— Ты же сам хотел, чтобы я показал масть. Скажите конюхам, чтобы они, перед тем как седлать, мочили мундштук водой. Тогда все будет нормально,

Пруденс поставила пластинку. Уильям лежал на ковре перед камином и курил одну из последних остававшихся в наличии сигар.

— Черт возьми, — сказал он, — когда же наконец придут новые пластинки?

— Эй, Пруденс, взгляни, как получается. Сейчас начну вязать рукава.

— Потрясающе, папа.

— Мне это занятие ужасно нравится…

— Симпатичная мелодия. Что, разве сейчас мой ход?

— Перси, не отвлекайся от игры.

— Прошу прощения, но эту взятку я беру в любом случае.

— Она и так наша.

— В самом деле? Пруденс, переверни пластинку. Послушаем «Крошку Сару».

— Перси, твой ход, сколько можно повторять? Что ты задумался? Бей козырем.

— Легко сказать «бей козырем». А если у меня нет козырей? Хорошие слова: «…хлестала виски — кончила пургеном».

В это время во французском посольстве, находившемся в нескольких милях от английского, посол и первый секретарь обсуждали очередной рапорт о действиях англичан, который каждый вечер доставлял им дворецкий сэра Самсона.

— Епископ Гудчайлд опять там.

— Клерикалы.

— Через него они поддерживают связь с городом. Этот сэр Кортни старая лиса.

— Сведения подтвердились: они даже не пытались укрепить здание посольства.

— Стало быть, действуют в ином направлении. Сэр Кортни финансировал Сета.

— Я в этом не сомневаюсь.

— Думаю, неустойчивость цен — его рук дело.

— Они разработали новый шифр. Вот копия сегодняшней телеграммы. Мне этот код ничего не говорит. И вчера был такой же.

— Лd2 Фс8. Да, шифр необычный. Придется вам сегодня ночью поломать над ним голову. Пьер вам поможет.

— Я нисколько не удивлюсь, если окажется, что сэр Самсон работает на итальянцев.

— Очень может быть. Охрана выставлена?

— Да, часовые получили приказ стрелять без предупреждения.

— Сигнал тревоги отлажен?

— Все в полном порядке.

— Отлично. В таком случае спокойной ночи.

Мсье Байон поднялся по лестнице в спальню. Войдя в комнату, он первым делом проверил металлические ставни и дверной замок. Затем подошел к кровати, на которой спала его супруга, и осмотрел москитную сетку. После этого посол полил окно и дверь жидкостью от мух, прополоскал горло антисептическим средством и разделся, сняв с себя все, кроме шерстяного пояса. Потом облачился в пижаму, проверил револьвер и положил его на стул у кровати, рядом с часами, электрическим фонариком и бутылкой минеральной воды «Витель». Второй револьвер он спрятал под подушку, после чего на цыпочках подошел к окну и негромко позвал:

— Сержант.

Внизу в темноте щелкнули каблуки.

— Ваше превосходительство?

— Все в порядке?

— Все в порядке, ваше превосходительство.

Мягко ступая, мсье Байон пересек комнату и потушил верхний свет, предварительно включив маленький ночник, осветивший спальню призрачным бледно-голубым сиянием. Затем осторожно приподнял москитную сетку, посветил на нее фонариком и, убедившись, что насекомых нет, и слегка фыркнув, улегся в постель. Прежде чем погрузиться в сон, он машинально сунул руку под подушку и нащупал там маленький шершавый орех — талисман на счастье.

