Неужто, мисс Шейн, вы рассчитываете, что мы поверим в это? В состав жюри присяжных заседателей входят только квалифицированные умные люди, уверяю вас.

— Да черт подери!!! Не знал он, что Вики в номере, пока она не закричала!

— Ага! — завопил торжествующий Гейдж. — Конечно же это все объясняет! Пораженный свершившимся убийством, с заряженным пистолетом в руке, этот человек тихо удаляется, закрывает за собой дверь номера, оставляя живого свидетеля своего преступления, тогда как он в считанные доли секунды мог бы застрелить заодно и вас.

Откуда ему было знать, что вы не видели его лица? Вы могли бы отправить его на электрический стул, но он пренебрегает этим и забавляется разными ребяческими проделками вроде бросания пистолета на мостовую под вашими окнами.

Мисс Шейн, предупреждаю, не испытывайте нашего терпения!

— Должно быть, именно так. Именно так все и случилось, значит, должно существовать какое-то объяснение поведения преступника. Может, у него сдали нервы, может, он запаниковал и убежал…

Гейдж покачал головой. Он снова был самим собой, утомившись от роли прокурора округа.

— Нет. Вы мыслите совершенно верно, но идете по ложному следу. Полагаю, все было гораздо проще. Существует весомая причина, из-за которой он не убил ее, но нам ни за что этого не доказать.

— Ну, черт возьми! — Рено был в ярости. — Выкладывайте, что за причина?

— Инерция.

— Что?!

— Запаздывание. Зависание. Рефлекторное время. Называйте как угодно. — Кейдж объяснял торопливо, отрывисто. — Помните, что было, когда детектив отеля поднялся наверх? Дверь оказалась закрытой на пружинную защелку, какие бывают во всех отелях. А помните, что говорила Вики? Это она закричала и почти тотчас же услышала, как хлопнула входная дверь. Теперь понятно?

— Да, — возбужденно вторил ему Рено, — да, теперь понятно!

— Он уже выходил, когда она обнаружила свое присутствие. И за эту бесконечно малую долю секунды, которая ушла на осознание того, что в номере еще есть человек, он не успел остановиться и захлопнул дверь. И обратно ему уже было не попасть. Если бы она закричала на десятую долю секунды раньше, вашу сестру теперь уже не могли бы обвинить в убийстве: она сама была бы мертва.

— Вот оно как! — Рено поднялся со стула, распалившись до предела. — Они должны поверить всему этому.

Гейдж вернулся к себе за стол и покачал головой:

— Рено, мне больно говорить вам это, но они не поверят ни единому слову.

— Им придется поверить!

— Весьма сожалею! Это всего-навсего мое предположение. Суд имеет дело с уликами, а здесь нет ни малейшего намека на доказательство того, что в номере, кроме вашей сестры, побывал кто-то еще.

В конце концов Рено вернулся в отель, потому что деваться ему было некуда. И, уже подходя ко входу, рассеянным взглядом наткнулся на автобус, стоящий под навесом и принадлежащий аэропорту, из которого выходили пассажиры.

Двое или трое из только что прибывших регистрировались у стойки. Рено взял свой ключ и уже повернулся было, чтобы уходить, как слова, произнесенные клерком, словно пригвоздили его к полу. Имя! Это было имя!

— Да, да, миссис Конвей, номер для вас забронирован.

Он замер, стараясь не шелохнуться, затем достал сигарету и, осторожно закуривая ее, повернулся лицом к стойке. Там оформляла бланк очень хорошенькая, лет тридцати женщина, чуть выше среднего роста, в элегантном дорогом костюме, явно не ко времени в этом климате. «Значит, миссис прибыла из Сан-Франциско?» — любопытство так и распирало Рено. Что ж, судя по всему, это она… Но дьявол, в мире столько женщин с фамилией Конвей!

Дама протянула регистрационный бланк клерку, Рено неторопливо подошел к противопожарной урне с песком, которая стояла позади дамы, бросил в нее спичку, а когда поворачивался обратно, ненароком скользнул взглядом через ее плечо. Нервишки защекотало возбуждение, в карточке значилось: «Миссис Руперт Конвей.

Сан-Франциско».

Он подошел к газетному киоску, расположенному рядом со стойкой регистрации. Выбрав журнал и лениво перелистывая его, он весь превратился в слух. Звякнул колокольчик, и наконец-то послышалось:

— Проводите миссис Конвей в номер 1206.

Рено увидел, как коридорный взял ее чемодан, и их шаги стали удаляться в направлении лифтов. Бросив четверть доллара на блюдце за журнал, Рено повернулся и увидел обоих, прокладывающих себе путь в толчее холла. Ее сопровождал лишь коридорный.

Мальчик вернулся через несколько минут, и Рено ленивой походкой вошел в лифт, всячески стараясь не проявить своего нетерпения. Теперь она, очевидно, уже одна, подумал он и попросил «двенадцатый». Лифтер нажал кнопку, и они взмыли вверх. Когда же Рено вышел и отправился по коридору, посматривая на номера с обеих сторон, то вновь почувствовал тревожное волнение, будто предчувствуя, что разгадка близка.

Зачем же она приехала? Все еще разыскивает Конвея? А вдруг она вообще не захочет разговаривать? Жаль, что сам Пит не обладает обаянием и раскованностью Мака: он слишком груб и прямолинеен там, где требуется тактичный мягкий подход.

Постучав в дверь номера 1206, Рено терялся в догадках, что делать, если его не пустят на порог.

Придется выложить все очень быстро.

Из-за двери было слышно, как женщина ходила по комнате, затем дверь слегка приоткрылась и он увидел большие фиалковые глаза, с тревогой смотревшие на него.

— Миссис Конвей? — заговорил Пит торопливо. — Нельзя ли поговорить с вами? Я…

Не успел он кончить фразу, как, к его удивлению, она распахнула дверь настежь и быстро проговорила:

— Да-да, входите, пожалуйста!

Когда Пит оказался в номере, женщина закрыла за ним дверь и повернулась к нему лицом; она была явно в сильном напряжении, но пыталась взять себя в руки:

— Как вы узнали, что я здесь? Я только что…

— Я находился у стойки, когда вы оформляли бланк, — ответил он, явно озадаченный. «За кого она меня принимает? Может, я слишком легко проник сюда к ней?»

— Прошу вас, — заспешила миссис Конвей. — Что вам известно о моем муже?

Рено рассматривал ее лицо. Огромные глаза смотрели умоляюще, полные тревоги и страха.

«Она хочет что-то разузнать, хотя боится, что результат поисков мужа ее огорчит», — решил Рено.

— Мне ничего не известно о вашем муже, — как можно деликатнее произнес он. — И хотел бы в свою очередь расспросить о нем вас.

Женщина отшатнулась, словно ее ударили:

— Но… я не понимаю. Вы звонили мне. По междугородной связи. Вы сказали…

Рено покачал головой:

— Простите, но я вам не звонил. Возможно, мне сначала необходимо представиться, моя фамилия Рено. Пит Рено.

— Ой! — в смятении воскликнула женщина. — Я приняла вас совсем за другого! Кажется, мы с вами и не знакомы?

— Кажется, нет. Но я друг одного человека, которого вы определенно знали: покойного Макхью.

Сначала женщина посмотрела на него, и по ее виду можно было догадаться, что она не в состоянии понять услышанного; затем на ее лице отразились страх и волнение.

— Ax, — только и выдохнула она, сев на стул, будто ее не держали ноги.

Глава 3

С минуту оба молчали. В воздухе повисла тишина, лишь доносились снизу слабые звуки улицы. Рено достал сигареты и предложил ей. Она поблагодарила напряженным тоном, прикурив от огня его зажигалки. Он задымил и оглянулся в поисках стула и тут только заметил, в какие попал апартаменты: это была гостиная номера люкс.

Усевшись и кинув спичку в пепельницу на журнальном столике, Рено продолжал разглядывать миссис Конвей. При довольно высоком росте все ее движения тем не менее были грациозны, а лицо — одним из самых очаровательных и запоминающихся среди всех, что он встретил за свою жизнь. Фиалковые глаза, опушенные длинными ресницами, и волосы цвета воронова крыла. В этой женщине причудливым образом сочетались броскость красок с контрастирующей мягкостью меланхолично-застенчивого взгляда.

Посмотрев на кисти ее рук, непрерывно находящихся в движении и поправляющих складки юбки на коленях, он догадался, что миссис Конвей тщетно пытается скрыть волнение.

