Виленд улыбнулся и протянул руку, чтобы достать искусно вытесанный посох, который он оставил у дерева. Мелиаш только сейчас заметил его.

— Мне пора. Счастливо оставаться, страж.

— Разве у тебя нет верховой или вьючной лошади?

Виленд покачал головой.

— У меня скромные запросы.

— Что ж, счастливого пути, Виленд.

Виленд повернулся и зашагал в сторону Очарованной земли. Он шел, не оглядываясь. Некоторое время спустя Мелиаш поднялся и прошел немного вперед, чтобы не упускать его из вида. Он смотрел вслед уходящему человеку, пока туман не поглотил его.

2

Хогсон изо всех сил подался вперед, натянув цепи. Браслеты врезались в его запястья и щиколотки, но за месяцы заключения он сильно похудел, и это обеспечило ему некоторую свободу движения. Большим пальцем ноги он прочертил линию на грязном полу и наконец соединил ее с такой же линией, которую провел его ближайший сосед. Затем силы оставили его, и он бессильно повис на цепях, тяжело дыша.

Напротив него, у самого входа, Одил, который был ростом меньше всех остальных, изо всех сил старался прочертить такой же знак в своей секции общей пентаграммы.

— Поспешите! — крикнул черный маг Деркон, прикованный к стене справа от Хогсона. — Кажется, один из них уже направляется сюда.

Два мага меньшего ранга, прикованные с левой стороны, закивали головами в знак согласия.

— Наверное, уже нужно начать прятать ее, — предложил один из них. — Одил знает, где проходит его часть.

— Да, — отозвался Хогсон, — вновь вытягиваясь на цепях. — Спрячем дьявольский знак от порождения дьявола! — Вытянув ногу, он швырнул пучок соломы на центр пентаграммы. — Бросайте осторожнее! Не смажьте ее!

Остальные присоединились к нему, засыпав свои секции пучками соломы. Одил прочертил еще одну линию в своем знаке. В камере возникло зловещее голубое свечение, вокруг появилась птичка с бледным оперением; она металась из одного угла в другой в поисках выхода, пока не нашла его.

— Свечение слабеет, — пробормотал Деркон себе под нос.

Одилу удалось прочертить еще один знак.

— Кажется, я что-то слышу, — сказал узник, бывший ближе всех к двери.

Все замолчали, напряженно прислушиваясь. За стеной камеры послышалось легкое пощелкивание.

— Одил, — тихо сказал Хогсон, — пожалуйста, последнее усилие…

Коротышка вновь напряг все силы. Остальные продолжали прятать рисунок под соломой. Уже было слышно тяжелое дыхание. Одил прочертил две параллельные линии — вторую длиннее, чем первую и аккуратно соединил их перпендикуляром. Выполнив задачу, он тут же повалился без сил, лицо его блестело от пота.

— Готово! — воскликнул Деркон, — если естественные изменения не коснулись также и этого, то дело сделано.

— Тебя это вдохновляет? — спросил Хогсон.

— С тех пор, как попал сюда, впервые испытываю такой подъем, — ответил Деркон и начал тихо нашептывать предварительное заклинание.

Прошло довольно много времени, прежде чем что-то произошло. Они то и дело поглядывали на пустые цепи, в которые был закован Джоаб, и на темные полосы на стене. Деркон завершил первый этап заклинания, его светлые глаза с отсутствующим выражением смотрели прямо, не мигая. Хогсон наклонился к нему, что-то неразборчиво бормоча, как бы стараясь передать изнуренному человеку остаток своей энергии. Несколько других узников предприняли ту же попытку.

Чудовище возникло неожиданно; не задерживаясь в дверном проходе, оно ринулось прямо на Хогсона, который находился за чертой, проведенной прямо напротив двери. Этот демон имел багрово-красное туловище, толстый хвост и островерхий череп, украшенный ветвистыми рогами; налитые кровью глаза сверкали, из пасти торчали темные клыки.

Очутившись на середине заговоренного круга, демон вдруг издал вопль, от которого зазвенело в ушах, и всей тяжестью навалился на невидимую стену, жутко клацая клыками и ощерив огромную пасть.

Деркон произнес одно слово; он сделал это спокойно, не волнуясь.

Чудовище завыло, его шкура потемнела и стала сжиматься, как будто ее пожирало невидимое пламя. Судорога свела его морду в страшную гримасу — демон впился клыками в собственную плоть. В следующее мгновение возникла яркая вспышка, и все исчезло.

В камере раздался общий вздох облегчения. Минутой позже они уже могли улыбаться.

— Сработало… — выдохнул кто-то.

Деркон повернулся к Хогсону и кивнул головой, каким-то странным образом этот кивок напомнил вежливый поклон.

— Неплохо для белого мага. Честно говоря, я не надеялся на многое.

— Я сам не был ни в чем уверен, — ответил Хогсон.

— Веселенький спектакль, — заметил один из двух узников, находившихся слева от него.

— Теперь у нас есть действующая ловушка для демонов, — отозвался другой.

— Какое-то время мы выживем здесь, — сказал Хогсон, — теперь нужно сообразить, как выбраться отсюда, и составить план действия на тот случай, если мы окажемся на свободе.

— Я просто хочу выбраться отсюда, забыть обо всем и вернуться домой, — признался Вейн, один из узников, прикованных к скамье. — Я использовал оба известных мне заклинания, чтобы избавиться от наручников и кандалов. Ни одно из них не сработало здесь.

Его сосед слева, по имени Гальт, кивнул в знак согласия.

— Недели напролет я подтачивал самое слабое звено в моей цепи, также как и все вы, потому что больше ничего не действует, — сказал он, — кое-что у меня получилось, но похоже, что пройдет еще не одна неделя, прежде чем цепь перетрется. Полагаю, ни у кого из вас не возникло лучшей идеи?

— Мне ничего не приходит в голову, — вздохнул Одил.

— Кажется, ничего не остается, как прибегнуть к механическому воздействию, — сказал Деркон, — нужно продолжать пилить цепи, пока не подвернется что-то лучшее. Но представим, что нам повезло или что мы, в конце концов, перепилили цепи. Что дальше? У Хогсона есть неплохая идея. Так что же, будем продолжать попытки с заклинаниями или предпримем еще что-то?

Чародей Лорман — самый старший из них — долго молчал в своем темном углу. Наконец он заговорил, и голос его был слаб.

— Да, мы должны пытаться перепилить эти цепи. Волны энергии Туалуа непредсказуемы и ослабляют действие магии. В то же время мы не должны забывать о заклинаниях, так как иногда он отдыхает, и могут возникнуть благоприятные периоды, когда все пройдет как надо. Все дело в неудачном расположении нашей камеры по отношению к его Яме. Сила Туалуа направлена прямо на нас и проникает сюда прежде, чем возникают вихревые эффекты. В Замке есть места, свободные от его влияния — например, длинная галерея неподалеку от Ямы.

— Откуда тебе это известно? — спросил Деркон.

— Сила, блокирующая наши чары, не повлияла на мою способность распознавать обстановку на других уровнях, — ответил старый колдун. — Это то, что я смог рассмотреть — и нечто большее.

— Почему же ты сразу не рассказал об этом?

— А какой от этого толк? Я не могу предсказать, когда прервется волна Силы или как долго продлится ее воздействие.

— Если бы тебе удалось предсказать, когда возникнет перерыв, мы бы могли, наконец, попытать счастья с заклинаниями, — сказал Хогсон.

— И что дальше? Еще раньше я почувствовал, что мы обречены в любом случае.

— Ты говоришь в прошедшем времени, — заметил Деркон.

— Да.

— Значит позже что-то вселило в тебя надежду?

— Твоя способность проникать в суть явлений превосходит нашу, Лорман, — сказал Хогсон. — Расскажи об этом.

Старый чародей поднял голову. Желтые глаза, казалось, ничего не видели перед собой.

— Существует Большое заклинание — великое деяние старых времен — каким-то образом оно хранит это место.

— Заклинание Туалуа? — спросил Вейн.

Лорман медленно покачал головой.

— Нет, не его. Возможно, это сделал Джелерак. Не могу сказать. Я не понимаю сути Заклинания. Я просто чувствую его присутствие. Оно пришло из глубокой старины и каким-то образом связывает это место.

— Каким же образом это поможет нам, если ты не знаешь, как оно действует?

— Понимание его сути не имеет значения. Что вы станете делать, если цепи спадут с вас сию минуту?

— Пойдем домой, — ответил Вейн.

— Выйдете за ворота? Будете добираться пешком? А вы представляете, сколько стражей, рабов, зомби и демонов населяют это место? Но даже если вам посчастливится миновать их, как вы думаете пересечь Очарованную землю?

— Однажды я это уже сделал, — сказал Вейн.

— Сейчас ты ослаб.

— Это правда. Извини меня. Продолжай. Каким образом нам поможет Большое Заклинание?

— Заклинание не поможет. Но его отсутствие может оказаться полезным.

— Снять заклинание, в котором ты не уверен — то самое, которое поддерживает состояние этого места? — спросил Деркон.

— Именно так.

— Но в случае удачи мы также можем погибнуть.

— А может и нет. Очевидно одно: если мы будем бездействовать, то пропадем наверняка.

— Что же нам предпринять? — спросил Хогсон. — Как мы можем снять заклинание, не зная его природы?

— Простым заклинанием мощной направленности. Если мы доберемся до галереи и объединим наши усилия…

— А что конкретно мы направим против Большого заклинания? — спросил Хогсон.

— Мы используем единственный мощный поток энергии, который нам доступен здесь — Силу самого Туалуа.

— Предположим, нам это удалось, — сказал Деркон, — и Большое заклинание исчезнет, каким может быть конечный результат?

— По старому учению это место зовется Бессмертным замком, — сказал Лорман. — Никому не дано знать, когда он возник и каков его возраст. Я подозреваю, что он являет собой форму постоянного заклинания. Если его снять, то место может рассыпаться на куски, возможно даже превратится в прах.

— А как это отразится на нас? — спросил Гальт.

— Замок, из которого нам нужно бежать, прекратит свое существование — останутся только обломки и хаос. Туалуа заполнит энергетические пробелы наших усилий, так как именно его Сила будет направлена против Большого заклинания. В результате он может оказаться настолько ослабленным, что прекратит выделение энергетических волн. Баланс Очарованной земли будет стабилизирован, и наши чары вновь станут действенны. Мы покинем это место, будучи способными принять любой вызов.

— А если все произойдет наоборот, — вновь усомнился Хогсон, — и вместо того, чтобы парализовать Силу Туалуа, мы высвободим все его безумие? Вдруг он начнет крушить все вокруг?

Лорман пожал плечами; едва заметная улыбка тронула его губы:

— В мире станет на шесть чародеев меньше, — сказал он спокойно. — Конечно, мы рискуем. Но подумайте об альтернативном исходе.

— Ты говоришь об одной альтернативе, — заметил Деркон, — но могут быть варианты.

— Если ты придумал что-то лучшее, не сочти за труд поставить меня в известность.

— Что касается освобождения, у меня нет лучшего плана, — признался Деркон. — Но представим, что все вышло по-нашему — мы выжили, и Туалуа обессилен — я не вижу, почему мы должны бежать в этом случае. Ведь сложилась бы завидная ситуация — полдюжины чародеев, объединившие свои усилия, и Старый бог, поверженный у их ног. Было бы глупо не завладеть его Силой, что мы намеревались сделать. В такой ситуации наши шансы на успех достаточно высоки.

Лорман задумчиво молчал, покусывая свой ус. Затем он сказал:

— Я уже думал об этом раньше, и у меня нет убедительных аргументов против. И все-таки меня не покидает предчувствие, очень сильное предчувствие, что нам лучше убраться отсюда как можно дальше и как можно быстрее. Я не могу предсказать, какого рода опасность грозит нам, если мы останемся, но знаю наверняка, что это большая опасность.

— Но ты сам признаешь, что это только предчувствие…

— Очень сильное предчувствие.

Деркон оглядел других узников.

— А что вы думаете по этому поводу? Если удача улыбнется нам, попытаемся взять приз или уберемся отсюда?

Одил облизнул пересохшие губы.

— Если попытка окажется неудачной, — рассудил он, — мы все умрем или того хуже.

— Это так, — подтвердил Деркон, — но мы не один раз смотрели в лицо этому факту, когда решали отправиться в путь — и все-таки мы здесь. И я по-прежнему считаю, что наше положение будет надежнее, если мы объединим усилия.

— До недавнего времени я не осознавал в полной мере силу могущества Туалуа, — признался Одил.

— Тем больше награда за успех.

— Это так…

Он взглянул на Вейна.

— Дело стоит свеч, — ответил тот.

Гальт кивнул ему в знак согласия.