Бахтин пишет, что вопрос о природе предложения - один из сложнейших в лингвистике. Борьба мнений по этому вопросу в лингвистической науке продолжается и в настоящее время. Важно точно, по мнению Бахтина, определить отношение предложения к высказыванию. Предложение не отграничивается с обеих сторон сменой речевых субъектов, оно не имеет непосредственного контакта с действительностью и непосредственного отношения к чужим высказываниям. Оно не обладает смысловой полноценностью и способностью непосредственно определять ответную позицию другого говорящего, то есть вызывать ответ. Предложение как единица языка имеет грамматическую природу, грамматическую законченность, но не имеет автора. Там, где предложение отождествляют с высказыванием, то одновременно искажают природу предложения и природу высказывания, грамматикализуя ее.

Как было показано выше, многие лингвисты в результате " гибридизации" предложения (единицы языка) и высказывания (единицы речи) размывают обе категории, ибо одно и тоже явление не может находиться одновременно в двух состояниях.

Предложениями не обмениваются, как не обмениваются словами и словосочетаниями, - обмениваются высказываниями, которые строятся с помощью единиц языка, - заключает Бахтин. (Бахтин 1979: 251-3)

По мнению Бахтина, в лингвистических исследованиях наблюдается недооценка коммуникативной функции. Язык рассматривался с точки зрения одного говорящего без необходимого отношения к другим участникам речевого общения. Слушающий может соглашаться или не соглашаться с речью, дополнять ее, принимать и готовиться к ее исполнению.

Но не всегда имеет место непосредственный ответ на высказывание. Жанры сложного культурного общения (художественная, научная коммуникация) рассчитаны на активно ответное понимания замедленного действия.

"Более того", пишет Бахтин, - "всякий говорящий сам является в большей или меньшей степени отвечающим: ведь он не первый говорящий, впервые нарушивший вечное молчание вселенной, и он предполагает не только наличие системы языка, которым он пользуется, но и наличие каких-то предшествующих высказываний - своих и чужих - к которым его данное высказывание вступает в те или иные отношения (опирается на них, полемизирует с ними, просто предполагает их уже известными слушателю). Каждое высказывание - это звено в очень сложно организованной цепи других высказываний". (Бахтин 1979: 247)

Каковы же, по мнению Бахтина, критерии выделения высказывания в высказывание?.

Первый критерий. Как ни различны высказывания, они обладают совершенно четкими границами. Границы каждого конкретного высказывания как единицы речевого общения определяются сменой речевых субъектов. Всякое высказывание - от короткой(однословной) реплики бытового диалога и до большого романа или научного трактата - имеет начало и конец: до его начала - высказывания других, после его окончания - ответные высказывания других непосредственного или замедленного действия.

Второй критерий выделения высказывания - его специфическая завершенность. Завершенность высказывания - это смена речевых субъектов, но эта смена может состояться потому, что говорящий сказал(или написал) все, что он в данный момент или при данных условиях хотел сказать. Эта завершенность высказывания определяется особыми подкритериями. Первый и важнейший подкритерий - это возможность ответить на него, то есть занять в отношении его ответную позицию (например, научное выступление, с которым можно согласиться или не согласиться). Совершенно понятное и законченное предложение не может вызвать ответной реакции.

Целостность высказывания, как второй подкритерий, определяется тремя факторами, интегрально связанными в высказывании: 1) смысловой исчерпанностью; 2) коммуникативной интенцией; 3) типическими композиционно - жанровыми формами завершения.

Первый фактор - смысловая исчерпанность темы высказывания - носит относительный характер и зависит от сфер речевого общения. Эта исчерпанность может быть предельно полной в некоторых сферах быта, деловых сферах и т.д., то есть в тех сферах, где речевые жанры носят максимально стандартный характер, и где творческий момент почти полностью отсутствует.

В творческих сферах (особенно в научной), напротив, возможна лишь относительная смысловая исчерпанность: здесь можно говорить только о некотором минимуме завершения, позволяющем занять ответную позицию. Объективно предмет неисчерпаем, но становясь темой высказывания (например, научной работы), он получает относительную завершенность, при определенном состоянии разработки научной проблемы, в зависимости от авторского замысла, которым и определяется второй фактор.

В каждом высказывании - от однословной бытовой реплики до сложных произведений науки или литературы, мы ощущаем речевой замысел говорящего. Этот замысел определяет границы и смысловую исчерпанность высказывания и связывает с предшествующими высказываниями.

Третий фактор. Коммуникативная интенция говорящего осуществляется, прежде всего, в выборе определенного речевого жанра. Этот выбор определяется спецификой данной сферы речевого общения. Речевые жанры организуют нашу речь почти так же, как ее организуют синтаксические формы. "Если бы речевых жанров не существовало и мы не владели ими, если бы нам приходилось их создавать впервые в процессе речи свободно и впервые строить каждое высказывание, речевое общение было бы почти невозможно."(Бахтин 1979: 258)

Таким образом, говорящему (пишущему) даны не только словарь и грамматика, но и обязательные для него формы высказывания, то есть устойчивые речевые жанры. Речевые жанры не создаются коммуникантом, а даны ему. Поэтому единичное высказывание при всей его индивидуальности и творческом характере никак нельзя считать совершенно свободной комбинацией форм языка, как это полагает, например, Соссюр (Соссюр 1933: 38), игнорируя тот факт, что кроме форм языка существуют еще и формы комбинаций этих форм, то есть речевые жанры. (Бахтин 1979: 260)

Третий критерий. Существенным признаком высказывания является его обращенность к кому-либо, его адресованность.

В отличие от слова и предложения, которые безличны, ничьи и никому не адресованы, высказывание имеет и автора и адресата. Этот адресат может быть: 1) непосредственным участником - собеседником бытового диалога; 2) дифференцированным коллективом специалистов какой-нибудь специальной области культурного общения, может быть более или менее дифференцированной публикой, народом, современниками, единомышленниками, противниками, подчиненным, начальником, близким, чужим и т. п. ; он может быть и совершенно неопределенным, неконкретизированным другим - все эти виды и концепции адресата определяются той областью человеческой деятельности и быта, к которой относится данное высказывание. (Бахтин 1979: 275)

Адресат высказывания может персонально совпадать с тем, кому высказывание отвечает. В бытовом диалоге или в обмене письмами это персональное совпадение обычно.

Строя высказывание, мы стараемся его активно определить; с другой стороны, мы стараемся его предвосхитить, и этот предвосхищающий ответ в свою очередь оказывает активное воздействие на высказывание адресанта. Мы всегда учитываем тезаурусный фон восприятия нашей речи адресатом: насколько он осведомлен в ситуации, обладает ли он специальными знаниями, его взгляды и убеждения, его симпатии и антипатии. Этот учет определит и выбор жанра высказывания, и выбор композиционных приемов, и, наконец, выбор языковых средств, то есть стиль высказывания. Например, жанры популярной научной литературы адресованы определенному кругу читателей с определенным тезаурусным фоном ответного понимания; другому читателю адресована специальная учебная литература и уже совсем другому - специальные исследовательские работы. В этих условиях учет адресата и влияние адресата на построение высказывания очень просты: все сводится к объему его специальных знаний. (Бахтин 1979: 279- 80)

Другими словами, программа слушающего определяет программу говорящего. В результате реализуется правило - действия слушающего предопределяют действия говорящего. (Рождественский 1979: 35)

1. 4. Современные тенденции в исследовании текста.

Термин "текст" (в другой терминологии "дискурс"), насколько нам известно, вошел в научный диалог со времени публикации известной работы З. Хэрриса "Discourse Analysis". (Harris 1952: 3) Он писал, что язык выступает не в виде отдельных предложений, а в виде связного текста, начиная от высказываний, состоящих из одного слова до десятитомного труда, от монолога до дискуссии на Юнион Сквейр.

Для более четкого представления тенденций в исследовании текста приведем некоторые выборки его дефиниций.

Высказывания о тексте столь разнообразны, а иногда настолько противоречивы, что не представляется возможным упорядочить их в одну группу. Их можно лишь более или менее упорядочить по времени опубликования работ.

Д. Лихачев: текст - это языковое выражение замысла его создателя. (Лихачев 1964: 8)

Ц. Тодоров: текст-это совокупность трех параметров: вербального, синтаксического и семантического. Вербальный параметр образуется конкретными предложениями, формирующие текст, синтаксический определяется взаимоотношениями частей текста, а семантический отражает глобальный смысл текста и определяет части, на которые смысл распадается. (Todorov 1971: 32)

М. Хэллидей: текст-это основная единица семантики и ее нельзя определить как своего рода сверхпредложение и представляет собой актуализацию потенциального. (Halliday et all 1976: 101)

Г. Ейгер и др.: текст - это определенным образом упорядоченное множество предложений, объединенных единством коммуникативного задания. (Ейгер 1974: 103)

Т. Дридзе: текст как целостная коммуникативная единица - это некоторая система коммуникативных элементов, функционально объединенных в единую замкнутую иерархическую семантико-смысловую структуру общей концепцией или замыслом (коммуникативной интенцией). (Дридзе 1980: 49)

И. Арнольд: основная характеристика текста коммуникативно-функциональная: текст служит для передачи и хранения информации, и воздействия на личность получателя информации. Важнейшими свойствами всякого текста являются его информативность, целостность и связность. Конституирующим фактором является коммуникативная интенция, т.е. прагматический аспект. (Арнольд 1981: 40)

И. Гальперин: текст - это произведение речетворческого процесса, обладающее завершенностью, объективированное в виде письменного документа, литературно обработанное в соответствии с типом этого документа, произведение, состоящее из названия и ряда особых единиц (сверхфразовых единств), объединенных разными типами лексической, грамматической, логической, стилистической связи, имеющие определенную целенаправленность и прагматическую установку. (Гальперин 1981: 18)

Н. Жинкин: текст - это эпицентр "взрывного" взаимодействия языка и мышления. (Жинкин 1982: 3)

Ю. Попов и др. : текст, как результат языкового процесса, это линейная проекция речевой деятельности на материале языковых средств, фиксирующих текстовую деятельность в виде вербальной конструкции. (Попов 1984: 187)

З. Тураева: текст - некое упорядоченное множество предложений, объединенных различными типами лексической, логической и грамматической связи, способные передавать определенным образом организованную и направленную информацию. Текст есть сложное целое, функционирующее как структурно-семантическое единство. (Тураева 1986: 11)

Р. Кверк и др.: текст, в отличие от предложения, - не грамматическая, а скорее семантическая и прагматическая единица. (Кверк 1987: 1423)

О. Каменская: текст - это обладающий специфической структурой знаковый объект, обеспечивающий выполнение коммуникативной функции в соответствии с замыслом автора. (Каменская1990: 52)

В. Шабес: текст - это вербально оформленный фрагмент целостной системы знаний о мире. Под "фоновым знанием" понимается невербализованный фрагмент опыта в речемыслительной деятельности с некоторым классом коммуникативных единиц (текстов). (Шабес 1990: 11)

Р. Богранд: текст - это актуально проявившееся коммуникативное событие. (Beaugrande 1994: 4573)

Г. Вейхман: текст - это предикативно независимая супрасентенциальная или сентенциальная синтаксическая единица, которая не включается в любую другую единицу коммуникативного акта и ограничена интенциями коммуникантов и коммуникативными условиями. (Veikhman 1995: 199)

В семиотике термин "текст" получил более широкое толкование, чем в лингвистике. Ю. Лотман рассматривает искусство как особым образом организованный язык. Под языком понимается любая упорядоченная система, пользующаяся знаками, а произведения искусства (литература, картины, симфонии и т. д. ) рассматриваются как сообщения на этом языке и называются текстами. (Лотман 1970: 11, 29)

И, наконец, авторское определение текста: текст, как трехвекторная диалогически ориентированная семантическая единица, - это интегрально упорядоченная совокупность коммуникативных элементов, преобразованная в смысл.

Данное определение, в отличие от других дефиниций, рассматривающих текст как "текст-одиночку", включает в себя принципиально новые компоненты, а именно, трехвекторность и диалогическую ориентированность текста.

Как видно из краткого обзора дефиниций, текст как любой новый объект исследования по разному понимается и определяется, ибо сама наука о тексте стала развиваться лишь с середины 60-х годов.

Из анализа следует, что дифференциальные лингвистические признаки варьируются от синтаксических (Г. Вейхман) до семантических (М. Хэллидей).

И. Гальперин накладывает жесткие ограничения на то, что считать текстом: он должен носить речетворческий характер и быть зафиксирован в письменном документе.

Действительно, если текст никак и ничем не зафиксирован, то он может оказаться явлением временным, преходящим. "Многочисленные разговоры, выступления и т. д. , не закрепленные какими-либо средствами,"- пишет В. Свинцов,- "имеют иногда важные практические последствия как для отдельных людей, так и для широкой социальной среды, однако сами по себе они исчезают. Когда, незадолго до Отечественной войны 1812 года, русские дипломаты упрекали Талейрана в нарушении обещаний, устно данные Наполеоном Александру I (во время известной беседы на плоту в Тильзите), последовал краткий, но твердый ответ: "В дипломатии как в музыке: если мотив не положен на ноты, то никакой цены ему нет." Формулируя один из принципов дипломатии, Талейран был прав по крайней мере и еще в одном отношении: незафиксированный (точнее зафиксированный лишь в памяти) текст принято считать несохранившимся, и это позволяет оспаривать самый факт его существования." (Свинцов 1979: 73)

Однако, с точкой зрения на то, что текст должен быть зафиксирован в письменном документе, трудно согласиться. Несомненно, письменный текст входит в культурный и научный фонд общества, в его общественную память в объективированном виде и составляет фонд текстов в результате их фильтрации.

На наш взгляд, повседневной речи нельзя приписывать характеристики неорганизованности, непоследовательности и неупорядоченности. Напротив, она имеет свои текстообразующие правила и задана коммуникативной интенцией говорящего; сам процесс коммуникации происходит почти автоматически(Якубинский 1986: 53; Звегинцев 1968: 47)

У М. Бахтина можно заметить двойственное отношение к тексту. С одной стороны он утверждает, что где нет текста, там нет и объекта для исследования и мышления. "Каковы бы ни были цели исследования," - пишет он, - "исходным пунктом может быть только текст." (Бахтин 1979: 282)

С другой стороны, высказывание, по мнению Бахтина, как целое не поддается определению в терминах лингвистики и семиотики, и термин "текст" не отвечает существу целого высказывания. Лингвистика знает только систему языка и текст; между тем всякое высказывание имеет определенную форму автора и адресата.

Эта двойственность, на наш взгляд, объясняется тремя причинами: 1) его склонностью к вариациям и многообразию терминов для обозначения одного и того же явления; 2) его негативным отношением к понятию "текст" в замкнутом пространстве; 3) его своеобразным подходом к высказыванию, ибо высказывание для него всегда предполагает предшествующие ему и следующие за ним высказывания; оно звено в цепи речевых высказываний и вне этой цепи не может быть изучено. Между высказываниями существуют уникальные персоналистические отношения, которые не имеют аналогий и не могут быть определены в лингвистических категориях, так как высказывания носят металингвистический (термин Бахтина) характер.

Исследования в области текста, проводимые у нас и за рубежом, уже дали существенные результаты, которые могут быть использованы для дальнейшей разработки общей и частной теории текста. Однако, до сих пор не проводится четкая дифференциация между текстом и высказыванием.

Так А. А. Леонтьев считает, что высказывание следует понимать как наименьшую коммуникативную единицу, законченную со стороны содержания. Правда, он не исключает, что отдельное высказывание может быть текстом, под которым он понимает как содержательно-функциональное единство, завершенное речевое целое. (Леонтьев 1979: 29-30)

Н. Слюсарева полагает, что высказывание сохраняет как часть текста реальную самостоятельность в его пределах. (Слюсарева 1981: 75)

Ю. Рождественский утверждает, что языковая деятельность состоит из высказываний, которые в филологии образуют языковые тексты (Рождественский 1990: 112).

С нашей точки зрения, высказывание и текст являются понятиями идентичными. При этом мы исходим из закона Г. Лейбница, который гласит, что идентичными вещи являются тогда и только тогда, когда они имеют одинаковые качества. Следовательно, высказывание и текст обладают одинаковыми качествами.

О. Москальская выделяет два основных объекта лингвистики текста, часто недифференцированно именуемых ею "текст": 1) текст в широком смысле слова или макротекст и 2) сверхфразовое единство - текст в узком смысле слова или микротекст. (Москальская 1981: 12)

Большинство лингвистов придерживаются термина "текст".

"Язык вливается в речь не как целостная структура, а фрагментарно, отдельными строевыми элементами, отбираемыми сообразно потребностям сообщения и получающими в речи свое особое, специфическое для данного текста построение. (Кацнельсон 1972: 97)

А вот что пишет А. Лосев: "Конкретно мы всегда имеем перед собой не язык в отвлеченном смысле, и не просто речь как то, что нами произносится. Наиболее конкретной стороной языка является не то и не другое, а текст, который может быть письменным и устным. " (Лосев 1982: 137)

М. Хэллидей, как нам представляется, успешно решил дискуссионный вопрос о размерах текста: "Текст - понятие функционально-семантическое и размерами не определяется. " (Halliday 1974: 107)

В исследовании текста наметилось несколько тенденций.

Первое направление. Текст не является единственной реальной единицей коммуникации, так как текст не образует специфической структуры, свойства которой превосходили бы сумму свойств составляющих его предложений. (Булыгина1969: 224)

Подобной концепции придерживаются М. Даскал и М. Маргалит. Они утверждают, что нет необходимости в создании теории текста и что грамматика предложения, если она "полностью разработана", может описать все явления текста. (Daskal et al. 1974: 195-213) Б. Лапидус также считает, что грамматика текста принципиально не отличается от закономерностей построения фраз. (Лапидус 1986: 8-9)

Преувеличенная "власть" предложения над текстом является ошибочной, так как трудно предположить, что существует изоморфизм структуры предложения и структуры текста, ибо целое не есть сумма входящих в него компонентов и текст - это не сумма свойств предложений. (Гальперин 1981: 9)

Несомненно, на наш взгляд, наивно лингвистически полагать, что свойства текста можно описать с помощью предложения.

Более жесткую позицию к предложению занимает В. Звегинцев. "Как раз потому, что предложение нарушает правила идентификации лингвистических единиц," - говорит В. Звегинцев, - "оно по всей строгости лингвистических законов ... должно быть изгнано из языка" (Звегинцев 1976: 166). И далее: "Текст является уровнем выше чем предложение, но и в тексте нет никаких указаний на то, как строить после одного предложения следующее. А вынутое из текста предложение теряет смысл и соответственно может быть названо квазипредложением." (там же: 166)

Текст, по мнению Н. Жинкина, является многоуровневым иерархически организованным целым, где центральное место занимает иерархия предикатов, определенным образом распределенных по тексту. Все элементы текста находятся во взаимосвязи и отдельно взятое слово или предложение не может быть элементом анализа. Оно может быть понято во всеобщей связи всех элементов в рамках целого текста. Смысловые связи, в отличие от грамматических, не заданы заранее, их надо найти, открыть и интегрировать в модели. Вот поэтому текст - это не грамматическая единица. "Лексические значения, расположенные в тексте в строчку," - фигурально выражается Жинкин, - "образуют не просто "букет" в микротеме текста, но "картину", про содержание которой можно рассказать по разному. (Жинкин 1982: 81)

Текстовой смысл - это интеграция лексических значений двух смежных предложений текста. Если интеграция не возникает, берется следующее смежное предложение, и так до того момента, когда возникает связь этих предложений. Правила построения смысла - одна из сложнейших теоретических проблем. (там же: 84)

Т. Дридзе считает, что распространенная точка зрения на текстуальные отношения как "синтагматические", или "линейные", логические отношения, которые устанавливаются между словами непосредственно при их использовании в тексте и объединяют эти слова в словосочетания и предложения, характеризует текст не как коммуникативную единицу, а как лингвистическую и одновременно языковую единицу, изоморфную (то есть состоящую в однозначном соответствии) некоторому отрезку линейно организованного потока речи. Текстуальные отношения - это прежде всего иерархические семантико-смысловые отношения. (Дридзе 1980: 57)

Исследование семантико-смысловых отношений и установление текстуальных правил построения смысла составляют второе направление.

Третье направление. Исследователи стремятся построить формализованную грамматику текста, создаются правила по которым можно осуществить моделирование структур текста. (Enkvist 1976; Изенберг 1978: 47, 51)

Данное направление не является, на наш взгляд, перспективным.

Четвертое направление. Разрабатывается общая и частная теория текста путем изучения речевых актов, закономерностей их организации и функционирования. (Москальская 1981; Гальперин 1981; Синтаксис текста 1979)

Пятое направление. Исследования ведутся с точки зрения текста и коммуникации. Так как осуществление коммуникации остается единственным назначением языка, то его исследование неизбежно должно было привести лингвистику к выбору такого объекта, который представлял бы собой не элемент системы или структуры языка, а прежде всего элемент коммуникации. В качестве такого элемента языка рассматривается текст, который составляет фрагмент конкретной коммуникации и текст выступает в ней как средство передачи и получения информации. Формирование любого текста должно строиться на элементарных структурных единицах - предложениях, а коммуникация, использующая предложения, должна приобретать уже совершенно другие признаки, то есть уровня не структурного, а смыслового образования (Колшанский 1978: 26-36; Зотов 1985: 4-12; Каменская 1990; Fairclough 1995; Pope 1995).

Шестое направление. Оно предполагает исследования когнитивно-семантической стратегии в процессе коммуникации. Это самое "молодое" направление когнитивной науки, изучающее язык с позиций дискурса. Дискурс - это сложное коммуникативное явление, включающее, кроме текста, еще и экстралингвистические факторы (знания о мире, мнения, установки, цели адресата), необходимые для понимания текста. (Дейк 1989)

Седьмое направление. Диалогика текста - это совершенно неразработанное направление в филологической науке. Ее можно представить схематически: исходная точка - данный текст; движение назад - прошлые тексты; движение вперед - предвосхищение нового текста. Эти тексты объединяются не по принципу конъюнкции, а по принципу взаимодействия в одном смысловом поле при условии содержательной неповторимости текстов. Образуется своего рода трехвекторный мегатекст с конвергентной семантикой. (Зотов 1995: 188-9; 1997: 116)

Некоторые лингвисты считают интертекстуальность одной из доминант культуры, где имеет место взаимодействие текстов, выявление скрытых, неэксплицированных смыслов. (Тураева 1995: 491-3)

Коммуникация, которая рассматривается нами как текст, это процесс накопления, переработки и передачи информации. Большое количество различных видов информации мы условно сводим к трем.

Художественная информация, связанная с эстетикой словесного творчества. Доминирующим признаком данного типа является эстетика, где превалируют эмоционально-риторические структуры. (Одинцов 1980: 117)

Научная информация, связанная с рационально-логическими структурами. (Там же: 117) Научную информацию можно подразделить на чисто научную и учебно-научную. Последняя выполняет функцию воздействия и содержит эмоционально-риторические структуры.

Повседневная информация включает разговорную речь, деловую прозу и средства массовой информации. Этот тип является смешанным и содержит как рационально-логические, так и эмоционально-риторические структуры.

Как видно из характеристик типов информации, ни один из типов не представляет собой замкнутой системы. Они находятся в тесном переплетении, и можно ввести определенную степень пренебрежения при дифференциации типов информации.

В. Солоухин, сравнивая художника и ученого, пишет, что если бы ученый не сделал какое-то открытие, то это бы сделали другие. "Картину же, которую пишет художник, стихотворение, которое пишет поэт, сонату, которую пишет композитор, никто за них никогда бы не написал, пройди хоть тысячи лет." (Солоухин 1984: 113)

В. Солоухин тонко подчеркнул различие между художественной и научной информацией, подчеркнув, что художественный текст остается неповторимой загадочной сущностью.

Проблема взаимоотношения науки и искусства как двух полярных видов познания и творчества в последнее время стала привлекать особый интерес. Истина, с которой мы имеем дело в науке, в художественных произведениях заменяется художественной правдой. (Горский 1985: 179)

Искусство действительно может рассматриваться как вторичная моделирующая система, обладающая специфическим строем семантических и синтаксических связей с неразгаданными правилами построения смысла. (Свинцов 1978: 35)

Художественная литература использует специфический язык - "свою, только ей присущую систему знаков и правил их соединения, которые служат для передачи особых, иными средствами не передаваемых сообщений." (Лотман 1970: 31)

В соответствии с тремя типами информации можно выделить три правила выбора и комбинаторики лингвистических единиц.

* Первое правило: увеличение возможности выбора и комбинаторики лингвистических единиц (художественная информация).

* Второе правило: уменьшение возможности выбора и комбинаторики лингвистических единиц (научная информация).

* Третье правило: вероятностные преобразования идеальных возможностей языка в случайную действительность речи. (Шпет 1927: 41)

Третье правило можно проиллюстрировать с помощью следующего примера: Having a nice time? - Wonderful. В этом диалоге задействовано лишь четыре слова. Легко предположить, что идеальные возможности языка ни в одном тексте не используются. Достаточно сказать, что Шекспир использовал в своих произведениях около двадцати тысяч слов, хотя с помощью такого количества можно построить бесконечное количество текстов и все зависит от интеллектуальных способностей, творческой мысли коммуниканта.

В роли кванта коммуникации выступает триадная коммуникативная цепочка: автор(адресант) - текст - реципиент(адресат). (Каменская 1990: 16) Эта цепочка должна рассматриваться интегрально, так как адресат становится адресантом и наоборот, то есть имеет место взаимообратная направленность.

Коммуникант строит свой текст с помощью интеллекта. "В целом интеллект, " -пишет Н. Жинкин, - "можно представить как динамическую модель действительности, в которой уже нет слов в их ... обычном состоянии." (Жинкин 1982: 130)

В тексте слова находятся в необычном интегральном состоянии. Коммуникант должен обладать концептуальной системой знаний, представлений, мнений, эрудицией в той или иной сфере человеческой деятельности, чтобы формировать когнитивное содержание. (Голод и др. 1985: 34).

Все знание в целом одномоментно вербализовать невозможно, поэтому видимо можно говорить о бессловесном смысле, заложенном в памяти коммуниканта (Долинский 1995: 161)

Р. Павиленис считает, что концептуальная система - это непрерывно конструируемая система информации (мнений, знаний), которой располагает индивид о действительном или возможном мире. (Павиленис 1983: 280)

Концептуальные системы можно представить в терминах фреймов. Это понятие было введено М. Минским. (Минский 1979) Он определяет фрейм как минимально необходимую совокупность признаков объекта или явления, позволяющую идентифицировать это явление.

На наш взгляд, фрейм "помещен" в искусственную изоляцию и лишен диалогического взаимодействия с другими текстами.