На некоторое время меня отвлекли домашние дела, и я перестал непрерывно думать о Нефертити.

Дело в том, что Иван Петрович Грач стал активно ухаживать за мамой посредством кошек. Пуританин перешел на его довольствие. Грач кормил его и расчесывал гребнем. Пуританин залоснился и приобрел вальяжный вид. Иван Петрович стал подпускать кота к маме, повязывая ему на шею красный бант. Мама, неравнодушная к любым цветным тряпкам, полюбила Пуританина еще больше и стала переносить внимание на Ивана Петровича. Однажды я застал их вечером пьющими чай в комнате старика. После того как Грача уплотнили, комната стала напоминать мебельный антикварный магазин. В центре стоял рояль, вокруг которого вилось небольшое ущелье, образованное стенками рояля и разной мебелью. От ущелья шли вбок тупички, оканчивающиеся телевизором, кроватью, на которой спал Грач, и настенной аптечкой.

Мама и бухгалтер пили чай на рояле. Тут же возлежал Пуританин с красным бантом, как участник демонстрации. Рояль был застелен скатертью. Я вошел и тоже устроился за роялем. Мы напоминали певцов на спевке.

- Я бухгалтер. Я привык оперировать цифрами, - говорил Иван Петрович. - Мне шестьдесят пять лет, а вам пятьдесят четыре...

- Ну зачем же такая точность?.. - недовольно сказала мама.

- А как же без точности? - удивился бухгалтер. - Без точности никак нельзя... Значит, я говорю, что мне шестьдесят пять, а вам...

- Да-да! И что же?.. - перебила его мама.

- Цифры говорят за себя, - сказал Грач и умолк.

Мама, вероятно, так не считала. Она решила перевести разговор на другую тему.

- Сын, что у тебя на службе? - спросила она.

Она всегда обращается ко мне со словом "сын", а работу называет службой. Непонятно, зачем ей потребовалось обзывать меня Тихоном, если она не пользуется этим именем.

- Начали новую тему. "Нефертити" называется, - сообщил я.

- Сын, ты не разглашаешь тайны? - торжественно спросила мама.

- Если бы я ее знал... - вздохнул я.

- Ваша площадь восемнадцать метров, а моя - двадцать шесть. Цифры говорят за себя, - бубнил Грач.

- У вас один рояль, а у нас ноль роялей, - сказал я.

- Цифры - великая вещь, - поддержал бухгалтер.

Пуританин задремал от содержательности разговора. Мы с мамой допили чай и ушли. Мама в задумчивости села за машинку и стала шить натюрморт.

- Мама, сшей портрет Нефертити, - попросил я.

- Что значит - сшей? - возмутилась мама. - Я непортниха. Иван Петрович тоже хорош! Сегодня он назвал мои работы ковриками. Правда, потом он долго извинялся...

Но она все же убрала натюрморт из-под иглы и за полчаса сшила мне красивый коврик с изображением Нефертити, который я на следующий день повесил над своим рабочим столом.

Только я это сделал, как прибежал Андрюша. Он был страшно возбужден.

- Я узнал, что седьмой этаж делает глаза! - выпалил он. - Отдел сенсорных элементов. Типичные глаза - сетчатка, колбочки. И заметьте - глаза миниатюрные.

- Дерево с глазами? - спросил Мыльников. - Ты не напутал?

- Да! Дерево с глазами, с пищеварительной системой и сердцем. Энергетики на четвертом этаже делают насос.

- Откуда ты знаешь?

- Я вчера дежурил в дружине с их ребятами. Они убеждены, что Нефертити - это кит. Автономная морская лаборатория.

- А ствол?

- Вот и я им говорю: "А ствол? А наш цилиндр? Зачем они киту?.. А корни, листья?" Они задумались.

- Это какое-то животное, - сказал Мыльников.

- Какой толк от животного? - возразил Андрюша. - Я понимаю: пчела дает мед. Червяк роет туннели. Что полезного можно получить от животного.

- Корова дает молоко. И мясо, - сказал Мыльников.

- Ты будешь есть мясо из микромодулей? - спросил Андрюша. - Нет, на корову явно не похоже. Где рога и копыта? Где хвост, наконец?

- Где у коровы хвост? - мрачно изрек Мвльников.

Я взглянул на портрет Нефертити. Гордая тряпичная женщина смотрела куда-то вбок, сквозь стену. Я подумал о животных и людях. Интересно, как рассуждают о нас звери? Неужели они тоже относятся к нам прагматически? Весьма возможно... Только, конечно, с точки зрения не наибольшей пользы, а наименьшего вреда. Одна порода людей делает меньше зла, а от другой хорошего не жди. Мы принадлежали к последним. Мы старались поставить себе на службу все самое лучшее, что есть у животных. По какому праву? Кто нам это разрешил?

Значит, Нефертити - зверь... Но какой?..

Кембридж

В скором времени мы закончили проектирование цилиндра и стали собирать опытный образец. Потребовались микромодули. Я был командирован на административный этаж с заявкой. Подписал ее у главного инженера, в бухгалтерии и отнес в дальний конец коридора, где размещался отдел снабжения. Возвращаясь обратно, я наткнулся на Кембриджа.

С Олегом Кембриджем мы учились в школе. Он рано обнаружил творческие задатки в области ваяния. В пятом - седьмом классах Кембридж был с ног до головы в пластилине. С ним опасно было общаться. Он лепил из пластелина портреты учителей и приклеивал их к учительскому столу. Кембридж в то время работал в экспрессионистской манере, за что получал тройки по поведению. В старших классах он перешел на гипс и начал рубить камень. После окончания школы Кембридж уехал учиться в Ленинград, и я больше с ним не встречался.

Я знал, что он тоже вернулся потом в родной город, завел мастерскую и продолжал лепить скульптуры. Некоторые из них я видел в зоопарке. Это были гипсовые, крашенные масляной краской антилопы, львы и медведи. На каждой скульптуре внизу, на ноге или хвосте, было глубоко вытиснено латинским шрифтом "O. Cambridge". Олег гордился своей английской фамилией еще в школе. Он всегда любил выделяться.

Короче говоря, я встретил Кембриджа, выходящего из приемной Карла Непредсказуемого с бумажным свертком под мышкой, перевязанным шпагатом. Сверток имел неправильную форму.

Кембридж был в джинсовом костюме фирмы "Lee", в зубах держал толстую изогнутую трубку фирмы "Dunhill". Названия фирм я узнал от него позже.

- Привет, Олег! Ты что здесь делаешь? - спросил я.

"- А-а... Тиша... - сказал Кембридж, не вынимая трубку изо рта. - Так ты тоже в этой конторе? Мерзейшее у вас начальство!

Кембридж был явно чем-то недоволен. Я тактично промолчал о начальстве.

- Зачем ты здесь? - снова спросил я.

- Тс-с! - прошипел Кембридж. - Военная тайна. Выполняю заказ... Слушай, будь другом, зайди ко мне сегодня. Мне нужно с тобой поговорить.

Он дал адрес мастерской и пошел вразвалку по коридору, унося сверток.

Вечером я пошел к нему. Мастерская Кембриджа занимала просторную мансарду старинного особняка. На стенах висели иконы, на полу валялись куски гипса. В углу под холстиной возвышалась какая-то скульптура. На столе стояла выполненная из глины фигура, отдаленно напоминающая слона.

- Полюбуйся! - сказал Кембридж, указывая на фигуру. - Что это такое по-твоему?

- Вроде слон... - неуверенно сказал я.

- Да не вроде, а слон! - недовольно сказал Кембридж. - Самый натуральный слон.

- Ну, не такой уж натуральный. Хобот слишком длинный, ноги тонковаты, а уши у слона не такой формы.

- А мне плевать, какие у слона уши! - закричал Кембридж, впадая в ярость. - Если ты такой же натуралист, как ваш Карл, то можешь проваливать! Ты посмотри на пропорции! Это же не слон, а лань! Легкость линий, изящество!

- Ты объясни, я не понимаю, - сказал я. - А потом уже я буду проваливать.

- Ладно, оставайся, - проворчал Кембридж и стал набивать трубку.

Он попыхтел дымком и начал рассказывать.

- Понимаешь, пригласил меня ваш Карл. Так, мол, и так, можете ли вылепить слона в натуральную величину? Это мне! Слышал! - снова завелся Кембридж. - "Могу в любую величину", - говорю. "Сделайте в натуральную. Сляпайте, - говорит, - нам красивого слона, а мы вам заплатим. Только сначала маленький эскизик на утверждение". - "Зачем вам слон?" - спрашиваю. "Да у нас новая работа, - говорит, - связанная со слонами. Только это между нами, понимаете?"

"Господи! Как просто! Слон!.. Ну конечно же, слон", - пронеслось у меня в голове.

- Ну, принес я ему сегодня эскиз, - продолжал Кембридж. - Не принял. Попросил переделать в сторону улучшения. Чтобы было не отличить от настоящего. Я думал, ему искусство требуется. Старался подчеркнуть идею слона. Посмотри, какой хобот потрясающий!.. Слушай, Тиша, зачем вам слон? Куда вы его собираетесь ставить? В приемной начальника? В бюро пропусков? Что за бредятина?

Я спокойно выслушал Кембриджа и спросил, зачем он меня позвал.

- Хотел узнать, зачем я это делаю. Может, это меня натолкнет на образ.

- Понимаешь, я сам только что узнал, что у нас работа связана со слонами.

Кембридж только присвистнул.

- Ну и контора!.. Ладно, пошли в зоопарк. Мне одному неохота. Заодно расскажешь про слонов. Буду вдохновляться.. Ты ведь у нас в школе первым был по этой части.

И я пошел с Кембриджем, потому что, когде мне говорят "иди", - я иду.

Мы пришли в зоопарк незадолго до закрытия. Я повел Кембриджа к слону, рассказывая Олегу все, что знал о слонах. Слон у нас в зоопарке был один. Его звали Хеопс. Это был старый африканский слон, которого я помнил с детских лет. Хеопс жил в просторном вольере, огороженном широкой полоской торчащих вверх железных шипов. В углу стоял дом с крышей, где Хеопс прятался от ненастья и жил зимой. У вольера Хеопса посетителей было мало, как и во всем зоопарке. Мы подошли к ограждению, и я вынул из портфеля купленный по дороге батон. Увидев батон, Хеопс медленно двинулся к нам.

- Махина... - сказал Кембридж. - Грубо сработано.

- Зато основательно, - сказал я.

- Мать природа лишена вкуса, - сказал он. - Мы привыкли к виду животных и считаем их красивыми. Ты попробуй взглянуть на него свежим взглядом. Посмотри на хобот... Такие могучие формы тела, мощные объемы - и вдруг эта кишка! Да еще с отростком на конце.

Хеопс протянул ко мне хобот и мягким ласковым движением взял батон. Потом он свободно и величаво махнул хоботом под себя, и батон исчез в пасти.

- Больше ничего нет, Хеопс, - сказал я.

Хеопс продолжал стоять рядом, разглядывая нас с Кембриджем. Не знаю, находил ли он наши формы эстетичными. Кембридж зарисовывал в альбом отдельные части тела слона. Он нарисовал ухо, хобот и ногу.

"КБ изготовляет слона. В частности, мы мастерим ногу... - думал я, разглядывая прочные конечности Хеопса - Лаборатория N 13 делает хобот, а "листовики" занимаются ушами... Но с какой целью? Убей меня Бог - не понимаю!"

Хеопс вдруг протянул хобот к нам и вынул альбом из рук Кембриджа.

- Отдай! Куда потащил? - завопил Кембридж, подпрыгивая и стараясь дотянуться до альбома.

Хеопс изогнул хобот и поднес рисунок к глазам. Секунд семь он смотрел на него и, как мне показалось, улыбался. Затем плавным движением вернул альбом Кембриджу.

- Понимает, негодяй! - засмеялся Кембридж и спрятал альбом в папку. Слон неспеша развернулся и ушел на другую сторону площадки.

- И все-таки зачем нам искусственный слон? - вслух подумал я.

"И тут я буквально кожей ощутил за спиной чье-то присутствие. Я оглянулся и увидел сзади Непредсказуемого. Он в упор сомтрел на меня. Голова Карла была слегка наклонена вбок, а его птичье лицо выражало едва уловимую озадаченность. С таким видом петух смотрит на червяка, перед тем как его склевать.

Я понял, что он понял, что я понял.

- Добрый вечер, Карл Карлович, - сказал я.

Карл посмотрел на небо, втянул носом воздух и, послюнявив палец, поднял его вверх.

- А в самом деле, исключительно добрый вечер, - сказал он. - Давно не видел таких добрых вечеров. Значит, вы знакомы? - Он перевел взгляд на Кембриджа.

- Да, - вызывающе сказал Кембридж. - Мы вместе учились в школе.

- В какой? - быстро и заинтересованно спросил Карл, будто этот вопрос имел первостепенное значение.

- В девятой.

- А вот это уже серьезно... Это меняет... Я не предусмотрел, - забормотал Карл. - Тихон Леонидович, вы ко мне завтра зайдите. Впрочем, вам так и так придется зайти.

- Хорошо, - сказал я. - А...

- Слоники приносят счастье, - сказал Непредсказуемый и начал исчезать в своей обычной манере.

Нам казалось, что он еще здесь, а его уже не было. Потом нам стало казаться, что его уже нет, но голос был слышен.

- Только непременно с задранным вверх хоботом. Слон трубящий... Только трубящий слон приносит счастье. О чем бишь он трубит?

Но мы не расслышали, о чем он трубит. Карл исчез совсем.

- С вашим начальником не соскучишься, - сказал Кембридж. - Ладно, вылеплю я вам натурального слона.

Хеопс провожал нас долгим взглядом. Он стоял у своего домика и помахивал хвостом. Глубокие морщины пересекали тело Хеопса. Я заметил, что он сильно постарел с тех пор, как я увидел его впервые.

Поздно вечером мне позвонил Карл. От неожиданности я потерял дар речи и старался не дышать в трубку. Нечего и говорить, что до этого Карл никогад мне не звонил.

- Тихон Леонидович, я слышал, что вы неплохо знаете животных. Свинок морских разводили, не правда ли?

"Откуда он знает?" - подумал я, но не ответил. Ладонь с трубкой вспотела

- Вы мне не скажете - бивни бывают у слонов обоего пола или только у самцов?

- Да, - выдавил я из себя.