парень замялся, не зная, как обращаться к легендарному оперативнику. О том, что в штурме участвовали Моцарт и Муравьед, сейчас не знает ну разве что сотрудник, который несколько дней назад отправился в календарный отпуск и нежится на песочке пляжа в Нови-Сплите.
Что там? – нетерпеливо вопросил приезжий субполковник. – Не козыряй, терпеть ненавижу уставщину!
Вот, окурки… Найдены у окна, которое возле лестницы, ведущей в подвал. – Сержант покосился на стол с трупами, «красующийся» в центре вестибюля, но старательно удержался от комментариев по поводу высочайшего профессионализма живой легенды ПРЕС-Са.
Нас поимели, – сказал Муравьед; спокойно так, кон-статирующе, словно ничего нового не узнал. – Нам уже никого не взять. Месер собрал свой урожай и ускользнул, оставив нам только мясо.
Но… зачем?.. – спросил сержант. Голос у него предательски дрогнул.
Что «зачем»?
Они появляются из других миров, чтобы обратить людей в свою веру, а потом бросают адептов на верную смерть…
Капитан, вы сами растолкуете своему подчинённому, или мне придётся выполнять вашу работу?! – неожиданно суровым тоном вопросил субполковник.
У нас с ними разное понимание смерти, сержант, – приступил к выполнению своей работы Алексей Пасторович. Голос его хмур и невесел. «Убитый тон», о подобном принято говорить.
Смерть, она и есть смерть! Вот ты был, а вот тебя уже нету! Р-раз – и не…
Не совсем. Они – не индивидуумы. Они – воплощённое коллективное сознательное. Вас инструктировали не раз, но я повторюсь: в результате предварительной обработки и последующего склонения неофиты вливаются в единое суперсознание, теперь они частицы… сверхсущества. Обратив их, секта в прямом смысле скачала всё, что было у адептов в памяти. Заимствовала их разум. Тела же… Количество и качество тел для Я-Мы просто не имеет значения. Точно так же для вас, например, не имеет никакого значения потеря волосков, оставшихся в расчёске, или состриженный край ногтя… Отрастут новые.
Я знаю это… я помню все инструкции до последнего слова. Но… я не могу понять, как такое может быть…
Господин субполковник, разрешите обратиться. – В зале появились заместитель капитана, суперлей Драгомано-вич, и командир группы захвата, Перинович. Говорил молодой лейтенант.
Обращайтесь.
Поздно. Они вычистили ресурсы филиала ещё за шестнадцать минут до штурма.
– Чего я и опасался… Самый гнусный вар-риант. Эта др-р-рянь, закончив дела, преспокойно покур-ривала и р-раз-глядывала в окошко, как мы копошимся в снегу.
Поделиться книгой: