Юрий направился прямо к нему. Сойон как раз отослал кухарку и остановился перевести дух. Речь его сопровождалась бурной жестикуляцией, так что было от чего отдохнуть.

Когда хозяин утер лоб и поднял глаза, первым делом он заметил материализовавшегося перед стойкой Юрия.

– День добрый, почтенный! – смиренно поздоровался Юрий.

– Здоров будь, – буркнул Сойон. – Обед?

– Пара вопросов, – сказал Юрий и, предваряя встречный вопрос, вынул несколько монеток. Тех же полукаледонов Новой Зенго. Побаюкал на ладони – монетки отчетливо звякнули, ближние посетители даже оглянулись.

– Каких еще вопросов? – не отводя взгляда от монет поинтересовался Сойон.

– Обычных. И довольно легких. А?

Хозяин помялся. Видно было, что он побаивается. Непонятно только чего. Может, неудобных вопросов? Наверное. Юрию что – спросил и сгинул, а Сойону тут жить и вечно потом ловить недовольные взгляды завсегдатаев, если что не так…

– Ну… – нерешительно протянул хозяин и взмахнул рукой. – Ладно, спрашивай.

– Когда я заходил к тебе в прошлый раз, следом за мной явились солдаты. Десять человек. Помнишь?

– Помню, – хозяин посмурнел. Даже взгляд от монеток отвел. – Как не помнить…

– Кто они? И как их найти?

Тут лицо Сойона стало наполовину озадаченным, наполовину обрадованным.

– Найти? Да они сами о тебе спрашивали, хотели потолковать… Это местный гарнизон, королевские ратники. Офицер ихний из самой Раймы прислан, принял под начало нашу сотню.

– Сотню?

– Ага, сотню. Девяносто, стало быть, солдат, десять десятников и офицер надо всеми ними. В городе квартируют, тебя до казарм любой проводит. Офицер, понятно, не в казармах живут, но дорогу тебе всякий укажет.

От внимания Юрия не ускользнуло, что едва он заговорил с хозяином, тут же один из чумазых кухонных пацанов живо скинул фартук и шмыгнул через конюшню наружу – благо, расположение помещений вне зала таверны Юрий успел запомнить с прошлого раза. Несомненно, паренек этот помчался как раз в казармы, и, надо понимать, некоторое количество ратников, один из десятников или даже лично офицер из Раймы вскорости пожалуют в «Белый кентавр».

Это не противоречило планам Юрия, но он не любил уступать инициативу сопернику. Не дожидаться же солдат тут, в таверне? Нет, надо идти в город, к казармам. Хотя бы для того, чтобы осмотреться и привыкнуть к местности.

– Любой, говоришь, покажет? – задумчиво протянул он. – Это хорошо. Тогда я пойду.

Юрий уронил на стойку пару монеток, а остальные вознамерился ссыпать в карман под плащом.

– И это все вопросы? – жалобно осведомился хозяин. – Может, еще чего знать желаете?

Сойону явно хотелось задержать Юрия до прихода солдат, а попутно заработать еще пару монеток.

– Нет уж, спасибо, – фыркнул Юрий. – Дальше я сам. Куда идти-то?

– А по тракту, к центру. Тут недалеко…

И Юрий пошел.

Таверну от крайних домов отделяло метров семьдесят.

За плотно пригнанными досками уличных заборов лениво брехали собаки. Посреди подзаборных лопухов мелькали пестрые спины откормленных кур. Юрий невольно хмыкнул; вспомнилось: «есть такая дыра на крайнем Северо-Закате – резные наличники, мальвы по палисадникам и свинья в луже посреди главной улицы…» Свиньи в поле зрения не наблюдалось, но местечковый пейзаж она явно не испортила бы.

Зато порадовало полное равнодушие горожан. Ни одного зеваки, глядящего поверх забора. Даже дети не удостоили чужака хоть крупицей внимания.

Понятно почему – столичный тракт, тут каждый день, поди, самые разные люди снуют туда-сюда. Привыкли все уже давно.

Солдаты перехватили его на полпути. Появились словно из ниоткуда, из боковой улочки. Миг – и Юрий оказался в тесном кольце. Обнаженные мечи солдат недвусмысленно оттеняли серьезность их намерений.

Десятник с коричневой каймой на плаще присутствовал, причем не тот, которого видел Юрий в таверне и в лесу у схрона. Другой. Присутствовал также и офицер, легко узнаваемый по плащу из прекрасной, тускло отблескивающей на солнце ткани и дорогим на вид доспехам. Кайма на плаще была алой, как закатный багрянец, а шлем украшен затейливой вязью.

– Руки держи на виду! – посоветовал десятник. И добавил, обращаясь к одному из своих: – Обыщи его Даго!

Даго, плечистый детина ростом добрых метр-девяносто, ловко воткнул меч в ножны, шагнул и облапил Юрия за бока.

Юрий только этого и ждал. Полшага назад и в сторону, полуоборот, захват, бросок. Детина, задрав ноги свалился на троицу своих приятелей, да так, что все скопом повалились край дороги. Меч детины остался в руке у Юрия. Остальные солдаты ничуть не растерялись: следующие несколько секунд Юрий был занят исключительно тем, что пытался не лишиться меча. Солдаты явно не желали его зарубить, только обезоружить. И было их пятеро. Юрий не впервые держал в руках меч, но ведь пятеро! В общем, пришлось выбирать и выбирать быстро. Либо уходить с мечом в руках, либо смириться с его потерей. В принципе, даже без меча Юрий мог бы некоторое время продержаться. Но подобные физические упражнения трудно назвать приятными. Поэтому Юрий опрокинул ближайшего солдата ловкой подножкой, отступил и получил короткую передышку, которой не замедлил воспользоваться.

– Стойте! – заорал он, обращаясь в основном к офицеру. – Вы хотите поговорить? Хотите, чтобы я пошел с вами? Так я пойду, сам пойду! Только уберите оружие!

Офицер вопросительно прищурился.

– Пойдешь?

Солдаты, рвавшиеся в атаку, были остановлены коротким властным жестом. Но мечи они продолжали сжимать и в глазах у каждого мечника полыхала ревнивая злость. Похоже, они и один на один с противником не привыкли терпеть поражения, а тут один-единственный чужак далеко не богатырского сложения сумел устоять против девятерых.

– Пойду.

– Тогда давай, бросай клинок!

Думать было некогда. И Юрий рискнул.

– Бросаю!

Меч шмякнулся на подсыхающую дорогу.

– Взять его! – не меняя тона скомандовал офицер и солдаты все-таки ринулись в атаку.

– А, чтоб тебя! ! ! – выругался в сердцах Юрий и умолк, дабы не потерять дыхание, а стало быть и темп.

Без меча было куда труднее. И тем не менее Юрий продержался почти полминуты. А потом его что-то очень сильно ударило справа, под ребра. От удара он пошатнулся, судорожно глотнул враз ставшего густым, как кисель, воздуха. В глазах потемнело.

Напоследок он ощутил еще несколько ударов – в корпус и по голове. И отключился.

Чуть в стороне арбалетчик деловито перезарядил свое оружие. Болты у него были с круглыми тупыми наконечниками.

Над упавшим разведчиком сомкнулись, сопя, ратники. Здешняя солдатня явно никогда не слышала о принципе «лежачего не бьют».

– Эй, полегче! – сказал офицер и досадливо поморщился. – Его еще допросить надобно. Полегче, я говорю! Заур, Мончи, ну-ка, поднимите его! Да обыщите как следует, а то вынет кинжал и перережет ваши поганые глотки.

Солдаты, галдя выполняли распоряжения офицера.

Юрия несли по городской улице и это тоже не привлекло зевак. Впрочем, пеломенский разведчик все равно не мог сего оценить, ибо был без сознания.

Очнулся он от обрушившейся на лицо и грудь водяной струи.

Здоровяк Даго хмыкнул и поставил пустое деревянное ведро подле себя, а руку поспешно переместил на рукоять меча. Бока и правая рука у Даго все еще болели.

Юрию очень хотелось застонать, но привычным усилием воли он подавил это недостойное желание. Вместо стона он взглянул сквозь прищуренные ресницы.

Напротив восседал на принесенном откуда-то стуле офицер. Рядом переминались с ноги на ногу два десятника, в том числе и вчерашний знакомый. Ну, и солдат в поле зрения насчитывалось десятка полтора. Заметил Юрий и троих арбалетчиков чуть в стороне.

«Вот чем они меня под ребра саданули, – запоздало догадался он. – Как же это я, раззява, проглядел арбалетчиков?»

– Очнулся, – довольно прокомментировал кто-то. – Говорю же, мы его не шибко били, ваша верность!

Офицер оставил это замечание без ответа.

Юрий открыл глаза и попробовал сесть. Получилось. Машинально потрогал грудь и ему моментально полегчало.

Он нащупал менеджер экипировки. И сразу пообещал себе: все, больше никаких лихачеств. Броню и антиполе, и пусть подавятся своими тупыми арбалетными стрелами. Пусть полягут от своих же ударов. Как там заряд? Заряд полный, как и положено.

Только лучевую шпагу отобрали, гады.

– Ну, что? – осведомился офицер донельзя скучным голосом. – Будем вставать и говорить или будем валяться?

И – в сторону, одному из солдат:

– У тебя сапоги с подковами?

– С подковами, ваша верность! – осклабился солдат. – Аккурат годятся по ребрам шуровать!

Офицер многозначительно покашлял и лениво забросил ногу за ногу.

Юрий меланхолично включил поле. Теперь обладатель сапог с подковками мог вволю пинаться. С тем же успехом и теми же ощущениями можно было пинать незыблемую гранитную скалу.

– А еще одного стула, случаем, не найдется? – спросил Юрий скучным голосом и потихоньку огляделся. По-настоящему, а не сквозь прищуренные веки.

Находился он в центре небольшого дворика, заключенного меж четырех мурованных стен. Посреди одной из стен помещались массивные ворота. Противоположная явно была стеной здания – двускатная крыша и несколько узких, похожих на бойницы оконец явственно об этом свидетельствовали. Дверей Юрий не разглядел, но особо приглядываться было некогда.

Двое солдат, повинуясь сигналу офицера, вразвалку приблизились к Юрию. Вплотную.

– Вопросов у меня для начала два, – сообщил офицер, с интересом наблюдая за реакцией Юрия. – Куда вы дели Боргу и кто вы, черт вас побери, такие? «Вы? – отметил Юрий машинально. – Он и об остальных знает?»

– Борга умер, – честно признался Юрий. – Не знаю отчего. Мы с ним даже поговорить не успели.

– А где тело?

– В лесу. Спрятано.

– Я жду ответа и на второй свой вопрос.

Юрий не нашелся что придумать с ходу.

– Ну? – голос офицера становился все более нетерпеливым. – Или помочь тебе слегка, чтоб язык развязался?

Солдаты одновременно протянули руки. Юрий хладнокровно задействовал шоковую защиту. Оба громилы, естественно, получили свое и благополучно растянулись на посыпанной гравием земле дворика. Буквально через секунду защита «схавала» три арбалетных болта – энергия летящих снарядов благополучно отвелась, а сами болты просто опали к ногам Юрия.

«С самого начала нужно было так, – подумал Юрий с легкой досадой. – Включить защиту, а не понтоваться, не махать руками-ногами… Блин, не мальчик же, а все равно дурака валяю…»

– Послушайте, как вас там, ваша верность, да? – сказал Юрий вслух подпустив в голос назидательных ноток. – Зарубите себе на носу: я ничей не пленник. Я могу весь ваш гарнизон перебить к чертовой матери, а городок этот паршивый сжечь меньше чем за полминуты. Если я сдуру зевнул вашего арбалетчика, это еще не значит, что я не в состоянии ситуацию исправить. Поэтому засуньте свои барские замашки себе в задницу. Ваше счастье: мне хочется поговорить не меньше вашего, так что пока наши планы совпадают. Но говорить мы будем не здесь и не так. Давайте, ваша верность, расстаньтесь со стулом и пойдем куда-нибудь в более подобающее место – канцелярию, каморку, казарму или куда-нибудь еще. Где я тоже смогу спокойно сесть и задавать вопросы. Доступно?

Офицер вопросительно лупал глазами. Потом беспомощно поглядел на своих подчиненных.

Оба десятника рефлекторно потащили мечи из ножен и скомандовали солдатам атаку. Солдаты неохотно пошли на Юрия. Похоже, они уже осознали, что столкнулись не просто с абстрактным чужаком-одиночкой, обычной жертвой, чья участь – сгнить на допросе. Солдатня на любом из миров легче всего верит в силу. Юрий это уяснил давно и прочно.

Не успел Юрий решить, как ему поступить – только обороняться или перейти наконец к наступательным действиям – и тут заметил, что за пояс офицера, полускрытая плащом, заткнута рукоять лучевой шпаги. И понял, что пришло время для маленькой демонстрации силы.

Он выровнял дыхание с предполагаемым темпом динамики и рванулся вперед.

Офицер, скорее всего, ничего не успел понять. Миг – и он опрокинулся на спину, вместе со стулом. А бывший пленник, обратившись на короткое мгновение в бесплотного стремительного призрака, вдруг очутился совсем в другом месте, метрах в десяти в стороне, и в руке его сиял тонкий оранжевый стержень.

В этот миг арбалетчики дали второй залп.

Для местных вояк Юрий опять на мгновение исчез, только оранжевый стержень совершил замысловатый танец, сопровождающийся тихим шипением. А когда Юрий снова замер, любой мог видеть, что рядом с ним на темно-коричневой крошке гравия валяются три перерубленных пополам арбалетных стрелы.

– Стоп! – хрипло скомандовал офицер из положения лежа. – Стоп! Не трогать его! Это распоряжение солдаты выполнили с особой готовностью.

Кряхтя, офицер поднялся. Не стал даже плащ отряхивать.

– Милости прошу в караулку, – обратился он к Юрию. Теперь в его голосе звучало приличествующее смирение. – Там поговорим.

И в сторону:

– Вина и закусок! И живо мне!

«Вот это другой разговор! – подумал Юрий удовлетворенно. – А то мечами машут, из арбалетов палят… Дикость какая-то».

Из караулки были спешно изгнаны сонные ратники отдыхающей смены. Стол, весь в следах от втыкаемых ножей, наспех покрыли относительно чистой скатертью. Двое подростков в похожих на солдатские плащах (наверное, в рекрутских) принесли блюдо с холодным мясом и салатами да объемистый кувшин и два кубка. Юрию со всей возможной учтивостью предложили резной стул с высокой спинкой; офицер взгромоздился на грубо сколоченный табурет.

«Всегда так, – тихонько вздохнул Юрий. – Пока по шее не накостыляешь, вежливо не заговорят».

– Ну, что, ваша верность? – спросил он вслух. – Начнем, пожалуй?

Офицер часто и мелко закивал. Выражение его лица Юрию не понравилось – какое-то слишком подобострастное. На всякий случай, Юрий решил не отключать менеджер, пока не вернется за город, к аэроциклу.

– Итак! Тот парень, что поджидал вас в лесу, Борга, это ваш человек?

– Нет, – офицер отрицательно помотал головой. – Не наш. Это колдун из Руэтты, нас на него навели…