3. ПОЛКОВНИК ЛЕБЕДЕВ

Итак, генерал Ирман мертв. Капитан Арцеулов узнал это почти сразу же после прибытия в Иркутск, еще на вокзале, куда его доставил чешский эшелон. Было утро 8 января, по-прежнему светило холодное, подернутое белесой дымкой солнце, а мороз, казалось, окончательно сорвался с привязи — даже днем ртуть показывала минус тридцать — тридцать пять.

Вокзал, занятый легионерами, был полон беженцев, успевших добраться сюда в дни боев за город. Конечно, чехи пускали отнюдь не каждого, в результате чего в залах ожидания было полно офицеров, генералов и высших чиновников министерств; в одном из вагонов удобно устроились несколько министров уже канувшего в вечность правительства Верховного. Вся эта публика шумела, осаждала буфеты и вела бесконечные переговоры с командованием легиона о вывозе их из иркутской ловушки. Легионеры отмалчивались, ссылаясь на французского уполномоченного генерала Жанена, который, якобы, и должен решить судьбу беглецов.

Среди этого Вавилона Ростислав довольно быстро повстречал нескольких сослуживцев, которые познакомили его с бывшим адъютантом Ирмана. Молодой штабс-капитан подробно рассказал Арцеулову о смерти и похоронах генерала, которые ему пришлось лично организовать. Увы, эти сведения ничем не могли помочь Ростиславу. Он осведомился о полковнике Лебедеве. Адъютант долго вспоминал и, наконец, заявил, что такой полковник, если он не ошибается, имел какое-то отношение к авиации и несколько раз бывал у Ирмана. Но ни в военном министерстве, ни в Иркутском гарнизоне этот Лебедев, насколько штабс-капитан помнил, не числился.

Вскоре Арцеулов понял, что на вокзале ему делать больше нечего. Конечно, если бы он потолкался здесь денек-другой, то, возможно, каким-то чудом сумел попасть в один из чешских эшелонов, идущих за Байкал. Это был шанс если не выжить, то по крайней мере прожить еще несколько месяцев — до неизбежного весеннего наступления большевиков. Однако, Ростислав был человеком упорным и привыкшим уважать прежде всего самого себя. Он не выполнил задания, а значит, покидать поле боя не имел никакого права.

Оставалось дождаться темноты и выбираться в город. Адъютант Ирмана, с которым он поделился этой мыслью, поглядел на Ростислава, как на ненормального, и посоветовал хотя бы избавиться от столь приметного черного полушубка. Арцеулов был с ним в принципе согласен, но в конце концов рассудил, что первый же патруль заберет его в любом случае — хоть в форме черного гусара, хоть в обыкновенной шинели; при этом полушубок был по крайней мере значительно теплее. Ростислав надеялся на темноту, оружие и собственную реакцию.

Куда более сложным был вопрос о маршруте. Ростислав очень плохо знал город, здесь его никто не ждал — и он понятия не имел, где можно найти загадочного Лебедева, впрочем, как и обыкновенный безопасный ночлег. Относительно последнего ему несколько помог все тот же адъютант, у которого в Иркутске оставалась тетка. Родственница штабс-капитана жила далеко от центра, и ему пришлось вычертить на папиросной коробке целый план, покуда Арцеулов сообразил, как туда добираться. За этим занятием время прошло быстро, и, выглянув в окно зала ожидания, Ростислав понял, что короткий зимний день движется к концу. Подойдя к выходу на привокзальную площадь, Арцеулов стал наблюдать.

Прямо за линией чешского караула толпилась разнообразная штатская публика, большей частью с узлами и чемоданами. Арцеулов не стал их подробно разглядывать — толпа не представляла опасности. Но чуть дальше, в наступающих сумерках, он заметил несколько вооруженных групп, перекрывавших все уходящие от привокзальной площади улицы. Ростислав пригляделся внимательнее и понял, что караульное дело у новых хозяев города поставлено неплохо. Прямой путь был закрыт. Оставалась еще одна возможность — попытаться обойти посты с тыла, со стороны железнодорожных путей. Правда, там могли стоять свои посты; кроме того, район путей надежно охранялся самими чехами, которые едва ли будут пропускать через свои караулы неизвестного им капитана…

— Проблемы, брат-вояк? — знакомый чех в зеленой шинели стоял рядом, с доброжелательной усмешкой глядя на Арцеулова.