В одиннадцать часов утра епископ наконец отбыл, и жизнь в посольстве пошла своим чередом. Леди Кортни отправилась в сарай за рассадой, сэр Самсон заперся в ванной, Уильям, Легг и Анстрадер сели в канцелярии играть в покер, а Пруденс принялась за третью главу «Панорамы жизни». «Секс, — выводила она крупными, неровными буквами, — это крик Души, стремящейся к Совершенству». Написала, перечитала написанное, зачеркнула «Души» и сверху надписала «Духа», затем после «Духа» вставила «мужчины», слово «мужчина» заменила на «мужское начало», а «мужское начало» — на «человечество». Вынула чистый лист бумаги и переписала все предложение, а потом взялась за письмо: «Уильям, любимый. За завтраком, когда все еще пребывали в полусне, ты был такой хорошенький, что мне захотелось тебя ущипнуть, но я не стала. Почему ты сразу ушел? Сказал „расшифровывать телеграммы“. Тебя же никто не просил. Наверно, из-за епископа. Милый, он уехал, поэтому возвращайся, и тогда я тебе кое-что покажу. „Панорама жизни“ сегодня идет со скрипом. Получается слишком литературно и непонятно. Короче, не пишется. Зло берет. Пруденс». Она аккуратно сложила письмо, вложила его в треугольную шляпу, надписала: «Достопочтенному Уильяму Бленду, Аttache Ноnoraire, Legation de Grande Bretagne»[8] и послала мальчика отнести письмо в канцелярию, велев ему дождаться ответа. «Прости, дорогая, сегодня ужасно занят, увидимся за обедом», — набросал Уильям и прикупил к двум королям еще два.

Пруденс в сердцах бросила ручку на стол и вышла из дома посмотреть, как ее мать пропалывает клумбы с астрами.

Накануне Пруденс и Уильям оставили в ванной надутого резинового змея, и теперь он привлек внимание сэра Самсона. Неполномочный сел в ванну, бросил змея в воду, поймал его ногами, схватил за хвост и, вспенив воду, стал возить его взад-вперед, изображая корабль в бурном море. Потом сел змею на голову, и тот, хвостом вперед, выпрыгнул у него между ног на поверхность воды; после этого сэр Самсон выпустил из змея немного воздуха, и по воде пошли пузыри. С таких развлечений обычно начинался день посла, и его настроение во многом зависело от того, хорошо ли он наигрался утром. Вскоре сэр Самсон мысленно погрузился в далекую эпоху плейстоцена: «На подернутые дымкой утреннего тумана скалы из пенящихся волн, резвясь и плескаясь, выбираются целые стада морских чудовищ… О пятый счастливый день сотворения мира, — думал Неполномочный, — о ты, сияющее, совсем еще молодое солнце, только недавно отлученное от груди твоей матери, тьмы; о земная твердь, над которой подымаются густые испарения болот… о киты и динозавры, резвящиеся в океанских волнах…»

Стук в дверь.

— Приехал Уокер, сэр, — раздался снаружи голос Уильяма. — Вы можете его принять?

Горькое разочарование.

Сэр Самсон вынужден был вернуться в двадцатый век, в состарившийся, переполненный людьми мир. Он сидел в остывшей ванне, а рядом лежала резиновая игрушка…

— Уокер? Первый раз слышу.

— Вы знаете его, сэр. Это секретарь американского посольства.

— Ах да, вспомнил. Другого времени для визитов он найти не мог? Что этому типу надо? Если он опять приехал за машинкой для разметки теннисного корта, скажите ему, что она у нас сломалась.

— Нет, сэр, Уокер привез последние новости о войне. Наконец-то, кажется, произошла решающая битва.

— Правда? Ну и слава Богу. И кто же победил?

— Уокер сказал, но я забыл.

— Не важно. Он сам мне все расскажет. Передайте ему, что я скоро спущусь. Дайте ему клюшку, пусть покамест поиграет в часовой гольф. И дайте знать на кухне, что Уокер остается обедать.

Через полчаса сэр Самсон спустился вниз и протянул Уокеру руку:

— Рад вас видеть, голубчик. Простите, что не сразу вас принял утром, знаете ли, всегда столько дел. Надеюсь, вы не скучали? По-моему, Уильям, сейчас самое время выпить по коктейлю.

— Посол подумал, что вас заинтересуют новости о сражении. Вчера мы связались по телеграфу с Матоди. Вечером пытались вам дозвониться, но не смогли.

— Ничего удивительного, после ужина я всегда отключаю телефон. Надо же когда-нибудь и отдохнуть, верно?

— Пока, разумеется, мы еще не знаем всех подробностей.

— Разумеется. Но Уильям сказал, что война кончилась, — и это самое главное. Я лично очень этому рад. Слишком уж долго она продолжалась. Масса из-за нее неудобств. Интересно, и кто же победил?

— Сет.

— Вот как? Сет, говорите. Очень рад. Он ведь был… минуточку… дайте вспомнить… Сет… Сет…

— Сын покойной императрицы.

— Ну да, конечно, теперь вспомнил. Скажите, а что с самой императрицей?

— Она в прошлом году умерла.

— Очень за нее рад. Женщине ее возраста перенести все эти катаклизмы было бы нелегко. А как зовут ее мужа? Он что, тоже умер?

— Сеид? О нем пока нет никаких известий. Думаю, что больше мы его не увидим.

— Жаль. Славный был человек. Мне он всегда нравился. Кстати, кто-то из них, кажется, учился в Англии?

— Да, Сет.

— В самом деле? Значит, он говорит по-английски?

— Свободно.

— Бедный Байон. А он-то старался, учил сакуйю. А вот и Уильям с коктейлями.

— Боюсь, что сегодня коктейль не получился, сэр. У нас кончилось бренди.

— Ничего, скоро опять все появится. За обедом обязательно поделитесь вашими новостями, Уокер. Я слышал, ожеребилась кобыла миссис Шонбаум. Любопытно, как это вам удается? Наши, например, лошади потомства не дают, как мы ни бьемся. По-моему, местные конюхи ни черта не смыслят в породах лошадей.

До французского посольства тоже дошли известия о победе Сета.

— Что ж, — сказал мсье Байон, — выходит, англичане и итальянцы взяли верх. Но игра еще не кончена. Старого Байона не так-то просто перехитрить. Вся борьба еще впереди. Разумеется, сэр Самсон будет стремиться не упустить достигнутого.

В это же время Неполномочный говорил:

— Все решает климат. Я ни разу не слышал, чтобы кто-нибудь в здешних широтах выращивал спаржу. А с другой стороны, почему бы и не попробовать? Горох же мы тут имеем — и преотличный.

Глава 3

Спустя два дня в европейской прессе появилось сообщение о битве на горном перевале Укака. На миллионы лондонцев, развернувших в тот вечер газеты, сообщение это не произвело ровным счетом никакого впечатления.

«Что-нибудь интересное, дорогой?»

«Нет, дорогая, ничего интересного».

«Азания? Это, кажется, в Африке, да?»

«Спроси Лил, она же в школе учится, а не я».

«Лил, где находится Азания?»

«Не знаю, папа».

«И чему вас только учат?»

«Сплошные черномазые».

«Эта Азания недавно попалась мне в кроссворде: „Независимое островное государство“. Ты бы, наверно, решила, что это Турция».

«Азания? А я думала, это название парохода».

«Неужели ты не помнишь этого черномазого красавчика в Бейллиоле?»

«Сбегай принеси атлас, детка… Да, в папином кабинете, за журнальным столиком — он всегда там стоит».

«В Восточной Африке стало вроде бы поспокойнее. Наконец-то в этой Азании взялись за ум».

«Ты хочешь посмотреть вечернюю газету? Там ничего нет».

На Флит-стрит, в редакциях ежедневных газет:

— Ренделл, в Азании творятся любопытные вещи. Оказывается, их новый царек учился в Оксфорде. Посмотрите, может, получится статья?

«Его величество и по совместительству бакалавр искусств… отстукивал на машинке Ренделл. — Выпускник Бейллиола среди людоедов… Отчаянная попытка бывшего студента Оксфорда завладеть троном… варварское великолепие… кровожадные орды… слоновая кость… верблюды… Восток идет навстречу Западу…»

«Сандерс, в нашем лондонском выпуске надо бы разнести эту статью об Азании».

«В утренней газете есть что-нибудь интересное?»

«Нет, дорогая, ничего особенного».

Во второй половине дня, зайдя в клуб по дороге к леди Метроленд, чтобы получить деньги по фальшивому чеку, Бэзил Сил просмотрел колониальную и зарубежную хронику в «Таймс».

Последние четыре дня Бэзил, как он сам выражался, прожигал жизнь. Час назад он проснулся на диване в совершенно неизвестной ему квартире. Играл патефон. В кресле, у газового камина, сидела женщина в халате и рожком для обуви ела из консервной банки сардины. Глядясь в зеркальце, стоящее на каминной полке, брился мужчина в рубашке с засученными рукавами.

— Проснулся… теперь проваливай, — сказал Бэзилу мужчина.

— А я уж решила, что ты помер, — сказала женщина.