Утро выдалось зябким и облачным. Так как я хотел миновать ущелье до сумерек и боялся, что нас может задержать сильный дождь, то попросил дрожавшего Мэрэма двигаться поживее. Мы быстро миновали остаток пути до Кая, хотя дорога уже ощутимо повышалась – близились горы.

Кай был маленьким городком, наполненным лавками, кузницами и хорошенькими домиками с остроконечными крышами, сделанными так для того, чтобы уберечь жилище от тяжести горных снегов, падавших здесь всю зиму напролет.

Один из ручьев, питавших Алмазную, протекал как раз через центр города. Рядом с мостом, перекинутым через ледяные воды, там, где стояли две большие гостиницы, восточный Крепостной тракт пересекался с широкой Северной дорогой. Крепостной тракт, как я слышал от людей, путешествовавших по нему, был одной из достопримечательностей Меша. Он шел прямо через горы по периметру всего нашего королевства, соединяя небольшие форты, что охраняли проходы в Меш. Их было двадцать два, все находились высоко в горах и отстояли друг от друга миль на двенадцать. Однажды я провел долгую-долгую зиму в одном из таких фортов, ожидая вторжения племени мэнзарии, которое так и не состоялось.

Мэрэм, сетуя на тяжелую утреннюю работу (которая, правду сказать, пришлась на долю лошадей), настоятельно предлагал остановиться на пару часов в одной из гостиниц и принять ванну – мол, две предыдущие ночи, проведенные под открытым небом, его совершенно измотали. Для валари омовение было почти священным ритуалом, возможностью смыть с себя все тревоги в конце дня, так что я мечтал о горячей ванне не меньше, чем Мэрэм. Но я убедил его в том, что Кай надо миновать побыстрее. Хотя сейчас не сезон, может неожиданно выпасть снег, терпеливо объяснил я. Так что мы задержались в гостинице ровно настолько, чтобы перекусить яичницей и кашей, а потом вновь отправились в путь.

В семи милях от Кая Крепостной тракт сливался с Северной дорогой. Здесь, когда копыта лошадей приноровились к каменной брусчатке, подъем практически не ощущался. Стены дубов, растущих вперемешку с ясенями и березами, надвигались на дорогу с обеих сторон, создавая высоко над ней арки из зеленых листьев и ветвей. Но буквально через несколько миль лес начал меняться, и теперь в нем преобладали заросли осины и ели. Горы выросли перед нами, словно ступени, ведущие к невидимым сейчас звездам.

Во многих местах дорога прорезала поросшие пихтами предгорья, словно длинный извилистый шрам на пышной зелени. Я знал, что мы уже приближаемся к проходу, хотя нагромождения камня скрывают его из виду. Мэрэм пожаловался, что путешествия в горах дезориентируют и тут легко потеряться. Он, как обычно, опасался и многого другого. После того как я пересказал свой разговор с Лансаром Раашару, мой друг принялся громко удивляться, кем же мог быть второй убийца, если не ишканом. И не может ли этот неизвестный человек подстеречь нас по дороге? И если может, то зачем мы едем в Ишку? С каждым шагом, что приближал нас к недружественному королевству, его не имеющие ответов вопросы повисали в воздухе словно холодный туман, струившийся с небес.

Около полудня, взобравшись на пологий гребень, отмеченный красным обелиском, мы впервые увидели ущелье. Корукель и Рааскель возвышались подобно двум огромным сторожевым башням всего в нескольких милях к северу. Северная дорога сворачивала ближе к Рааскелю, меньшей из двух гор; впрочем, ее отвесные гранитные склоны и ледники были неприступны. Две вершины и огромные бугристые плечи Корукеля напоминали двухголового великана, готового пронзить вас ледяными копьями или закидать валунами. Если бы не алмазы, сокрытые в его недрах, трудно было бы поверить, что за эту гору кому-то охота сражаться.

– О мой Бог, вы только поглядите! – Мэрэм указал на дорогу. – Врата Телемеша. Никогда не видел ничего подобного!

Да и немногие видели. Там, как раз перед массивными укреплениями форта, разделяя землю между двумя горами, находилась великая работа моих предков и одно из чудес Эа: казалось, огромный кусок горы шириной пять миль и в милю длиной вырезан из земли словно бы рукой одного из Галадинов. На самом деле – и Мэрэм это знал – король Телемеш сделал окно между двумя горами при помощи огнекамня, который принес с войны Камней. Как гласит легенда, он стоял на этом самом холме, держа в руках красный джелстеи, и направлял струю пламени на землю в течение шести дней. А когда закончил и акры льда, грязи и камня просто выкипели и испарились, между Мешем и Ишкой открылся огромный коридор. До того, как Телемеш проделал эти ворота, «проход» между двумя королевствами считался непроходимым, по крайней мере для армий и верховых.

– Плохо, что огнекамни исчезли, – задумчиво промолвил Мэрэм. – Так могли бы быть связаны все королевства Эа.

– Говорят, огнекамень есть у Морйина. А еще говорят, что он заново открыл секрет их устройства.

Мастер Йувейн пронзительно посмотрел на меня и покачал головой. Много раз он просил Мэрэма – и меня – никогда не произносить истинное имя Красного Дракона. И действительно, едва из моих уст вырвались эти простые звуки, как с ледяных пиков поднялся холодный ветер. Или же просто стал более свежим и пронизывающим. Снова, как тогда в лесу, или рядом с Ральду позже в замке, я вздрогнул от таинственного ощущения чьего-то внимательного взгляда, будто бы камни вокруг имели глаза. Это напомнило мне о том, что мои соотечественники здесь, на севере, зовут Рааскель и Корукель Наблюдателями.

Через полмили мы спустились в крепость в центре долины. Мэрэм удивлялся, почему строители укрепления не поставили крепость рядом с Вратами, как каменную стену, защищающую их. Я объяснил ему, что стоит она правильно: в месте, богатом источниками, которые круглый год могут снабжать гарнизон водой. Цель таких крепостей, добавил я, отнюдь не остановить вторгающиеся армии; они устроены только для того, чтобы задержать врага и дать время королю Меша собрать войска.

Мы остановились у крепости, чтобы засвидетельствовать свое почтение лорду Эвиану, командиру гарнизона. Лорд Эвиан, мрачный мужчина с узким обветренным лицом, друг Азару, присутствовал на том пиру и поздравил меня с посвящением в рыцари. Убедившись, что нас вдоволь накормили свининой с картофелем, что привозят сюда из Кая, он сказал, что Сальмелу и ишканы миновали проход сегодня рано утром.

– Галопом проскакали в Ишку. Так лучше и тебе поступить, если не хочешь, чтобы сумерки застигли вас в ущелье.

После того как я поблагодарил его и выслушал пожелания удачи в поисках, мы продолжили путь по Северной дороге, змеившейся по поднимавшимся откосам долины. Мили через две, когда мы достигли Врат Телемеша, резко похолодало. В воздухе висела влага – смесь дождя, тумана и снега. Здесь, в мрачной горной местности, где деревья уже не росли, кусты и мхи были совершенно скрыты под снегом. За валунами, огромными, как дома, собрались внушительные наносы, дорогу тоже порядком замело. Если бы лорд Эвиан не послал своих воинов расчистить узкий коридор, дорога все еще оставалась бы непроходимой.

– Холодно, – пожаловался Мэрэм. Его мерин скользил по мокрому камню дороги. – Может, вернемся в крепость и подождем, пока погода не улучшится?

– Нет, – возразил я, кладя руку на шею Эльтару. Несмотря на холод, он был весь в мыле. – Поедем, на той стороне прохода будет лучше.

– Ты уверен?

Я посмотрел сквозь туман на Врата Телемеша, теперь возвышавшиеся всего в сотне ярдов от нас – темная прорезь в стене камня, покрытый льдом проход в неизвестность.

– Да, там будет лучше, – уверил я его, но не себя. – Поехали.

Я тронул бока Эльтару, посылая его вперед, однако конь нервно фыркнул и не двинулся с места. Когда мастер Йувейн подъехал ближе, огромный жеребец все еще стоял на леденящем ветру, раздувая ноздри.

– Что там, Вэль? – спросил наставник.

Я пожал плечами и оглядел окружавшие нас валуны и ледники. Местность казалась настолько же пустынной, насколько холодной. Ни сурок, ни белая куропатка не нарушали суровой пустоты ущелья.

– Может, медведь? – спроси Мэрэм, нервно оглядываясь. – Может быть, он чует медведя?

– Нет, для медведей на такой высоте слишком рано.

В следующем месяце снега сойдут, и склоны вокруг нас покроются дикими цветами и ягодами. Но сейчас здесь не было ничего живого, кроме оранжевого и зеленого лишайника, пятнами покрывавшего холодные камни.

Я снова послал Эльтару вперед, однако тот заржал и гневно тряхнул головой в сторону Врат Телемеша. Конь стучал по дороге подкованным сталью копытом, и звонкие звуки гулко разносились в напоенном туманом воздухе.

– Эльтару, Эльтару, – прошептал я. – Что происходит?

Что-то в этом проходе между горами ему не нравилось. Что-то не нравилось и мне самому. Я ощутил неожиданное, глубокое зло, проникавшее в меня до костей. Словно бы Телемеш, великий король, отец моих отцов, выжигая плоть гор при помощи огнекамня, нанес этой земле неисцелимую рану. И теперь в открытой ране расплавленной грязи и почерневшего камня сама земля все еще корчится в агонии. Какой человек или зверь сможет когда-нибудь поселиться в таком месте? Разве что только стервятники, пьющие кровь раненых и умирающих, будут чувствовать себя здесь как дома. Только великий Зверь, которого называют Красным Драконом, может испытывать извращенное удовольствие от мучений мира.

Он вышел из темной пасти прожженных огнем Врат – не простой мешский бурый медведь, а один из редких и до крайности злонравных белых медведей Ишки. Зверь, должно быть, хотел пройти в Меш через Врата и теперь словно охранял их.

Медведь поднялся на мощные задние лапы, оказавшись высотой футов десять, понюхал воздух и посмотрел прямо на меня.

– О Боже! – закричал Мэрэм, пытаясь справиться с лошадью. – О Боже, Боже!

Эльтару, наконец увидев медведя, принялся фыркать и топотать. Я старался успокоить его и одновременно Мэрэма.

– Не бойся, медведь не тронет нас, если…

– Если мы не тронем его, – закончил мой друг. – Надеюсь, ты прав.

Но похоже было, что нам с медведем никак не разойтись. Ветер дул с гор, и я чувствовал его зловонный дух, отдававший чем-то болезнетворным. Я не мог не смотреть в маленькие, шарящие глазки, в то время как моя рука непроизвольно поползла к рукояти меча. К тому же, так как медведь продолжал принюхиваться ко мне мокрым черным носом, меня посетило странное чувство: если даже он и не может учуять мой запах, то он чует запах киракса в моей крови.

Неожиданно, без предупреждения, зверь опустился на все четыре лапы и кинулся на нас.

– О Боже! – воскликнул Мэрэм. – Он идет – спасайся!

Повинуясь инстинкту, мой друг пришпорил лошадь и галопом понесся вниз по дороге. Я мог сделать то же самое, если бы Эльтару не воспротивился и не встал на свечку, закинув голову и угрожая медведю подкованными копытами. Это движение, которого я не ожидал, застало меня врасплох. В тот момент, когда Эльтару вздыбился, я пытался дотянуться до вьючной лошади и достать лук и стрелы, поэтому сидел неустойчиво и вылетел из седла. Танар, перепуганный вьючный конь, чуть не лягнул меня, в панике удирая от нападавшего медведя. Если бы я не перелетел через Эльтару, то неминуемо получил бы копытом.

– Вэль! – закричал мастер Йувейн. – Поднимайся и берись за меч!

Удивительно, как быстро медведь покрыл разделявшую нас сотню ярдов, хотя бы и вниз по склону. У меня не было времени вытащить меч. Пока мастер Йувейн пытался справиться со своей брыкающейся лошадью и двумя вьючными, привязанными к ней, медведь скатился с заснеженного склона и оказался прямо перед нами. Танар, зажатый между людьми и медведем, заржал в страхе и попытался убраться с его дороги. Потом медведь подбежал к нему вплотную, и на мгновение я подумал, что зверь разорвет лошади горло или сломает спину ударом могучей лапы. Однако похоже было, что не лошадь его интересовала. Медведь только толкнул животное плечом, отбросив в сторону в своем стремлении добраться до меня.

– Вэль! – услышал я крик Мэрэма откуда-то очень издалека. – Беги! О Боже, о Боже!

Медведь неминуемо подмял бы меня, если бы не храбрость Эльтару. Пока я пытался встать и перевести дух, огромный конь снова поднялся на дыбы и нанес сокрушительный удар по голове медведя. Острое копыто ранило врагу глаз, немедленно налившийся кровью. Оглушенный зверь зарычал от ярости и ударил Эльтару длинными черными когтями. Я чувствовал запах свалявшейся белой шерсти и слышал рычание, поднимавшееся откуда-то из глубины глотки. Медведь раскрыл пасть, желая разорвать меня длинными белыми зубами.

– Вэль, я иду! – прокричал Мэрэм сквозь грохот копыт, стучавших по камню. – Я иду!

Медведь подобрался совсем близко, вцепившись в мое плечо с сокрушительной силой. Он рычал и яростно тряс головой, пытаясь смять меня смертоносными лапами. Потом рядом возник Мэрэм. Невероятно, но он смог совладать со своей лошадью и направил ее прямо на медведя, бросая тому безнадежный вызов. Мой друг опустил копье и зажал его в руке как настоящий рыцарь. Но, хотя и ловкий в обращении с оружием, рыцарем он не был. Острие копья вошло медведю в плечо вместо горла, а Мэрэм вылетел из седла, упал на землю с омерзительным шлепком и лишился дыхания. Однако на мгновение он хотя бы отвлек медведя от меня.

– Вэль, – прохрипел Мэрэм с залитой кровью дороги. – На помощь!

Медведь зарычал на него и повернулся, желая разорвать и после добраться до меня. Но в этот момент я наконец вытащил меч. Длинная кэлама блеснула в неверном свете. Я изо всех сил опустил ее на согнутую шею медведя. Бритвенно-острое лезвие, закаленное в лучших кузницах Годры, прошло сквозь шкуру, мышцы и кости. Я задохнулся, ощутив, как яркая кровь медведя брызжет в воздух, в то время как его огромная голова катится по дороге и падает в сугроб. Рухнув на землю в смертельной агонии, я заметил, что медвежья туша грудой навалилась на Мэрэма.

– Вэль, сними его с меня! – Полузадушенный голос с трудом пробивался из-под горы мяса и костей.

Как всегда, когда я убивал животное, мне не понадобилось много времени для того, чтобы прийти в себя. Я встал и потер пульсирующее плечо; если бы не кольчуга и поддоспешник, я бы точно остался без руки. Мастер Йувейн, собрав и стреножив перепутанных лошадей, подошел и помог мне извлечь друга из-под туши медведя. Мэрэм стоял на трясущихся ногах и ощупывал себя в поисках ран.

– О мой Бог, я убит! – завопил он, заметив кровь, пропитавшую тунику. Но это была лишь кровь медведя.

– Думаю, с тобой все в порядке, – сказал мастер Йувейн, быстро ощупав его узловатыми пальцами.

– Правда? А что с Вэлем? Медведь чуть не отгрыз ему руку!

Наставник повернулся ко мне.

– Болит немного. Но, похоже, ничего не сломано.

Мэрэм обвиняюще посмотрел на меня.

– Ты ведь говорил, что медведь нас не тронет!.. Что-то не похоже было.

– Да уж.

Странно, что медведь решился напасть на трех человек и шестерых лошадей, да еще с такой яростью и целеустремленностью. Я никогда не слышал о медведях, даже о самых злобных, которые нападали бы так смело и безрассудно.

Мастер Йувейн отошел к краю дороги и исследовал массивную медвежью голову. Он заглянул в остекленевшие темные глаза и раздвинул челюсти, чтобы проверить зубы.

– Возможно, он болен бешенством. Хотя на вид не похоже.

– Да, не похоже, – согласился я, в свою очередь изучив медведя.

– Что же тогда заставило его на нас наброситься? – спросил Мэрэм.

Лицо мастера Йувейна посерело, словно он съел что-то дурное.

– Если бы этот медведь был человеком, я сказал бы, что это гуль.

Я в ужасе уставился на медведя и неожиданно понял, что болезнь, которую я ощутил тогда, гнездилась не в теле его, а разуме.

– Гуль! – воскликнул Мэрэм. – Ты хочешь сказать, что Мор… что лорд Лжи подчинил себе его волю? Я никогда не слышал о животных-гулях.

И никто не слышал. По моей спине пробежал холодок. Неужели Морйин – или кто-нибудь, кроме самого Темного, Ангра Майнью, – может обладать такой силой?

