— Именно. Лично я считаю, что эта самая Джери от кого-то сбежала, иначе не вернулась бы домой. Она сидела на наркотиках, а в Колвиле раздобыть эту гадость негде.

— Скорее всего, так все и было. Наверное, ее источник иссяк, и она вспомнила о запасе, который хранился в доме вашего отца.

— Это вполне возможно, — согласился Ромстед. — Но есть кое-что, чего я не могу понять.

— Мне кажется, я понимаю, что вы имеете в виду, — сказал Мердок. — Если она знала, где хранится героин, то почему не знала, что он не разбавлен?

— Совершенно верно, — подтвердил Ромстед, невольно проникаясь уважением к этому человеку. — Может, ей не так уж много было известно. — Он подошел к столу у окна и выписал чек на триста долларов. — Сегодня вечером я буду в Колвиле и позвоню вам оттуда.

Поблагодарив за аванс, Мердок удалился. Ромстед застегнул дорожную сумку, положив сверху полевой бинокль, и позвонил Майо. Она уже была готова. Ромстед отнес сумку в ее машину. Они выехали на автостраду и направились в сторону залива. Своим новым «мустангом» Майо управляла с уверенным спокойствием. Ромстед расслабился, что редко позволял себе, когда за рулем сидел кто-то другой.

— Чрезвычайно польщена, — заметила Майо, когда они проезжали мимо Кэндлестик-парка.

— Чем именно?

— Когда мужчина пялит глаза на ноги, вместо того чтобы следить за движением, это означает полное одобрение.

— Ты отлично водишь машину, — согласился Ромстед. — Поэтому тебя и не приняли на медицинский факультет.

— А как ноги?

— Благодаря им у тебя нет особой необходимости туда поступать.

— Ты просто свинья и шовинист. Все стоянки аэропорта оказались забитыми, с залива дул пронизывающий ветер, а над горами к югу от города рулонами белой хлопковой ваты клубился туман. Майо с трудом отыскала место для парковки.

— Позвони, — попросила она.

— Сегодня же вечером, — пообещал Ромстед.

— И завтра.

Они поцеловались. На мгновение Майо крепко прижалась к его груди. Ромстед забрал свою сумку и, подождав, пока Майо отъедет, направился в здание аэропорта. Там он зарегистрировался и расплатился за билет кредитной карточкой. Немного погодя самолет оторвался от взлетной полосы и после четырех пополудни приземлился в Рино. Солнце палило немилосердно. Ромстед взял напрокат «шевроле» с кондиционером и, купив по дороге карту автодорог Невады, направился в Колвиль.

Развернув карту, он обнаружил, что Колвиль находится в округе Стедман всего лишь в пятнадцати милях от южной границы округа Гарнет. Чтобы охватить пространство радиусом в двадцать пять миль, Ромстеду требовались оба округа. В магазине спортивных товаров он приобрел две крупномасштабные карты обоих округов, вроде тех, что составляют для рыболовов и охотников.

— И еще, пожалуйста, бачок на галлон воды, — попросил он продавца.

К тому времени уличное движение стало более напряженным, и пока Ромстед не выехал из Рино, он потерял время, выстаивая в пробках. Он остановился перекусить на стоянке для дальнобойщиков и прибыл в Колвиль лишь около восьми вечера. Припарковавшись под въездными воротами мотеля «Конестога», Ромстед направился прямиком в контору.

На этот раз за стойкой портье сидел человек средних лет с довольно кислой физиономией. Он безучастно взглянул на Ромстеда и выдал ему ключ от коттеджа номер 16. Ромстед разложил на кровати обе карты и в задумчивости склонился над ними.

Несомненно, Брубейкер был прав насчет множества полузаброшенных дорог, пролегавших через поросшие полынью равнины, проверить их все — занятие безнадежное. Однако машина старика ездила не по этим дорогам: ведь на толстом слое белесой пыли, покрывавшем борта «мерседеса», не осталось полос и царапин, их не удалось бы избежать, если бы он продирался сквозь заросли бурьяна. Машина ехала по более приличной дороге, что значительно сужало выбор возможных вариантов.

На картах каждая дорога была помечена соответствующим кодом: асфальтовые, покрытые щебнем и наезженные проселки. Конечно, покрытые гравием могли быть такими же пыльными, как и проселки, поэтому их тоже нельзя сбрасывать со счетов. Главная городская магистраль пролегала, грубо говоря, с севера на юг. В городе она пересекалась с Третьей улицей, переходящей в асфальтовую дорогу, перечеркивающую Колвиль с запада на восток, именно на ней находился дом его отца. За домом эта дорога продолжалась еще на двадцать — тридцать миль к западу до небольшого поселка. На озере, однако, это был тупик. Поэтому место, куда ездил отец, следовало искать к северу, югу или востоку от города. Из неучтенных пятидесяти четырех миль четыре можно было смело отбросить на путь от станции техобслуживания до дома. Таким образом, пятьдесят миль пути туда и обратно от дома отца или же сорок две мили от центра города — в таких пределах должен вестись поиск.

К югу от шоссе ответвлялось две дороги. Примерно в тринадцати милях трассу пересекала грунтовка. На севере тоже было две дороги, длиной в двенадцать и шестнадцать миль — обе грунтовые и обе сворачивали на запад. На востоке таких дорог было еще целых три. В девяти милях от города наезженный проселок отходил от асфальта на север и мили через четыре разветвлялся на два: один из них вел на северо-восток. Кроме того, примерно восемнадцати милях к югу от города ответвлялась еще одна грунтовка. По самым грубым подсчетам, два конца по всем этим дорогам — итого наберется по меньшей мере сто восемь миль ухабистого и пыльного пути. Да, денек обещал быть нелегким. Ромстед позвонил портье и попросил разбудить его в пять тридцать утра.

Набрав код междугородной связи, он попросил соединить с Майо. Она схватила трубку при первом же звонке, и по ее голосу стало ясно, что что-то произошло:

— Эрик! Я уже несколько часов не отхожу от телефона!

— В чем дело?

— В твою квартиру проник взломщик. Я же не знала, в каком мотеле ты остановился, поэтому ждала, когда ты сам соизволишь позвонить…

— Хорошо, дорогая, только успокойся. Едва ли ему удалось чем-то поживиться. Но как ты об этом узнала?

— Узнала? Эрик, да как раз об этом я и пытаюсь тебе втолковать… Я сама с ним разговаривала… Напоролась прямо на него…

Ромстед резко оборвал ее:

— С тобой все в порядке?

— Не волнуйся. Он ничего мне не сделал. Я притворилась, что верю ему.

Ромстед облегченно вздохнул. Слава Богу, он не обидел эту девушку умом!

— Ну хорошо, хитрюга, только начни с самого начала.

— Я и рассказываю с начала. — Майо явно нервничала. — По дороге из аэропорта я решила, раз уж я все равно на машине, закупить продукты. Ну и для тебя кое-что прихватила: бифштексы, бутылку розового шампанского, тоник, короче говоря, целый пакет. Я отнесла покупки к себе домой, а потом решила занести твои припасы к тебе и немного там прибраться. Я вошла в твой дом, поднялась на лифте, а когда открыла дверь, то чуть не выронила пакет, сумочку и все остальное. Посреди гостиной стоял какой-то человек, а на коврике лежала открытая сумка с инструментами. Все это выглядело до ужаса забавно — я хочу сказать, что очень испугалась, а этот тип даже не вздрогнул. Руки у меня были заняты, и поэтому я довольно долго прокопалась, пока открыла дверь, так что он был готов к моему появлению. Он поздоровался и очень вежливо спросил, не я ли миссис Ромстед. При этом он наклонился за каким-то инструментом из сумки.

К тому времени я уже более-менее взяла себя в руки, поэтому спросила, что он тут делает. Он достал из нагрудного кармана листок бумаги — на нем была спецовка — и сказал: «Мистер Ромстед вызвал нас проверить семилайзер и заменить фраммистат в кондиционере». Дальше он произнес какую-то тарабарщину на техническом жаргоне, а я, ты знаешь, в этом ничего не смыслю, и уже снял заднюю стенку кондиционера, будто и впрямь собирался им заняться. Еще он сообщил мне, что его впустил консьерж, а это откровенная ложь, потому что он не станет никого впускать в квартиру в отсутствие жильца. Однако я растерялась и не знала, что мне делать. Если бы я попыталась бежать, он мог схватить меня, чтобы я не вызвала полицию.

Ты понимаешь, мне совсем не хотелось идти на кухню со всеми этими продуктами, потому что тогда бы он оказался между мной и дверью, но ничего другого не оставалось. Иначе этот парень заподозрил бы меня — ведь ясно же, что я не просто так пришла сюда. Но он вел себя настолько спокойно и профессионально, что я чуть было не решила, что он и в самом деле ремонтник, а не какой-нибудь потрошитель, поэтому сообщила, что я всего лишь твоя знакомая и заскочила на минутку оставить продукты. Я прошла на кухню и побросала все без разбору в холодильник, так что не удивляйся, если вдруг обнаружишь в нем пачку бумажных носовых платков и два куска туалетного мыла. Потом вернулась в комнату. Он что-то напевал, ковыряясь в потрохах кондиционера. Я сказала что-то насчет того, чтобы он не забыл запереть дверь, когда уйдет, и поскорее убралась оттуда. Потом на ватных ногах еле дошла до лифта.

Когда я добралась до консьержа, то мне , сначала пришлось объяснить, какого черта я делала в твоей квартире. С этим мы быстренько разобрались, и он вызвал полицию. Патрульная машина появилась через две-три минуты, а консьерж с двумя офицерами поднялся в твою квартиру. К тому времени взломщик, естественно, уже ушел, однако они обнаружили следы его пребывания, и поэтому не сочли меня за ненормальную. Твоего гостя, похоже, интересовал письменный стол, или он успел добраться только до него, потому что в нем все было перерыто. Не знаю, пропало что-нибудь или нет, но полицейские сказали, что, пока меня не было, он мог взять из него все что угодно.

Несмотря на захлестнувшее его чувство тревоги, Ромстед невольно почувствовал облегчение, смешанное с восхищением.

— Ты у меня молодец! Здорово соображаешь! В столе не было ничего ценного, кроме кое-каких писем, старых налоговых извещений, банковских подтверждений и тому подобного. А ты могла бы описать этого парня?

— Невысокий — чуть ниже шести футов; весит где-то около ста шестидесяти фунтов. Лет под тридцать. Очень стройный и смуглый; похожий на индейца, черноволосый, с карими глазами. И такой спокойный, совершенно невозмутимый.

— Ну ты и сама не из породы истеричек, отчаянная ты моя, — с нежностью произнес Ромстед. И хотя эта история ему совсем не нравилась, он все же не хотел пугать Майо по пустякам. — Не забивай себе этим голову. Если по квартирам шарят домушники, то закрывай дверь на цепочку, как я тебе объяснял, и не впускай никого, пока не будешь знать оба тома его биографии. Завтра я тебе позвоню. Постараюсь поскорее покончить с делами и вернуться.

Они поговорили еще несколько минут, и, после того как Майо повесила трубку, Ромстед сразу же позвонил Мердоку. Его секретарша сообщила, что мистера Мердока нет ни дома, ни, в агентстве, но он, вскоре должен сам позвонить. Ромстед оставил свой телефон в мотеле.

— Попросите его позвонить мне сразу же, как он появится.

Теперь Ромстеду оставалось только ждать. И размышлять. Слишком многое в этой истории не вписывалось в целостную картину. Естественно, любой вор мог прочитать имя на почтовом ящике, однако этот парень, копавшийся в его кондиционере, — не какая-нибудь шпана, забредшая с улицы с полоской пластика или кредитной карточкой. Он не смог бы так просто проникнуть в квартиру. На дверях стоят замки с мощными запорами, а уходя, Ромстед запер их на ключ. Были и другие зацепки: спецовка, сумка с набором инструментов, и то и другое, скорее всего, можно обнаружить в ближайшем мусорном контейнере, — спокойная уверенность, правдоподобный предлог. Все выдавало в нем профессионала, если не считать того, что профессионал не стал бы тратить время на квартиру холостяка, даже если бы ему оставили ключ под ковриком. Ведь там нет ни мехов, ни драгоценностей, ни денег… Ему пришлось бы довольствоваться двумя-тремя костюмами, за которые какой-нибудь старьевщик заплатил бы ему по два доллара за штуку, тогда как приемщица в химчистке затребовала бы за услуги все восемь.

Ромстед мог позвонить Полетт Кармоди, но ему не хотелось занимать телефон на тот случай, если вдруг позвонит Мердок. Приходилось ждать. А пока он распаковывал сумку и снова принялся изучать карты. Прошло около двадцати минут, прежде чем позвонил Мердок.

— Я только что получил ваше сообщение, — сказал он. — Что-нибудь новенькое?

— Да. Какой-то тип сегодня днем пошуровал в моей квартире, — ответил Ромстед. — Не могу себе представить, что он искал. А у вас что-нибудь прояснилось? Разузнали о девушке?

— Да. До сих пор нам здорово везло. Я только что разговаривал со Шнайдером — это тот человек, которого я привлек к вашему делу. Он сразу же наткнулся на след Джери Боннер в «Пэккер электронике». Это крупная фирма, у них офис на Мишен-стрит. Занимаются всем, что имеет отношение к электронике: хай-фай комплектующие, радио, запчасти и кинескопы к телевизорам, транзисторы, оборудование для радиолюбителей и тому подобное. Джери Боннер проработала у них почти полтора года, до прошлого марта. Они уволили ее за мелкие кражи из кассы, видимо, увлечение героином уже тогда обходилось ей недешево. Шнайдеру удалось узнать последний из ее известных адресов и проверить его. Она снимала квартиру неподалеку от Мэрин-стрит вместе с другой девушкой, Сильвией Уолден. Эта девчонка, Сильвия, и не знала, что Джери сидела на наркотиках, однако по тем вещам, которые она приносила домой, подозревала, что она приворовывала в магазинах.

Джери не оставила нового адреса, но Сильвия вспомнила имя ее бывшего дружка. Лео Каллен, он держит бар на Ван-Несс. Каллен сообщил Шнайдеру, что порвал с Джери еще до Рождества, когда узнал, что та увлекается наркотиками, и с тех пор ее не видел, однако слышал, что она путается с парнем по имени Маршалл Таллант, владельцем телеателье на Норт-Бич, в котором он единственный работник. Шнайдер отыскал это заведение и побывал там, но оно оказалось закрытым, а соседи сказали, что не видели Талланта уже больше месяца. Однако девушка жила с ним и, по их словам, они исчезли вместе.

— У вас есть какие-нибудь предположения, на какие деньги она покупала наркотики? — спросил Ромстед. — Таллант вряд ли мог много выжать из своей лавочки.

— Никаких, — ответил Мердок. — На этот счет у нас пока нет никаких идей. Если она и приторговывала собой, то делала это очень осторожно, А насчет лавочки вы правы — Таллант не мог каждый раз платить по сорок — пятьдесят долларов за ее увлечение, если только у него не было другого источника доходов. Как я выяснил, он считался хорошим мастером и мог исправить любую неполадку, однако был слишком привередливым и раздражительным. Отказывался от заказов, если они не интересовали его, а порой и вовсе не открывал свою мастерскую.

Есть еще одна версия, которая кое-что объясняет. У Джери могло быть что-то вроде любовной связи с вашим отцом. Ничего конкретного сказать не могу, но она частенько посещала его квартиру. Трое человек, с которыми я говорил, на протяжении последних четырех месяцев видели, как она входила или выходила из дома, но каждый раз одна. Возможно, она работала девушкой по вызову, а ваш отец был одним из ее клиентов, но это лишь догадка. Однако, по-видимому, у нее был свой ключ. Один из жильцов, с которым я беседовал, видел ее в коридоре этого же этажа в День независимости, а как нам известно, в это время ваш отец находился в Колвиле. И я считаю, что его не было в квартире между шестым и четырнадцатым июля. Никто ни разу не видел его, даже управляющий домом, а они с вашим отцом были добрыми приятелями. Он сам отставной моряк торгового флота, служил помощникам капитана на танкере, принадлежащем «Стандарт ойл», и, когда ваш отец наезжал в город, они всегда вместе выпивали.

Но есть тут кое-что непонятное. Не вы один интересуетесь этой девушкой. Есть еще один малый, Шнайдер дважды столкнулся с ним, и я сам его видел, когда он входил в дом, где находится квартира вашего отца. Но и это еще не все. Если только мы со Шнайдером не насмотрелись по телевизору детективов, то за этим парнем тоже ходит хвост. Черт побери, мы составили целую процессию, болтающуюся по всему городу.

— А вы в этом уверены?

— Насчет малого, разнюхивающего про Джери, сомнений нет, хвост — всего лишь догадка. Он опередил Шнайдера в «Пэккер электронике», потом, пока Шнайдер занимался расспросами в фирме, он направился прямиком в бар на Ван-Несс, где работает Каплей. Настоящий костолом, с вас ростом, но только очень агрессивный на вид, и, по всему видно, недавно попал в передрягу. Над одним глазом у него ссадина, а правая рука забинтована…

— Постойте-ка, — оборвал Мердока Ромстед. — Он водит зеленый «порше» с номерами Невады?

— Точно. Значит, вы его знаете?

— Встречал. Это ее брат. Лью Боннер. Однако ума не приложу, чего он лезет в это дело. Он ведь все решил по-своему, в том, что случилось с Джери, он обвиняет моего старика. Но что там насчет хвоста?

— Как я уже сказал, полной уверенности нет. Возможно, простое совпадение, но настораживает то, что его видели в тех же местах, где побывал Боннер, а это в разных концах города. Его зовут Делеван, он когда-то тоже был частным детективом, но у него отобрали лицензию, и он отбыл срок в Сан-Квентине11 за вымогательство.

— Вы не могли бы его описать? — быстро прервал его Ромстед.

— Здоровенный бугай, рост около шести футов двух дюймов, весит более двухсот фунтов, почти лысый…

— Хватит, — остановил его Ромстед, — это не он.

— Вы хотите сказать, не тот тип, что копался в вашей квартире? А когда, кстати, это случилось?

— Сразу же после того, как я вылетел в Рино. По-моему, он следил за мной и, убедившись, что я сел на самолет, вернулся и проник в квартиру.

Ромстед рассказал историю, которую узнал со слов Майо. Мердок был озадачен:

— Мне он тоже кажется профессионалом, но, черт возьми, что ему у вас было нужно? Ведь, если я не ошибаюсь, это меблированная квартира, которую вы снимаете?

— Единственное, что там принадлежит мне, — это одежда, кое-какой багаж, аппаратура и пластинки.

— А может, он хотел установить «жучок»?

— Я уже думал об этом, но зачем? Они не могли знать, что я ими заинтересовался. Я сам не знал об этом до сегодняшнего утра. А у вас нет описания Талланта?

— Нет. Но раздобыть его не трудно. Я перезвоню вам примерно минут через десять.

— Очень хорошо. Сделайте это обязательно. — Нахмурившись, Ромстед повесил трубку. Что делал в Сан-Франциско Боннер? По собственной ли инициативе он вздумал проследить прошлое Джери или его уполномочил Брубейкер? Снедаемый нетерпением, Ромстед ждал. Как только телефон зазвонил, он тут же схватил трубку.

— Я позвонил Шнайдеру, — сообщил Мердок, — а тот связался с одним из тех, с кем он разговаривал на Норт-Бич. Талланту на вид примерно тридцать лет, среднего роста, стройный, черные волосы, карие глаза…

— Этого достаточно, — прервал его Ромстед. — У вас есть еще человек, которого вы можете выделить на ночь?

— Конечно. Вы хотите, чтобы мы прикрыли мисс Фоли?

— Как бабушкиным одеялом — и каждую минуту, пока я здесь. Не знаю, что нужно этому сукиному сыну и какое он имеет отношение к старику, но мне это начинает не нравиться.

— Мы позаботимся об этом. Какой у нее номер квартиры? И описание внешности?

Ромстед как мог подробно рассказал, что собой представляет Майо.

— Тот аванс, что я выдал вам, видимо, не покроет всех расходов, но вы можете убедиться в моей платежеспособности, если обратитесь в «Уэллс Фарго банк» на Монтгомери-стрит или в «Саузленд траст» в Сан-Диего.

— Об этом не беспокойтесь. Вы возвращаетесь завтра?

— Да, наверное; я считаю, что мне следует пока побыть в Колвиле; разгадка, похоже, кроется где-то в этих местах. И пока я здесь, я постараюсь закончить начатое. Не выпускайте мисс Фоли из виду. И посмотрите, что еще можно разузнать о Талланте.

Повесив трубку, Ромстед подумал, стоит ли звонить Майо еще раз, однако решил, что нет смысла волновать ее раньше времени. Тем более что он чувствовал полное доверие к Мердоку.

Ромстед набрал номер Полетт Кармоди. Кармелита сообщила, что ее нет дома: она играет в бридж и вернется к полуночи. Ладно, разговор с Полетт можно отложить до завтра.

Глава 7

Уже почти рассвело, когда Ромстед, наскоро позавтракав яичницей-болтуньей и запив ее апельсиновым соком и двумя чашками кофе, вышел из кафе «Логан» на Эспен-стрит и сел в машину. Он надел легкие брюки и спортивную рубашку, полный бачок с водой стоял на полу возле переднего сиденья. Рядом лежала карта округа Стедман и цейсовский бинокль12 с тридцатикратным увеличением. Взглянув на счетчик, он отметил его показание на карте:

6327, 4 мили . Улица в этот час была почти пустынной, в прохладном воздухе раннего утра желтым светом перемигивались светофоры, и Ромстед, выбрав южное направление, выехал из города.

Как и два дня назад, когда он таким же ранним утром посетил кладбище, на востоке розовело небо. Ромстед посмотрел в ту сторону, но на его лице не отразилось никаких чувств. Потом он вспомнил о Джери Боннер; не сегодня ли ее похороны? Все те же вопросы беспрестанно сверлили мозг, но он усилием воли отогнал их от себя. Он не собирался тратить сегодняшний день на догадки и предположения, основанные на тех скудных фактах, которые имелись в его распоряжении; слишком многие противоречили друг другу. Он здесь для того, чтобы решить совершенно конкретную задачу. Конечно. Поиски этого загадочного места могут обернуться пустой тратой времени, но он обязан сделать все возможное, чтобы найти его.

Через несколько минут на сумрачные вершины Сьерры далеко справа упали первые солнечные лучи. Двухрядная широкая асфальтовая дорога врезалась прямо в просторную долину, поросшую полынью. С обеих сторон ее окаймляли скалистые уступы. Ни спереди, ни сзади никого не было видно, и Ромстед давил на акселератор, пока спидометр не показал семьдесят миль в час.

Теперь Ромстед принялся следить за счетчиком. Впереди он заметил грунтовую дорогу, свернул на нее, остановился и посмотрел на счетчик: 6341, 1. Затем произвел вычитание и там, где на карте дороги соединялись, пометил: 13, 7. Восьми миль в каждом направлении будет достаточно. Ромстед огляделся по сторонам — отсюда было видно в обе стороны почти на все восемь миль. Затем, опустив стекла и распахнув форточки, двинулся дальше. Жара еще не стала настолько нестерпимой, чтобы включать кондиционер.

Дорога была сильно разбитой и ухабистой, поэтому пришлось сбавить скорость. Позади клубилось облако пыли, и Ромстед порадовался тому, что впереди него никого нет. По днищу машины громыхала щебенка. Перед самым носом дорогу перебежала куропатка; несколько раз он видел прыгающих посреди полыни длинноухих зайцев, но нигде не заметил следов обитания человека. Проехав пять миль, он оказался на невысоком холме, а впереди раскинулась бескрайняя равнина. Притормозив, Ромстед вышел из машины и принялся разглядывать ее в бинокль. Дорога исчезала вдали, а вокруг не было ни дома, ни сарая, ни ветряка, никакой другой постройки. Двигаться дальше в том же направлении не имело ни малейшего смысла. Отец должен был ездить в такое место, где имелось хоть какое-то жилище. Или же его туда привозили силком.

Развернувшись, Ромстед поехал назад. Он проверил показания счетчика и продолжил путь на восток — еще восемь миль по гравию. И снова ничего. Затем вернулся на шоссе и направился в город. Когда он проезжал мимо мотеля, у него возникло желание заскочить в свой временный приют и позвонить Майо, но он решил, что еще слишком рано. Еще не было восьми утра; вряд ли она встала.

Движение все еще было незначительным, однако светофоры уже работали. Остановившись на Третьей улице, Ромстед проверил счетчик и занес на карту новые показания: 6380, 8. Проехав через весь город, он выбрался на шоссе, на этот раз в северном направлении. На дороге уже появилось несколько машин, и он обогнал два больших дизельных трейлера. Примерно через десять минут Ромстед добрался до первой из грунтовых дорог, ведущей на запад. Чтобы свернуть налево и попасть на нее, ему пришлось подождать, пока проедет встречная машина. Остановившись, он сверился со счетчиком и занес на карту новые данные: 6391, 1.

Дорога змейкой вилась по долине. Ее поверхность была очень неровной, со множеством ухабов, словно специально созданных для того, чтобы испытывать на прочность редко заезжающие в эти края автомобили. Позади машины Ромстеда пыль стояла столбом. Навстречу, громыхая и так же отчаянно пыля, выехал старый пикап. Они разминулись, но Ромстеду пришлось сбросить скорость до черепашьей, ожидая, пока осядет поднявшаяся пыль, из-за которой ровным счетом ничего не было видно. Ветра совсем не чувствовалось, и неподвижный воздух раскалялся с каждой минутой. Ромстед включил кондиционер. Проделав миль восемь по счетчику, он выехал на очередной холм и, остановив машину, выбрался с биноклем наружу.

Дорога круто спускалась с холма и поворачивала на север, на очередную заросшую полынью равнину. Вдалеке Ромстед разглядел купу хлопковых деревьев, загоны и крошечное строение ранчо. «По меньшей мере еще четыре мили, — подумал он. — Слишком далеко, если даже допустить небольшое расхождение в показаниях счетчиков обеих машин». Развернувшись, он снова выехал на шоссе, отметил показания счетчика и двинулся дальше на север, до следующей дороги. Она оказалась такой же пыльной и ничем не отличалась от предыдущей. Проехав двадцать две мили, Ромстед повернул обратно.

Возвратившись в город, он припарковался перед своим коттеджем в мотеле. Выйдя из машины, Ромстед обнаружил, что она стала теперь такой же пыльной, как и «мерседес» отца. Ромстед вошел внутрь и заказал разговор с Майо, но трубку никто не брал. Беспокойство нарастало, хотя умом он понимал, что ничего страшного произойти не могло. Куда бы она ни отправилась, с нею должен неотлучно находиться человек Мердока.

Ромстед позвонил в агентство Мердока.

— Мистер Мердок вышел, — сообщила секретарша. — Мистера Шнайдера тоже нет.

Назвавшись, он спросил, не поступало ли сообщений от человека, приставленного к мисс Фоли.

— Нет, — ответила девушка, — позвонил в восемь, когда заступил на дежурство. Но он и не должен отчитываться в течение дня, если только не потеряет ее из виду.