Рано утром я нашел на краю лагеря обещанные сани. Я пришел к шалашу Длинного Ножа, где он и Красная Клиу готовили ранний завтрак, и отдал ему оружие, которое дала мне его мать в первый день моего пребывания у них.

Я надеялся, что они великодушно оставят его мне, однако, этого не произошло, но меня все же пригласили на завтрак.

Потом я проведал лежащего в своей хижине Кривую Ногу и пожелал ему скорейшего выздоровления. Во время нашего разговора я не выпускал из рук нож, так как допускал, что все с азанное Длинным Ножом было правдой. Мне бы пригодилось оружие раненого, но он не мог отдать его.

Когда мы попрощались, дел у меня больше не нашлось. Я вернулся к саням, привязал парус и натянул шкот. Ветер немного ослабел, но все так же дул с запада, и это означало, что без хлопот я смогу добраться до следа, оставленного Большими Санями, Хотя после этого мне придется тащить их за собой.

С таким маленьким грузом сани отлично двигались даже по мягкому снегу и только два раза я толкал их, когда дорога становилась уж очень крутой.

Скольжение по следу оказалось очень интересным делом, и когда я освоился с управлением парусом, то смог хорошенько разогнать сани. Меня начала беспокоить мысль об еде, но не было смысла задерживаться. Даже если бы мне и удалось выследить снежных обезьянок, убить их все равно было нечем. Моим шансом было как можно быстрее догнать Большие Сани, поскольку добыть пищу другим путем невозможно.

- 11

Из того, что мне удалось узнать, вытекало, что Большие Сани опередили меня на каких-то шестьдесят часов. Однако, двигались они медленно и большую часть дня проводили в каком-то племени. Так было, например, с племенем Длинного Ножа. Поэтому я был уверен, что если мне удастся сохранить скорость, то я смогу догнать их уже сегодня или наверняка завтра.

Достигнув дороги, я вытащил сани на вершину холма, который послужил мне наблюдательным пунктом во время первой встречи с нашвонком. С немалым удовольствием заняв место в санях, я помчался вниз.

Оказалось, что это так же приятно, как и скольжение под парусом. Несмотря на встречный ветер, мне удалось, двигаясь галсами по всей ширине дороги, взобраться на следующий холм без всяких усилий и значительно быстрее, чем если бы я толкал сани впереди себя.

Через час мне пришла в голову мысль, что, сбросив часть бревен, составляющих основание для перевозки массивной туши нашвонка, я смогу значительно уменьшить массу моего транспорта. Я тут же отвязал их, получив таким образом дополнительные ремни для лучшего крепления паруса, и стянул мачту с выгнутыми кверху полозьями.

Скорость, конечно же, сразу возросла.

Когда, спустя какое-то время, к моей великой радости ветер изменил направдение на северный, я летел с такой скоростью, что уже с вершины каждого холма, на который взлетали мои сани, начал внимательно осматриваться в поисках своей цели.

Начало темнеть, однако, я продолжал мчаться вперед. Похолодало и я стал замерзать, однако, это не заставило меня прервать путь даже после захода солнца. В моем распоряжении был свет двух, а после только одной луны.

Однако, когда и эта закатилась за горизонт, я перестал видеть дорогу и мог легко повернуть не в ту сторону, не подозревая об этом, и потерять таким образом все, что наверстал за сегодня. Около полуночи я остановился и оттащил сани на полкилометра в сторону. Оказавшись возле небольшой рощи, я вырыл яму в снегу и заполз в нее.

Д Е Н Ь П Я Т Ы Й

Когда я проснулся рано утром, оставалось совсем немного, чтобы я навеки не открыл глаза - ноги так замерзли, что я не чувствовал их и вынужден был долго растирать снегом, пока к ним не вернулась жизнь. Лицо я массировал еще дольше. Могу сказать, что жив я остался только благодаря удивительным свойствам моего комбинезона. Кроме того, я лег спать очень поздно и до рассвета прошло не так уж много времени. Теперь я знаю, что нужно иметь огонь, какое-нибудь убежище и нельзя ложиться прямо на снег.

Когда я вернул чувствительность полуотмороженным конечностям, то начал задумываться над тем, где раздобыть немного еды, хотя - странное дело - я совсем не чувствовал голода. Возможно, от Больших Саней меня отделяло лишь несколько километров. Однако, если это было не так, то без пищи я скоро ослабну настолько, что не увижу даже следующего утраПоэтому я разжег костер и, вспомнив, как женщины собирали съедобные растения, взялся за поиски.

Вначале я искал среди деревьев, но ничего не нашел. Потом вспомнил, что женщины выбирали открытый, наклоненный к югу склон.

- 12

Я обнаружил похожее место и вскоре нашел несколько кустиков, которые, как мне показалось, ел в лагере Длинного Ножа. С охапкой веток и корней я вернулся к огню.

Красная Клиу и другие женщины готовили еду, опуская раскаленные камни в кожаный мешок с водой. У меня не было такого мешка, но после некоторых попыток я убедился, что могу обойтись и без него, выдолбив в замерзшей земле лунку. Завтрак, который я приготовил себе, был невкусный, но сытный. Конечно, мне хотелось мяса, но выбирать не приходилось.

Я закончил есть и уже приготовился двинуться в путь, когда услышал голоса, доносившиеся с того места, где я собирал растения.

Осторожно выглянув из-за кустов, я увидел на склоне больше дюжины человек - мужчин, женщин и детей. Одни изучали мои следы, другие искали еду. Меня поразил их низкий рост и крепкое телосложение, а также то, что бегавшие между взрослыми дети были разного возраста. Красная Клиу объясняла мне, что дети рождаются только в одно время года, когда есть возможность добывать для них еду, пока они не достигнут поры взросления, и только после этого рождается новое поколение.

Северный ветер подул в полную силу, пора было трогаться в дорогу, но незаметно воспользоваться санями, спрятанными в зарослях поблизисти от этого места, не преставлялось возможным. В какой-то момент равномерно дувший ветер сменился случайными порывами, делавшими из падающего снега подвижные, напоминавшие призраки колонны. Я подумал, как красиво выглядели бы они в солнечных лучах.

Однако, хмурое утро становилось еще темнее, поэтому я страстно надеялся проскользнуть незамеченным под покрывом темноты к саням.

Однако, я слишком долго выжидал. Когда я уже почти решился, вся группа людей внезапно неподвижно застыла, повернувшись в мою сторону, затем четверо мужчин, помахивая тяжелыми палками с короткими острыми зубьями на конце, двинулись к моему укрытию. Я убежден, что вполне мог бы убежать от них, но тогда пришлось бы бросить сани. Низкие, плотные мужчины двигались довольно быстро и не было никаких шансов на то, чтобы успеть поднять парус и отъехать, тем более, что снег был сыпучий, а ветер все время менялся. Самым лучшим выходом из создавшегося положения было показать им свои мирные намерения.

Я вышел из-за кустов и вытянул вперед пустые руки, приготовившись, однако, мгновенно убежать, если они попытаются напасть на меня.

Это подействовало. Все четверо остановились метрах в пяти передо мной и, хотя продолжали держать наготове свои страшные палки, казались скорее удивленными, нежели воинственными.

Вид их был отталкивающий. У них были круглые, словно очерченные циркулем, маленькие глазки, спрятанные под нависшими надбровьями, маленькие, такие курносые носы, что ноздри казались колечками.

- Я ваш друг, - сказал я. - Я не хочу воевать с вами.

- Мы тоже, - ответил самый старший и самый высокий из них, с седыми волосами.

- Позвольте мне уехать.

- Нет. Мы хотим, чтобы ты научил нас воей мудрости.

Он подошел ко мне, подав рукояткой вперед свое оружие. Я взял его, пытаясь понять, что означает этот жест и, видя, что он продолжает стоять с протянутой рукой, отдал его обратно.

- Ты научишь нас воей мудрости?

Внезапно я понял, что ветер стих. Снег падал все гуще.

- Сейчас не время трогаться в путь, - произнес вождь.

Я подумал, уж не читают ли они мои мысли.

- Похоже, что так.

- 13

- Тогда пойдем к нашим шалашам. Мы дадим тебе еды, ты сможешь отдохнуть. Когда снег перестанет падать, ты двинешься в путь.

Я немного поколебался, но весьма яркими были впечатления жуткого холода, который я пережил во время ночлега под открытым небом.

Я кивнул, соглашаясь, тут же все четверо заулыбались и явно успокоились. Когда они улыбались, лица у них становились не такими отталкивающими.

Минуту спустя, когда под падавшим снегом мы подошли к ожидавшим на склоне женщинам и детям, все окружили меня, удивляясь моей необычной одежде.

Одеты они были гораздо хуже, чем люди Длинного Ножа. Они ходили босиком по снегу, руки у многих были оголены до локтя.

Все без исключения дети бегали обнаженными, но тела их были покрыты пушистыми волосиками, которые, по мере роста, превращались в густую плотную шерсть.

Самый старший и высокий в племени отзывался на имя Искатель Гнезд. Он был почти на полголовы ниже меня, однако, бугры мышц выдавали недюжинную силу.

Искатель Гнезд и еще один мужчина возглавляли колонну, в середине шли женщины, дети и я, замыкали шествие еще двое мужчин.

Так мы дошли до их стойбища, где я сейчас и нахожусь.

Я немного волнуюсь о санях, тем более, что не снял парус, но мне кажется, вряд ли у кого возникнет желание бродить в метель, которая разыгралась снаружи. Кроме того, снег уже, должно быть, давно засыпал саниШалаш построен из веток, и мне кажется, что лучше уж жить в вигваме, обтянутом шкурой. Ветки опираются на решетки, состоящие из двух деревьев и привязанной к ним семиметровой жерди.

Дыра в стене служит дверью, а дым от горящего в центре небольшого костра выходит наружу через отверстие, пробитое в покрывавшем весь шалаш снегу.

Пахнет дымом и крепким запахом потных человеческих тел.

Эти люди называют себя памигака. Когда мы вошли внутрь, женщины быстро разожгли костер и угостили меня блюдом, приготовленным из корней и листьев. Это был десерт. Потом я получил самого крупного зверька, который, судя по мордочке, был землеройным существом. Второго по величине получил Искатель Гнезд, а три других достались мужчинам. Остаток же разобралди их любимые женщины и дети.

Я заметил, что самая старая, покрытая лохмотьями женщина вообще ничего не получила. Ее звали Утреннее Кровавое Лицо, и она была, судя по всему, представительницей самой нижней ступеньки этого общества, чем-то вроде парии.

Со зверьков сняли шкуры, отдали, женщинам, а затем стали жарить тушки на огне. Никогда я не ел ничего более вкусного, поэтому съел почти все, что до сих пор казалось мне несъедобным, оставив только лапки и внутренности. Темнота, царившая снаружи, и еда, выглядевшая ужином, говорили о том, что уже ночь, хотя в действительности было около полудня. Необычно густой снег закрывал солнечный свет.

- А сейчас ты будешь учить нас мудрости, - сказал Искатель Гнезд.

Я сказал им, что вряд ли у меня есть что-то, что может им пригодиться.

Искатель важно кивнул головой.

- Да, покорность - первый признак мудрости.

- Скорее всего, это я хотел бы узнать кое-что от вас. Вы видели Большие Сани?

Они закивали. Я заметил, что этот вопрос взволновал их.

- 14

- Давно они уехали?

- Они были здесь, потом день их не было, а потом появился ты. По одежде и лицу мы догадались, что ты с Больших Саней. Так же, как и они, ты похож на виггиков, только ты не такой жестокий.

- Кто такие виггики?

- Это охотники, которые быстро бегают и поют. Это они поймали зверьков. - Внезапно Искатель широко улыбнулся. - Они охотятся для нас, а когда пробуют охотиться на нас, мы показываем, что с нами лучше не связываться.

- Не понимаю, как это они охотятся для вас?

- У них есть такой обычай: когда они убивают маленького зверька, то зарывают его в снег, чтобы забрать потом, когда будут возвращаться с охоты. Однако, того, самого лучшего, который достался тебе, мы убили сами, вытаскивая маленького Цумманжа из теплого домика под зеслей.

- Я, кажется, знаю этих виггиков. Позавчера они убили нашвонка.

- О, это новость! Мы сами...

Со стороны входного отверстия раздался отчаянный крик. Пария, сидевшая там, наощупь двигалась к середине.

Все вскочили на ноги, хватая друг друга в возбуждении, когда раздался новый голос, глубокий и басовитый, как гудение колокола или мощной виолончели.

- Привет, оборванцы! Это еще кого вы нашли на склоне?

У входа в шалаш стоял человек, размерами схожий с нашвонком, и заглядывал внутрь. У него был узкий подбородок, тонкие губы, острые скулы и большие зеленые глаза, такие красивые, что не шли к мужскому лицу. От этого человека, несмотря на рост и явные признаки пола, веяло чем-то женственным или даже женоподобным. Большой, но довольно нежной рукой он держал вытесанную из ребра какого-то огромного животного палку, заканчивающуюся грозно выглядевшими колючками.

Мужчины и несколько подростков двинулись к нему, в то время как женщины сгрудились возле Утреннего Кровавого Лица, плечи которой были обезображены свежей кровавой раной, нанесенной ударом дубины великана.

Я присоединился к мужчинам, поскольку располагал складным ножом.

Искатель Гнезд поднял свое кривое оружие.

- Возьми меня, - крикнул он. - Вытащи меня отсюда, Миммунка, но помни, что, умирая, я вгоню тебе это в живот по самую рукоятку.

Смешок Миммунка напоминал шум, который издает небольшой водопад.

- Я не хочу тебя, старик. Твое мясо твердое, как корни, которые ты так любишь. Дай мне какого-нибудь маленького мягнконго птенчика, который тебе не нужен, и я пойду себе.

- Чтобы вернуться утром?

- Нет, клянусь! Утром я поменяю охотничий район. Я ухожу на равнину над рекой. Болота замерзли, и я могу теперь хорошо охотиться. Помнишь, как я взял у тебя того маленького крикуна? Это было, когда луны сошлись на небе. Сколько дней прошло, прежде чем ты увидел меня? Не менее двадцати, если не больше.

- Мы все время следили за тобой в лесу.

- Да, где-то там я был, но не заметил вас. Да что об этом! Ты посмотри на тех, кто стоит за тобой! Разве они все нужны тебе?

- Наш закон гласит, что все соплеменники важны.

- Ха-ха! Еще одно из тех новшеств, которые вы переняли у людей Больших Саней?

- Нет, закон всегда был таким.

- Чему же вы еще научились от них? Одна болтовня, и только!

- Ты тоже мог бы переговорить с ними, как это сделали мы.

- 15

- О, да! - важно кивнул Миммунка. - Думаю, я мог бы многому их научить.

Казалось, он забыл, что явился сюда за очередной жертвой, но я замейтил, что он медленно пододвигается к Искателю Гнезд.

- Ничему ты не сможешь их научить! Твоя жизнь заключается только в убийстве!

- Что ты об этом знаешь?Ъ Дай мне ту, в которую попала моя дубина.

Женщины зашептались и, когда я повернулся к ним, они уже вытолкнули вперед Утренее Кровавое Лицо.

- А это кто? - внезапно закричал Миммунка.

Он глядел прямо на меня.

Искатель Гнезд промолчал. В тот момент, когда великан отвел от него взгляд, он шагнул вперед и нацелился своим оружием в руку пришельца. Миммунка отшатнулся, но вождь, восстановив равновесие после первого сильного замаха, не сплоховал. Он снова напал, на этот раз целясь в голову гиганта.

То, что произошло потом, было так быстро, что я потерял ориентировку. Через мгновение Искатель Гнезд лежал на снегу у входа в шалаш, а Миммунка исчез.