Словно отвечая на мой вопрос, мастер Йувейн вздохнул.

– Похоже, что его умение, если так его можно назвать, растет.

– Ну раз он мог послать одного медведя для того, чтобы убить Вэля, то пошлет и другого. – Мэрэм выглядел весьма встревоженно. – Или волка, или…

– Вряд ли, – прервал его мастер Йувейн. – Мужчина или женщина, ставшие гулями, – вещь очень редкая. Они должны быть открыты тьме, их разум должен быть готов. Думаю, что животные-гули, если они вообще существуют, встречаются еще реже.

– Вы уверены? – настаивал Мэрэм.

– Нет, – ответил мастер Йувейн. Он неожиданно вздрогнул и поплотнее закутался в плащ. – Но я знаю , что мы должны миновать этот проход до темноты.

– Да, – согласился я. Набрав пригоршню снега, я попытался отчистить с себя кровь, и Мэрэм поступил так же. Снова привязав Танара к Эльтару, я взобрался на своего черного жеребца и направил его по дороге.

– Ты хочешь ехать дальше? – удивился Мэрэм. – Не лучше ли вернуться в крепость?

Я показал в сторону Врат.

– Трайа находится там.

Мэрэм оглянулся на форт и на дорогу, что вела назад к Лебяжьей долине. Должно быть, он вспомнил, что там его ждет лорд Харша. Я заметил, что рука друга непроизвольно дернулась к тому месту, до которого не добралась кэлама старого лорда.

– Пожалуй, возвращаться не стоит, – проворчал он, в задумчивости почесав кудрявую бородку.

Мэрэм взобрался на своего все еще дрожавшего гнедка, то же сделал и мастер Йувейн. Я улыбнулся Мэрэму и наклонил голову.

– Спасибо за то, что спас мне жизнь.

– Я спас тебе жизнь? – Он улыбнулся в ответ, словно бы я собственной рукой посвятил его в рыцари перед лицом тысяч лордов. – Ну так позволь мне спасти ее еще разок. Кому охота ехать в Трайю? Пожалуй, настало время вернуться мне в Дэли. Мы все можем туда направиться. Ты будешь с почетом принят при дворе моего отца и…

– Нет, – сказал я. – Спасибо за щедрое предложение, но мой путь лежит в другую сторону. Ты со мной?

Мэрэм выпрямился в седле и бросил взгляд на обезглавленного медведя, а затем на меня, моргая из-за жалящих порывов снега с дождем.

– Разве я не говорил тебе, что еду с тобой? – сказал он наконец, облизнув губы. – Разве ты не мой лучший друг? Конечно, я с тобой!

С этими словами он сжал мою руку, я ответил на рукопожатие, и мы с Эльтару двинулись вперед по дороге. Мэрэм и мастер Йувейн ехали вслед за нами. Мне жаль было покидать непогребенного медведя в луже крови, но ничего иного не оставалось. Может быть, завтра один из патрулей лорда Эвиана наткнется на тушу и позаботится о ней. Так что мы направили лошадей в темную пасть Врат Телемеша, собираясь с духом для того, чтобы спуститься вниз, в Ишку.

Глава 7

Врата мы миновали без приключений, хотя Мэрэм постоянно ахал. Ибо, как он обнаружил, каменные стены по обеим сторонам сверкали алмазами. Огонь красного джелстеи Телемеша, проплавивший коридор в горах, вскрыл множество жил этих сверкающих кристаллов. В честь своего великого деяния горделивый Телемеш приказал никогда не вынимать их; его не ослушались. Я подумал, что красота алмазов призвана как-то скрыть длинную рану в земле. Однако многие гости Меша – и в первую очередь ишканы – жаловались на нарочитую демонстрацию богатства моего королевства. Король Хэдэру часто винил отца в том, что тот таким образом над ним насмехается. Отец не внимал этим жалобам; он только сказал, что намерен блюсти закон Телемеша так же, как блюдет Закон Единого.

– Но почему мы не можем хоть один камешек взять? – спросил Мэрэм, когда мы уже почти проехали сквозь Врата. – Продали бы его в Трайе…

Мэрэм, должно быть, не понимал, о чем говорит. Кто отвратительнее торговца алмазами? Только тот, кто продает мужчин и женщин в рабство.

– Давай, никто не узнает!

– Мы будем знать, Мэрэм. – Я посмотрел на истертые камни прохода, где среди пятен нанесенного ветром песка и лошадиных катышей сверкали алмазы. – Кроме того, говорят, что всякий, кто украдет один из этих камней, сам станет камнем.

Потом долго – даже после того, как мы выехали из ущелья и стали спускаться в Ишку – Мэрэм смотрел на каменные глыбы по сторонам, словно на похитителей, пытавшихся скрыться с бесценными сокровищами. Но когда приблизились сумерки, его страсть к алмазам исчезла, словно бы улетучилась вместе со светом дня. Тема монологов сменилась: теперь мой друг думал лишь об очаге и горячих бифштексах на ужин. Когда мы добрались до лесистых склонов горы, дождь со снегом перешел в ливень, и Мэрэм был решительно настроен переночевать сегодня в тепле под крышей.

Достигнув крепости ишканов, что охраняла проход с этой стороны, мы остановились, чтобы спросить, нет ли поблизости постоялого двора. Командир крепости, лорд Шэдра, сказал, что нет. Он принес извинения за то, что не может позволить мешскому рыцарю находиться в стенах его крепости, и направил нас к домику лесоруба, жившего милей дальше.

Под ледяными струями дождя мы свернули на боковую дорогу, как нам и велел Шэдра, и в центре изрядно вымокшей рощи отыскали домик, ничем не отличавшийся от горных домов Меша. Лесоруб, Людэр Нэрат, вышел нам навстречу. Выяснив, что привело путников на его порог в эту ненастную ночь, он пригласил нас разделить с ним хлеб, соль и очаг. Казалось, лесоруб решил доказать, что гостеприимство ишканов не уступит мешскому.

Нам выделили запасную спальню, принадлежавшую когда-то старшему сыну, который погиб на войне с Ваасом. Жена Людэра, Мэша, приготовила легкий ужин. Мы сидели у огня и ели жареную форель и суп из ячменя, грибов и лука. На столе еще были хлеб и масло, сыр и орехи, а также крепкое темное пиво, слегка отличавшееся по вкусу от того, что варят в Меше. За огромным столом сидели три дочери хозяина и младший сын, взиравший на меня с великим любопытством. Я чувствовал, что мальчика так и тянет потрогать кольца моей кольчуги. Но его сдержанность надежно скрывала природное дружелюбие, так и просившееся наружу. То же можно было сказать и о Людэре и всей его семье. Не важно, что я провел свое детство в лесах, лишь немного отличавшихся от этих, и слушал те же послеобеденные истории у горящего очага. В конце концов я рыцарь Меша и когда-нибудь могу встретиться с Людэром в битве – как и с его последним оставшимся сыном.

И все же наши хозяева были вежливы и предупредительны. Мэша проследила за тем, чтобы мы хорошенько вымылись в здоровенной кедровой бочке, сделанной Людэром. Пока мы отмачивали измученные тела в горячей воде, что натаскал ее сын, Мэша забрала нашу окровавленную одежду для того, чтобы выстирать ее. Она послала своих дочерей расстелить меховые спальники на матрасах, свеженабитых чистейшей соломой. И когда мы наконец готовы были лечь спать, принесла нам по чашке горячего имбирного чая, наполнившего сердца приятным теплом.

Мы провели замечательную ночь в этих мокрых лесах на чужой стороне гор. К утру ненастье рассеялось, и солнце безмятежно сияло в голубом небе. Мы быстро позавтракали кашей и копченой грудинкой, вслушиваясь в веселое чириканье воробьев на деревьях, поблагодарили Людэра и его семью за гостеприимство, оседлали лошадей и направили их по тропинке к Северной дороге.

Хотя я никогда раньше здесь не был, горы за Корукелем и Рааскелем казались странно знакомыми. Сразу после полудня мы миновали перевал, и перед нами на севере растянулись покрытые зеленью холмы, что вели к долине реки Ташар. С каждой милей, что мы оставляли позади, холмы делались все более пологами. Дорога, не так хорошо вымощенная, как в Меше, шла в основном под уклон, и лошади сочли ее очень приятной. К тому времени, как мы отыскали маленькую полянку у ручья, чтобы разбить лагерь, все пребывали в прекрасном расположении духа.