— Добрый вечер, подпоручик, — Ростислав обрадовался знакомому лицу, хотя и не понимал, что нужно от него легионеру. — Извините, не успел поблагодарить…

— Не за что, — весело, хотя и как-то странно улыбнулся чех. — Я ведь ваш должник, брат-вояк…

— Должник? Не припомню, — совсем растерялся Арцеулов.

— А это и не важно, — чех извлек откуда-то из кармана странную разноцветную повязку. — Надевайте. И не забудьте снять погоны.

Ростислав подчинился. Подпоручик внимательно оглядел его, велел снять кокарду и наконец кивнул:

— Так сейчас многие носят. Можем идти…

Арцеулов не стал спорить. Он уже понял, — странный чех знает, как поступать в трудных обстоятельствах. Они прошли через последний легионерский пост и оказались на площади. Подпоручик на секунду задумался, а затем уверенно кивнул в сторону ближайшего караула.

— У меня нет документов, — Арцеулов на всякий случай расстегнул крючок полушубка, чтобы быстрее дотянуться до оружия.

— Не беда, брат-вояк, — усмехнулся подпоручик. — Они нам не понадобятся…

…Караул состоял из нескольких солдат, и офицера, все они были без погон, а на рукавах имели такие же повязки, как и Арцеулов. Капитан ожидал окрика и приказа остановиться, но, к его удивлению, офицер с повязкой лишь козырнул, приказав пропустить Арцеулова и его спутника. Оказавшись за линией постов, Ростислав перевел дух и попытался первым делом содрать не нравившуюся ему повязку — носить вражеские знаки различия было слишком неприятно.

— Не надо, брат-вояк, — посоветовал легионер. — Пригодится… А по тому адресу не ходи — там засада. Ну, прощай…

Он козырнул двумя пальцами и, прежде чем удивленный капитан успел опомниться, свернул в ближайший темный переулок.

«Ну и ну, — только и подумал Ростислав, медленно шагая по пустынной улице. — Неужели этого чеха приставил ко мне адмирал? Да нет, тут что-то не так…»

Внезапно он вспомнил слова Ксении, сказанные во сне. «Тебе поможет тот, кому ты уже помог, но забыл об этом…» Ростислав стал вспоминать, но ничего подходящего в голову не приходило. Чехов он невзлюбил с самого начала, ни разу вместе с ними не воевал и вообще стремился держаться от братьев-славян подальше.

Итак, на квартире неизвестной ему тетки адъютанта ждет засада. Во всяком случае, об этом предупредил странный подпоручик, а ему приходилось верить… Итог, у Ростислава есть целая ночь, чтобы бродить по мертвому холодному Иркутску — если, конечно, не встретится случайный патруль. Ну а утром… О том, что произойдет утром, когда скрыться будет негде, думать не хотелось. Арцеулов не спеша шел куда-то по неизвестной ему улице, прикидывая, что можно еще придумать в его положении. Будь дело летом, он легко нашел бы себе убежище где-нибудь на чердаке, но в такую морозную ночь это грозило верной гибелью. Можно было, конечно, постучаться в первую же попавшуюся квартиру, но это значило подвергнуть опасности не только себя, но и чьи-то ни в чем не повинные жизни…

Внезапно где-то вдали он уловил громкие мужские голоса, затем послышался крик и мощная ругань. Арцеулов выхватил наган, огляделся и нырнул в темную подворотню.

Ругань стихла, но голоса продолжали о чем-то громко спорить. Затем спор прекратился и вдалеке послышались тяжелые шаги. Похоже, те, кто только что выяснял отношения, приближались. Арцеулов прижался к стене, стараясь не обращать внимания на нечеловеческий холод, которым дышали камни. «Сейчас согреюсь», — подумал он; и не ошибся.

Это, как и ожидал Арцеулов, был патруль. Четверо, вооруженные винтовками, конвоировали пятого — высокого, в оборванной, местами прожженной офицерской шинели.

«Свой», — понял Ростислав, внимательно приглядываясь к конвоирам. Трое были обыкновенными увальнями-пролетариями, слабо разбиравшимися, где право, а где лево. Винтовки они держали настолько нелепо, что капитан даже скривился от презрения. А вот четвертый — он шел последним — его поневоле заинтересовал: маленький, почти квадратный, с могучим торсом и ручищами, почти касавшимися земли. В отличие от всех остальных, одетых в старые шинели явно с чужого плеча, на могучем коротышке было ладно сшитое, очевидно, по специальному заказу, пальто на меху, подпоясанное ремнем с кобурой.

«А это, стало быть, главный», — рассудил Арцеулов, неслышно расстегивая крючки полушубка и пряча наган за пазуху. Вопрос о том, вмешиваться или нет, перед ним, естественно, не стоял. Речь шла лишь о наиболее эффективном методе действия…

Ростислав пропустил караульных немного вперед, подождал, покуда один из солдат поравняется с ним и, резко выдохнув воздух, прыгнул. Сознание не вмешивалось — дело было несложным, и все происходило как бы само собой. Солдат все же успел услышать какой-то шум сбоку и начал поворачивать голову. Подбородок чуть приподнялся — и ладонь Арцеулова рубанула в узкий промежуток. Покуда солдат с хрипом оседал на землю, его винтовка уже была в руках у Ростислава. Удар штыка пришелся в бок одному из шедших впереди. Тот вскрикнул, и в тот же момент третий солдат успел-таки обернуться и броситься на капитана.

Это было уже опаснее, поскольку сзади оставался коротышка; но солдат, к счастью, был новичок в штыковом бою. Арцеулов поневоле усмехнулся, легко парируя удар, и резким выпадом всадил штык прямо в сердце противника.

Он тут же развернулся — и вовремя. В руках коротышки уже подпрыгивал наган. Стрелять не хотелось — на шум могла прибежать подмога, поэтому Ростислав ударил от плеча, попав прикладом прямо в зубы колобку в кожанке. Тот не упал, а не торопясь, даже с некоторым достоинством сел в сугроб, не выпуская оружия. Тогда Арцеулов еще раз добавил ему прикладом по физиономии, легко выбив револьвер, и в довершение пнул краснопузого сапогом, отчего тот бухнулся на бок и зарылся в сугроб.

Арцеулов поднял наган колобка и быстро огляделся.

— Уходим, — кивнул он офицеру, неподвижно простоявшему всю схватку. Тот дернул руками, и Ростислав сообразил, что пленный крепко связан. Нож был далеко, поэтому капитан попросту схватил бывшего пленника за плечо и потащил в переулок.

— Бежать сможете? — шепнул он, прислушиваясь. Вокруг было тихо, и капитан надеялся, что несколько лишних минут у них будет.

— Могу, — хрипло ответил офицер. — Вот только руки…

— Черт! — Арцеулов наконец извлек нож, который он носил по давней фронтовой привычке на левом боку, и одним ударом рассек веревки.

— Держите, — трофейный револьвер был передан освобожденному, и через секунду оба офицера бежали вдоль темных домов. Но уже через несколько минут Арцеулов понял, что надо передохнуть — ледяной воздух резал горло, не давая перевести дыхание.

— Уф, — выдохнул офицер в оборванной шинели, как только они остановились. — Премного вам благодарен, сударь! Впрочем, какие тут слова… За жизнь не отблагодаришь. Я подполковник Рыбников…

— Капитан Арцеулов, — представился Ростислав, оглядывая спасенного. Рыбников был небрит, на лице красовался огромный синяк, а под левым ухом кровоточил большой порез.

— Изукрасили, — кивнул тот. — Вышел в город… Сдуру, конечно. Хотел к сестре заглянуть, вот и нарвался… Вы того клопа жирного прикончили?

Арцеулов понял, что речь идет о гноме в кожаном пальто.

— По-моему, нет. Я его больше прикладом…

— Эх, зря! — огорчился подполковник. — Это же господин Чудов, глава здешней чеки. Его весь Иркутск, заразу, знает!..

— Отложим до следующего раза, — рассудил Ростислав, на которого товарищ Чудов не произвел особого впечатления. — Ну, куда теперь, господин подполковник? Я, признаться, в Иркутске второй раз в жизни.

— Пошли, — подполковник осмотрелся, а затем решительно зашагал куда-то в узкий проход между домами. — Раньше ночью можно было выходить, а сейчас — как озверели. Говорят, ищут какого-то полковника Лебедева… Такой шум подняли! Можно подумать, что этот полковник им дороже золотого запаса…

— А что за полковник такой? — равнодушным тоном поинтересовался Арцеулов, чувствуя, что большевики взялись за дело серьезно.

— А Бог весть! Фамилия нередкая… Правда, говорят, он из отдела генерала Ирмана, но там никакого Лебедева, насколько я знаю, не было…

«Вот те и раз, — размышлял Арцеулов, покуда они пробирались мрачными закоулками, перебежками пересекая немногие освещенные улицы и замирая при отдаленных шагах патрулей. — Ведь Верховный сказал, что полковник Лебедев служит в том же управлении министерства…»

Если адмирал что-то напутал или таинственного Лебедева тоже нет в живых — и то, и другое представлялось вполне возможным, — вся миссия Арцеулова становилась бессмысленной.

Между тем они добрались до окраины. Осмотревшись среди небольших одноэтажных хибар, подполковник уверенно зашагал к крайней. Войдя через калитку, они поднялись на старое, заскрипевшее под шагами крыльцо. Капитан постучал три раза, затем подождал и вновь постучал, на этот раз дважды.

— Явка, — Арцеулову эти предосторожности показались почему-то смешными и несерьезными.

— Приходится, — понял его Рыбников. — Главное, чтоб соседи не выдали. Тут бы дней пять отсидеться, пока…

Что будет потом, рассказать он не успел. Дверь приоткрылась, и оба нырнули вовнутрь.

Их окружила темнота. Где-то рядом слышались тихие голоса.

— Это я, господа, — негромко проговорил подполковник. — Со мною капитан Арцеулов…

Внезапно вспыхнул свет — кто-то зажег керосиновую лампу.

— Что у вас с лицом, подполковник? — поинтересовался кто-то. — Что случилось?

— А, сплошной форс-мажор, — скривился Рыбников. — Угодил к краснопузым. Спасибо капитану — отбил.

— Вы черный гусар? — поинтересовался кто-то невидимый. Арцеулов понял, что и здесь обратили внимание на его полушубок.

— Нет, — приходилось объяснять все сначала, и Ростислав предпочел сразу же достать свою офицерскую книжку.

— Да полно, господа! — запротестовал Рыбников. — Господин Арцеулов на моих глазах четырех краснопузых порешил…

— Трех, — поправил его капитан. — Надеюсь, как вступительный взнос сойдет?

— Проходите, капитан, — невидимая рука вернула ему документ. — Занесло же вас! Вы знаете, поганые чехи решили передать Верховного Политцентру…

— Нет, — покачал головой Ростислав. — Но можно было догадаться. Вот сволочи!..

Они прошли по коридору, затем перед глазами мелькнула лестница, ведущая в подпол. Ему посветили фонарем, и Ростислав спустился по неудобной скрипящей лестнице в глубокий подвал.

— Зажгите свет! — скомандовал кто-то, и почти сразу же засветились две керосиновые лампы. Арцеулов огляделся, и понял, что попал в неплохую компанию.

В подвале, где в более спокойные годы какой-то зажиточный иркутянин хранил припасы, собралось не менее десятка офицеров. Кое-кто в форме, но большинство попало сюда уже в штатском. Впрочем, маскарад был достаточно нелеп и едва ли мог обмануть даже самых наивных патрульных. Слабый свет ламп бросал странные, густые тени, скрывавшие лица, и в первый момент Ростиславу показалось, что он не видит тут ни одного знакомого.

— Прошу любить и жаловать, капитан Арцеулов, — представил его Рыбников, спускавшийся последним и аккуратно закрывавший люк, ведущий наверх. — Мой спаситель и отныне смертный враг антихриста Чудова, коего он отделал в лучшем виде…

— Поздравляем, — откликнулся кто-то. — Только лучше бы вы его, капитан, сразу уложили, без мучений… Клоп краснопузый…

Похоже, кличка «клоп» уже успела прочно прилипнуть к Прову Самсоновичу.

— Господа, что случилось? — послышался чей-то сонный голос, показавшийся Ростиславу очень знакомым. — Надеюсь, не красные?

— А вы и красных проспите, Ревяко, — ответили борцу с Морфеем.

Арцеулов всмотрелся и в неровном свете ламп с радостью заметил офицера, поднимавшегося с рваного, набитого соломой матраца.

— Господин полковник, — окликнул он, Ревяко секунду всматривался, затем ахнул и полез обниматься.

— Вижу, вижу, живы, — удовлетворенно вещал он. — А я уж и не надеялся. Думал, решили погибнуть героем!

— А я думал, вы уже в Чите, — заметил Арцеулов, решив не препираться с излишне жизнелюбивым подполковником.

— Чехи, сволочи! — скривился тот. — Довезли до Иркутска — и взашей. Хорошо еще, что этим… эсеришкам не выдали. Ну, теперь с вами, капитан, мы точно выберемся…

— Выберемся, — согласился кто-то. — Вот пусть Каппель чуток поднажмет, тогда мы им покажем мировую революцию! А пока рано. Если они из-за одного Лебедева готовы весь город перевернуть…

— Господа, да кто такой этот Лебедев? — самым невинным тоном, полагавшимся на его взгляд новичку, спросил Ростислав.

— А это фантом, — охотно откликнулся Ревяко. — Призрак…

— Я знаю троих Лебедевых в военном министерстве, — заметил кто-то. — Один, правда генерал… Но никто из них не работал с Ирманом.

— Я же говорю — фантом, — удовлетворенно констатировал Ревяко, вновь устраиваясь на матраце.

— Ни черта большевики не найдут! — вдруг заговорил офицер, до этого не принимавший участия в разговоре. — Полковник Лебедев — это псевдоним. У Ирмана в отделе в самом деле был один офицер, который проходил во всех документах под этим именем.

— Зачем? — поразился кто-то. — Этакая конспирация!

— Как видите, смысл в этом есть. Этот Лебедев — будем называть его так — занимался чем-то очень секретным. По-моему, он летчик, — хотя, признаться, не уверен…

— Да ну, не может быть, — засомневался кто-то, и беседа перешла на другие темы.

Покуда господа офицеры разбирались на четверки, чтобы играть в преферанс — занятие, от которого их оторвал приход нежданных гостей, Арцеулов подсел к Ревяко.

— Простите, господин полковник, — начал он, решив выяснить мучивший его все эти дни вопрос. — Вы, когда уходили, ничего не забыли в купе?

— Забыл, — охотно кивнул тот. — Вас забыл, Ростислав. Винюсь, проявил себя как последняя свинья…

— Бросьте! Я о другом…

И Арцеулов как бы невзначай поднес к свету руку с тускло блеснувшим перстнем.

— Красивая вещь, — уважительно заметил подполковник. — По-моему, XVIII век, Западная Русь, а может, и Польша. Я его у вас раньше не видел.

— Так это не ваш?

— Нет, — с сожалением покачал головой Ревяко. — А что, вы его где-нибудь нашли? Значит, повезло, ваш будет…

— Значит мой… — согласился Ростислав. Наиболее логичная и простая версия рухнула. Правда, то, что перстень не надо отдавать, Арцеулову было по душе. «Никогда не снимай перстень» — вспомнились слова, слышанные им уже дважды…

Под утро преферансисты, закончив баталии, стали укладываться. Как понял Ростислав, днем офицеры спали, выставляя дозорных. Дом принадлежал какому-то старику, родственнику одного из прятавшихся, но приходилось быть настороже.

Когда все заснули, Ростислав подсел поближе к офицеру, который обнаружил такие глубокие знания о таинственном Лебедеве.

— Что? — встрепенулся тот. — А, новенький? Не спится?

— Не спится, — кивнул Арцеулов. — Господин…