Но было уже поздно. Он повесил трубку.

Я сел на край кровати и закурил. О чтении после такой беседы уже не могло быть и речи. Спать тоже не хотелось.

Я снова и снова прокручивал весь телефонный разговор в уме, пытаясь сообразить, что все это означает.

Мешок с бельем, лежащий рядом со мной на сиденье… Зачем, черт побери, ему нужны такие подробности? Хотя он и сказал, что это не имеет для него никакого значения, еще бы, конечно, ровно никакого! Судя по его тону, он услышал именно то, на что надеялся. «Надо все вспомнить получше, – сказал я себе. – Вспомнить все детали. Тут что-то есть. Правда, никто, кроме Пурвиса, ничего не заподозрил, но ведь он-то наверняка за что-то зацепился?»

Я снова увидел эту злополучную дорогу. Итак, совершенно пустынное шоссе, свет фар догоняющей машины, и этот идиот, летящий на бешеной скорости, пьяный в стельку, сшибает меня… Почему? Видимо, потому, что слишком много выпил. Но почему же тогда, если был пьян и мчался на бешеной скорости, он не свалился в кювет где-нибудь раньше?

Нет, что-то здесь не так… Что-то цепляло мое внимание, какое-то здесь было несоответствие, маленький острый крючок… Видимо, я воспринимаю этот инцидент на шоссе так же, как и все, но Пурвис смотрит на него другими глазами. Его заинтересовал мешок с бельем… Почему? Мешок был светлый… Ну и что из этого? Дальше я ничего не мог придумать.

Неужели это все-таки преступление? Значит, полиция все-таки проморгала это дело? Может быть, Кеннон вообще не был пьян и сбил меня сознательно? А позже, когда он и сам лежал без сознания, ему кто-то раскроил череп? Если б я только мог связать обрывки догадок!

«Нет, – сказал я себе. – Это просто игра воображения…» Но может, так все и было? Я, например, знал кое-что такое, о чем и не догадался Пурвис. Хотя, вполне возможно…

В тот вечер миссис Кеннон была на берегу озера. Не исключено, что супруг кинулся искать свою жену, подозревая ее в измене. Вполне вероятно также, что он пытался разглядеть, кто еще сидит в моей машине. Ведь верх был опущен, а лежащий рядом на сиденье светлый мешок в приступе ревности совсем нетрудно принять за человека, который пытается спрятаться. Тогда Кеннон, находившийся к тому же под хорошей дозой алкоголя, решает, что в моей машине скрывается его жена, теряет голову и…

Черт возьми, как все это сложно! Ведь он тоже рисковал жизнью и в конечном итоге первым отправился к праотцам. Но кто теперь сможет доказать, что он был в состоянии аффекта? А если он просто принял меня за другого? И его страсть и ревность были настолько сильны, что ему было наплевать на все…

Слишком много гипотез, а доказательств никаких. Но у Пурвиса они, видимо, были. Иначе он не стал бы заниматься этим делом. Не похож он на таких, которые зря теряют время. Наверное, нам действительно придется еще раз встретиться.

В этот вечер я долго не мог заснуть. Мои мысли постоянно возвращались к миссис Кеннон и к ста тысячам долларов. С футболом теперь покончено – его у меня отняли. А ведь оно было для меня всем – и любовью, и средством к существованию. Больше у меня ничего не осталось! Чем же теперь заняться? Давать уроки? Быть тренером какой-нибудь захудалой провинциальной команды? Нет, к чертям собачьим! Заняться коммерцией? Тоже не годится. Я был двужильным, быстрым, подвижным – и вот какой-то пьяница в одно мгновение лишил меня всего. И что самое гнусное, сделал это, возможно, преднамеренно… Значит, во всем, что произошло со мной, виновата эта женщина? Я подумал о ее красоте, богатстве, о тех деньгах, которые потерял из-за их темных делишек, совершенно меня не интересовавших. Злоба душила меня. Потом снова потянуло закурить.

– Ты должна была проделать эту шутку с кем-нибудь другим, малютка! – процедил я сквозь зубы. – Я ужасно не люблю, когда меня дурачат.

Я решил действовать.

На следующее утро, быстро позавтракав в кафе, я вернулся в номер и вызвал Хьюстон. Послышался приятный женский голос:

– Страховая компания «Олд колони».

– Могу я переговорить с мистером Пурвисом?

– Простите, с кем?

– С мистером Пурвисом.

– Очень сожалею, но у нас Пурвис не работает. Может быть, в другой компании?..

– Возможно, – с досадой ответил я. – Но я имел в виду страховую компанию «Олд колони».

– Все так, сэр. Только у нас нет никакого мистера Пурвиса, впрочем, одну минутку, пожалуйста…

Я ждал, кипя от злости. Наконец из трубки вновь донесся ее вежливый голос:

– Вы слушаете? Простите, сэр, что заставила вас ждать. Я выяснила у коллеги, которая работает здесь давно. Да, у нас действительно когда-то работал человек по имени Пурвис. Но он ушел из компании несколько месяцев назад…

– Ах вот оно что! В таком случае извините…

Вот что было полной неожиданностью, и требовалось какое-то время, чтобы основательно переварить такое известие.

– Скажите, пожалуйста, – наконец сообразил я, – может быть, вы дадите мне его адрес или номер телефона?

– Минутку…

Я нашел старый конверт и приготовил ручку.

– Вы слушаете? – сказала она и продиктовала мне номер его телефона. – Если он не переменил места жительства, вы можете его застать по этому номеру.

– Премного благодарен, мисс, – сказал я и повесил трубку.

Что ж, все понятно. Компания, конечно, выплатила страховку, но Пурвис этим не удовлетворился и стал действовать на свой страх и риск частным образом. Возможно, захотел заняться вымогательством, шантажом… Называйте как хотите. Значит, он располагает какими-то сведениями, которые ускользнули от внимания полиции. Некие факты возбудили его подозрения еще во время следствия. А возможно, он даже не сообщил о своих подозрениях в отчете компании и решил действовать самостоятельно. А чтобы убедиться в своих подозрениях и разузнать какие-нибудь детали, пришел повидаться со мной. Я был всего лишь незаметной пешкой в этой истории и выложил все, что знал.

Но если Кеннон сбросил меня в канаву умышленно? Ведь из-за этой аварии я потерял несколько десятков тысяч долларов. Чужие дела меня не интересуют, но, если они касаются моей жизни слишком грубо, шутить я не люблю. Поразмыслив над ситуацией, я пришел к выводу, что настало время выяснить, кто же все-таки виноват в моей истории. Пурвис это знал, и, следовательно, надо было начинать с него. Я снова снял трубку и набрал номер, данный мне служащей страховой компании.

Никакого ответа.

– Может быть, вызвать его еще минут через десять? – спросила телефонистка.

– Пожалуйста, – сказал я.

Но телефон безмолвствовал и через десять минут, и через полчаса, и через час. Что ж, скорее всего, он уже подыскал себе другую работу и не вернется домой ранее пяти-шести часов.

Я отправился на пляж и провел там весь день, купаясь и загорая, но ни на минуту не забывал о Пурвисе. Около шести вечера вернулся к себе и снова позвонил.

Из трубки донесся грубый мужской голос:

– Вам кого?

– Я хотел бы поговорить с мистером Пурвисом.

– С кем? – рявкнул он.

– С мистером Пурвисом. Пур-ви-сом. Мне сказали, что с ним можно поговорить по этому телефону. Это вы?

– Вас неверно информировали. Он уже давно здесь не живет.

– В таком случае вы, может быть, подскажете, где его найти? Он не оставлял своего нового адреса?

– Нет-нет. Ничего он мне не оставлял, – снова рявкнул грубиян и повесил трубку.

Я застыл у телефона. Что делать? Взять справочник города Хьюстона и начать поочередно звонить всем Пурвисам, пока не наткнусь на нужного? А если он живет в семейном пансионе? Тогда телефон будет не на его имя. Черт бы его побрал! Но что-то все-таки надо делать, иначе так и свихнуться можно.

Когда я застегивал воротничок рубашки, внезапно раздался телефонный звонок. Одним прыжком я очутился у аппарата:

– Алло?

– Харлан?

Сердце мое бешено заколотилось: это был голос неуловимого Пурвиса.

Я перевел дыхание.

– Это опять вы? – сказал я по возможности спокойнее. – Что вам еще нужно?

– Узнать, много ли вам пришлось потратить времени и энергии, чтобы найти меня, – ответил он со смешком.

Откуда этот нахал мог узнать, что я его разыскивал?

– Чтобы найти вас? А на кой черт вы мне сдались?

– Откуда мне знать? Я просто подумал, что если вам вдруг захочется повидаться со мной, то вы могли позвонить в страховую компанию, но она только дезориентировала бы вас, дав мой старый адрес. А поскольку вы меня не искали, Харлан…

В голосе его продолжала звучать явная насмешка, и я понял, что он успел как следует просчитать каждый мой дальнейший шаг. Видимо, в компании у него были свои люди, и теперь он знал, что я заинтересовался этим делом. Ладно, примем правила игры.

– Продолжайте, продолжайте, – сказал я.

– Я подумал, что вам потребуется не более суток, чтобы заинтересоваться этим делом. Ведь компенсацию вы получили мизерную. И красотку на фотографии узнали, не так ли? Вы отлично держались, Харлан, когда я показал вам фотографию, но выдали себя несколько раньше, когда я описал ее наружность. Я не ошибаюсь?

– Согласен, – сказал я. – Мы с ней действительно где-то встречались. Только мне будет трудно вспомнить, где именно. Ведь у меня было много подобных куколок.

– Да, конечно… Впрочем, я и не рассчитывал, что вы сразу все вспомните.

– И вы знаете способ, который поможет мне все вспомнить?

На том конце провода раздался смешок.

– Конечно знаю! Иначе бы не позвонил вам. У меня есть небольшое деловое предложение. Возможно, оно вас заинтересует.

– Что ж, валяйте, выкладывайте. Посмотрим, в чем его суть. А не лучше ли вам приехать ко мне?

Он помолчал.

– Я жду телефонного звонка. И если уйду, рискую пропустить важное сообщение. Может быть, вы ко мне приедете?

Я не стал долго ломаться. Игра стоила свеч.

– Пусть так. Давайте ваш адрес.

Он продиктовал.

– Буду через два часа, – сказал я и повесил трубку.

Глава 3

Мне пришлось довольно долго ждать автобуса, и, когда я наконец прибыл в Хьюстон, было уже начало десятого. Над городом висела большая туча, и по тротуару постукивали капли дождя.

На автобусной станции я подозвал такси, эта поездка заняла не более десяти минут.

Улица, где жил Пурвис, была тихой и безлюдной. Шофер остановился перед двухэтажным домом, в вестибюле которого горела тусклая лампочка. Я расплатился и вышел из машины.

Пурвис жил на втором этаже. Я позвонил у входа. Через несколько секунд электрический звонок сработал, и парадная дверь открылась.

Лифта в доме не было. Я поднимался по лестнице, шагая через ступеньку. Почти из всех квартир доносились звуки телевизионной передачи. Квартира 303 оказалась первой с правой стороны. Не успел я взяться за ручку, как дверь открылась.

Кивнув мне и не сказав при этом ни слова, Пурвис пригласил войти и закрыл дверь.

Мы прошли в маленькую гостиную. Окно напротив двери выходило на улицу, но опущенная штора полностью его закрывала. Дверь слева вела в спальню, а справа – в столовую.

На стенах висело несколько репродукций – вроде тех, что обычно украшают приемную врача. Над столом приколоты несколько фотографий балерин, и все с автографами. У окна стоял очень приличный приемник. На фоне дешевой мебели он выглядел примерно так же, как тысячедолларовый банкнот на подносе добровольных пожертвований Армии спасения. Из приемника лились звуки классической музыки.

– Садитесь, Харлан, – сказал Пурвис, показывая мне на старый диван.

Он выключил приемник и уселся в кресло, пробормотав: «Сильфиды»… На нем были серые брюки и спортивная куртка с длинными рукавами. В комнате стояла духота, несмотря на работающий вентилятор.

– Ну, что вы можете мне предложить? – в упор спросил я его.

– Кеннон сшиб вас преднамеренно, – небрежно бросил он, закуривая сигарету. – Надеюсь, что и вы успели прийти к такому же выводу?

– Угу… Во всяком случае, такая мыслишка в моей голове появлялась. Но мне кажется, что он только ее собирался спровадить на тот свет.

– А мне думается, обоих.

Я вспомнил о действиях миссис Кеннон там, на берегу озера, и понял, что Пурвис, скорее всего, прав. Но я ничего не ответил. Раскрывать карты было еще рано.

– Что заставило вас подозревать не несчастный случай, а убийство? – спросил я. – Ведь по всем данным полиции это была обычная автомобильная катастрофа.

Он пожал плечами:

– Можно назвать это предчувствием, интуицией. В сущности, я и сам не знаю, да и какая разница? Но когда годами занимаешься подобными историями, появляется какой-то особый нюх, профессиональное чутье, что ли. Просматривая дела, всегда натыкаешься на какую-нибудь ненавязчивую деталь, которая заставляет задуматься, а в результате получается совсем новая картина. В вашем деле, к примеру, это была рана на голове Кеннона.. Рана очень страшная.

– Но ведь он мчался со скоростью сто пятнадцать миль в час. Авария на такой скорости – дело рискованное, одними синяками не отделаешься.

– Разумеется! Но его нашли сидящим за рулем. И на теле – в том числе и на лице – были лишь незначительные царапины, несмотря на то что удар был сокрушительной силы, он легко отделался. А вот голова сверху проломлена каким-то тяжелым предметом, причем по расположению и форме рана не очень похожа на те, какие получают в автокатастрофах… Обо что же он так стукнулся? О приборную доску? Но она ведь внизу. Правда, крыша над головой была искривлена и почти касалась его макушки, но она не могла быть причиной смертельной раны…

– В подобных катастрофах всегда случаются непонятные вещи. Никто, например, не мог объяснить, почему погибший вдруг оказывался без ботинок, причем крепко зашнурованных, а такие случаи бывали. Видимо, здесь та же ситуация.

Пурвис кивнул:

– Согласен. Но в этом случае было много и других странных и спорных деталей. Во-первых, он был не так уж и пьян. Во всяком случае, не до такой степени, как это решили вначале. Значит, он соображал, что делает, и сбил он вас преднамеренно, и об аффектированном состоянии говорить не приходится. А если учесть, что те, кого он на самом деле собирался убить, все еще находились на озере… – Он замолчал и цинично улыбнулся. – Ведь именно там вы и видели ее? Для меня в этом нет никакого сомнения. Короче говоря, если они все еще были на озере, то, чтобы попасть в город, обязательно должны были проехать мимо того места, где произошла катастрофа, не правда ли?

– Правда, – согласился я.

– Ну вот, видите!

– А почему вы решили, что Кеннон не был пьян?

Пурвис возразил: