– О, не так уж сильно, – заверил я. – Вам прежде всего требовалось слегка соснуть.

Тогда она встала и вцепилась в мою шею: целоваться она тоже умела. Я мягко высвободился и втащил ее в ванну.

– Закройте глаза и поднимите голову…

Я включил краны смесителя и пустил на нее душ. Под действием теплой воды тело ее напряглось, и я увидел, как потемнели ее соски, резче выступив на нежной коже грудей.

– Это действует очень хорошо.

Джуди натягивала ей чулки.

– Вы оба, пошевеливайтесь-ка. Если мы спустимся сейчас, может быть, еще найдем что-нибудь выпить.

Я снял с вешалки купальный халат. Джин выключила кран, и я подхватил ее, окутав махровым полотенцем. Ей это явно понравилось.

– Где это мы? – спросила она. – У Декстера?

– У других наших друзей, – сказал я. – Я считаю, что у Декстера было скучно.

– Вы хорошо сделали, что увезли меня, – сказала она. – Это место больше пригодно для жизни.

Теперь она была сухая. Я протянул ей обе части ее туалета.

– Наденьте это. Приведите в порядок лицо и идемте.

Я направился к двери. Я открыл ее перед Джуди, которая кубарем скатилась по лестнице. Я собирался последовать за ней.

– Подождите меня, Ли…

Джин повернулась ко мне, чтобы я застегнул ей лифчик. Я ласково куснул ее в затылок. Она откинулась назад.

– Вы будете еще спать со мной?

– С большой охотой, – ответил я. – Когда вы захотите.

– А если сейчас?..

– Ваша сестра захочет узнать, что вы делаете.

– Лу здесь?

– Конечно…

– О… Прекрасно, – сказала Джин. – Я смогу присмотреть за ней.

– Думаю, что ваш присмотр будет ей только на пользу, – поддержал я ее.

– Как вы ее находите, Лу?

– Я с удовольствием переспал бы с нею тоже, – сказал я. Она опять засмеялась.

– Я считаю, что она потрясающая. Я хотела бы быть такой, как она. Видели бы вы ее раздетой…

– Я об этом только и мечтаю, – сказал я.

– Скажите на милость. Да вы чистейшей воды хам.

– Простите меня. У меня не было времени набраться хороших манер.

– Мне очень нравятся ваши манеры, – сказала она, ласково глядя на меня.

Я обнял ее за талию и потянул к двери.

– Нам пора идти вниз.

– Мне и голос ваш очень нравится.

– Пойдемте.

– Хотите жениться на мне?

– Не говорите чепухи.

Я начал спускаться по лестнице.

– Я не говорю чепухи. Теперь вы должны на мне жениться.

Она выглядела очень спокойной и уверенной в том, что говорит.

– Я не могу жениться на вас.

– Почему?

– Думаю, что предпочитаю вашу сестру.

Она опять рассмеялась.

– Ли, я обожаю вас!

– Очень вам обязан, – сказал я.

Они все были в большой гостиной и подняли там дикий шум. Я толкнул дверь и пропустил вперед Джин. Наше появление было встречено дружным ворчанием. Они открыли банки с цыплятами в желе и теперь поглощали их, как поросята. Билл, Дик и Никлас засучили рукава рубашек и были заляпаны соусом. У Лу на платье сверху донизу расползлось огромное пятно майонеза. Что до Джуди и Джики, они объедались с самым невинным видом. Я отметил про себя, что пять из наличествующих бутылок были на пути к небытию. Радио под сурдинку передавало концерт танцевальной музыки. Увидев цыпленка, Джин Эсквит издала боевой клич и заграбастала здоровый кусок, в который не мешкая впилась зубами. Я тоже уселся и наполнил свою тарелку. Право, начало было замечательное.

VII

Декстер позвонил в три часа. Джин старательно продолжала напиваться во второй раз – почище, чем в первый, и я воспользовался этим, чтобы предоставить Никласу заниматься ею. Я почти не отходил от ее сестры и старался изо всех сил напоить ее; она, однако, не поддавалась, и мне приходилось то и дело прибегать к уловкам. Декстер предупредил нас, что Эсквиты-родители начинают выражать удивление по поводу того, что они не видят своих девочек. Я спросил его, как он обнаружил место нашего собрания, а он ограничился тем, что рассмеялся на другом конце провода. Я объяснил ему, почему мы уехали.

– Все в порядке, Ли, – сказал он. – Я прекрасно понимаю, что у меня сегодня вечером позабавиться было нелегко. Слишком много серьезных людей.

– Приезжайте к нам, Декс, – возразил я ему.

– У вас больше нечего выпить?

– Нет, – сказал я. – Вовсе нет, просто это поднимет вам настроение.

Этот тип, как всегда, говорил оскорбительно, и, как всегда, – совершенно невинным тоном.

– Я не могу уйти, – сказал он. – А то я приехал бы. Что мне сказать родителям?

– Скажите им, что их малышек привезут прямо домой.

– Не знаю, понравится ли им это, Ли, знаете ли…

– Они уже в том возрасте, когда могут обойтись без посторонней помощи.

– Ладно, Ли, только они знают, что сейчас девочки обходятся не совсем без посторонней помощи.

– Уладьте это, старина Декстер, я рассчитываю на вас.

– О’кей, Ли. Я это улажу. До свиданья.

– До свиданья.

Он повесил трубку. Я сделал то же самое и вернулся к своим прежним занятиям. Джики и Билл приступили к некоторым упражнениям, не предназначенным для девушек из хорошей семьи, и мне очень интересно было наблюдать за реакцией Лу. Она все же понемногу стала пить. Похоже, ее не поразило, даже когда Билл стал расстегивать на Джики платье.

– Что вам налить?

– Виски.

– Пейте его поживее, а потом пойдем танцевать. Я схватил ее за руку и попытался утянуть в другую комнату.

– А что мы там будем делать?

– Они здесь подняли такой шум.

Она пошла за мной, не пикнув. Она села на диван рядом со мной, но когда я стал ее тискать, то получил пару таких затрещин, которые оставляют след в жизни мужчины. Меня охватил ужасный гнев, но мне удалось удержать на лице улыбку.

– Лапы прочь, – сказала Лу.

– Круто заворачиваете, – сказал я ей.

– Не я начала.

– Это не оправдание. Вы, что же, полагали, что это будет урок в воскресной школе? Или что здесь собрались, чтобы поиграть в бинго?

– У меня нет желания выступать в роли крупного куша.

– Хотите вы или нет, вы все равно – крупный куш.

– Думаете о деньжатах моего отца.

– Нет, – сказал я. – Об этом.

Я опрокинул ее на диван и рванул ее платье. Она отбивалась, как тысяча чертей. Груди ее вырвались на свободу из корсажа светлого шелка.

– Отпустите меня! Животное!

– Нет, – сказал я. – Я мужчина.

– Вы мне противны, – сказала она, пытаясь вырваться. – Что вы делали целый час там, наверху, с Джин?

– Да ничего я не делал, – сказал я. – Вам прекрасно известно, что Джуди была с нами.

– Я начинаю понимать, что представляет собой ваша банда, Ли Андерсон, и с какими людьми вы общаетесь.

– Лу, клянусь вам, что я прикасался к вашей сестре только, чтобы помочь ей протрезветь.

– Вы лжете. Вы не видели ее лицо, когда она сошла вниз.

– Право слово, – сказал я. – Можно поклясться, что вы завидуете!

Она остолбенело смотрела на меня.

– Да кто вы такой!.. За кого вы себя принимаете?

– Вы думаете, что если бы я тронул вашу сестру, мне потом захотелось бы заниматься вами?

– Она не лучше меня!

Я все еще удерживал ее на диване. Она перестала вырываться. Грудь ее стремительно поднималась и опускалась. Я наклонился над ней и поцеловал ее груди, долгим поцелуем, одну за другой, лаская соски языком. А потом я поднялся.

– Нет, Лу, – сказал я. – Она не лучше вас.

Я отпустил ее и быстро отступил, потому что был готов к бурной реакции на мои слова. А она повернулась ко мне спиной и заплакала.

VIII

А потом я вернулся к будничной работе. Я закинул удочку, и теперь надо было ждать и предоставить событиям развиваться своим ходом. Я на самом деле считал, что опять увижусь с ними. Джин – не думаю, что она могла бы забыть меня, ведь я видел, какими глазами она на меня смотрела; что же до Лу, то здесь я немного рассчитывал на ее возраст и на то, что я сделал с ней у Джики.

На следующей неделе я получил солидный груз – новые книги, которые стали для меня предвестниками конца осени и приближения зимы; я по-прежнему хорошо вел дела и копил доллары. Теперь у меня была уже кругленькая сумма. Так, мелочь, но этого было достаточно. Мне пришлось кое-что потратить, чтобы одеться во все новое и подновить машину. Я подменял несколько раз гитариста единственного сносного оркестра в городе, игравшего в «Сторк-клубе». Думаю, что этот «Сторк-клуб» не имел ничего общего с нью-йоркским клубом того же названия, но молодые типы в очках с удовольствием ходили туда с дочками страховых агентов или торговцев тракторами из здешних мест. Это приносило мне еще определенную сумму, и я продавал книги тем, кого мог подцепить там. Ребята из банды порой тоже туда забредали. Я продолжал регулярно видеться с ними, и я по-прежнему спал с Джуди и Джики. Я не мог избавиться от Джики. Но это было очень удачно, что у меня были эти две девицы, потому что я был в потрясающей форме. Кроме того, я стал заниматься легкой атлетикой и мускулы мои стали похожи на мускулы боксера.

А потом однажды вечером, через неделю после вечеринки у Декстера, я получил от Тома письмо. Он просил меня приехать как можно быстрее. Я воспользовался субботой и рванул из города. Я знал, что у Тома была причина так написать, и думал, что она была не из приятных.

Во время выборов эти типы по приказу сенатора саботировали голосование; а сенатор Бэлбо, – такого мерзавца надо было еще поискать. С тех пор, как черные участвовали в голосовании, он изощрялся в провокациях. И довел дело до того, что за два дня до выборов его люди разогнали собрание черных и двоих забили до смерти. Брат мой как преподаватель школы для черных, выразил публичный протест и послал письмо и был нещадно избит на следующий день. Он написал мне, чтобы я приехал за ним на машине, потому что решил уехать в другое место.

Том ждал меня в доме, один в темной комнате; он сидел на стуле. Его широкая ссутулившаяся спина и опущенная в ладони голова вызвали во мне боль; я почувствовал, как напоенная гневом кровь, моя добрая негритянская кровь несется по венам и поет в моих ушах. Том поднялся и положил руки мне на плечи. Губы его распухли, и говорил он с трудом. Когда я хотел хлопнуть его по спине в знак утешения, он остановил мою руку.

– Они отстегали меня хлыстом, – сказал он.