Наконец она собралась с мыслями:

— Как ужасно то, что случилось с мистером Макхью — Да, — Отозвался Рено, чуть подавшись вперед. — Миссис Конвей, скажите, а зачем Мак разыскивал вашего мужа?

— Простите, мистер Рено, но дело сугубо конфиденциальное.

Задав этот вопрос, он тут же понял, что поторопился с ним: она смутилась и была окончательно сбита с толку.

Устало проведя рукой по лицу, Рено поднялся и подошел к окну, на мгновение засомневавшись, не потерял ли он рассудок в погоне за призраком по имени Конвей; может, он сам уже просто невменяем и никакого Конвея вообще на свете не существует. Отвернувшись от окна, Пит задал еще один вопрос:

— Вы, кажется, знаете Дика Карстерса?

— Да, а почему это вас интересует?

— Позвольте я позвоню ему и позже оплачу свой разговор. Он объяснит вам, кто я, и подтвердит, что Пит Рено не праздный любитель сплетен, сующий нос в чужие дела из чистого любопытства.

Макхью был моим лучшим другом, а в его убийстве пытаются обвинить мою родную сестру.

— Вашу сестру? — с недоумением перебила женщина, смотря на него во все глаза. — Вы имеете в виду Вики Шейн?

— Да. А вы знакомы с ней?

— Не очень хорошо, хотя мистер Макхью как-то представил нас друг другу; я — большая ее поклонница.

— Пожалуйста, расскажите мне об этом поподробнее. Я имею в виду цель приезда Мака сюда… Что ему удалось узнать, насколько он в этом преуспел…

— Но тут нет никакой связи с гибелью Макхью, — запротестовала мадам Конвей.

— Возможно, так оно и есть, миссис Конвей!

Но разве вы не понимаете, что мне необходимо с чего-то начать, поэтому я хватаюсь даже за малейший намек.

— Хорошо, — произнесла она тихо. — Этим я никому не причиню вреда, а может быть, это мой долг перед мистером Макхью.

Рено сел напротив нее:

— Вы упомянули, что кто-то позвонил вам по междугородной линии. Вы знаете, кто это был?

— Нет, человек не представился.

— А что он сказал?

— Только то, что, если я приеду сюда, он сообщит мне что-то о моем муже.

— Вам не показалось это несколько странным?

— Вы правы, сэр. Но я была просто в отчаянии! Впрочем, и сейчас мое состояние не изменилось.

Умеет держать удар, подумал Рено. Она явно начинала ему нравиться. Была какая-то подкупающая искренность в том, как близко к сердцу она приняла гибель Мака, и ту переделку, в которую угодила Вики.

— Ладно, а скажите, почему именно Мак искал вашего мужа? И в Уэйнспорте?

— Потому что именно из Уэйнспорта я получила последнюю весточку от мистера Конвея, после чего он исчез. Это произошло чуть больше месяца назад, где-то в середине июля. Ему нужно было приехать сюда по делу, как он мне объяснил, и он отправился на машине. Я пыталась уговорить его лететь самолетом, ведь это значительно быстрее, но муж сказал, что машина понадобится ему здесь.

— Вы говорили, что получали весточку от него? Это случилось уже после отъезда из Сан-Франциско?

Она грустно кивнула:

— Я получала от него по письму каждый день, пока он не приехал сюда. И отправил мне коротенькую записочку вечером в день приезда, пообещав написать утром. — Голос ее дрогнул, и она замолчала. Потом, немного успокоившись, добавила:

— Больше писем не было. Никаких адресов он мне не оставлял, и я не знала, что делать, где его искать. Когда прошли две недели, паника окончательно овладела мной и я прилетела сюда.

Все складывалось ужасно. Я оказалась абсолютно беспомощной. В Уэйнспорте более ста тысяч жителей, но мне совершенно не к кому было обратиться, чтобы с чего-то начать поиски. Как я поняла, его семья жила здесь, он до сих пор владеет здесь какой-то собственностью, которая досталась ему от матери. В телефонном справочнике значится несколько Конвеев, и я навестила их всех, но никто никогда ничего не слышал о моем муже. Через три дня я сдалась и улетела домой… Вот тогда я и подумала о мистере Макхью. Мне не сразу удалось уговорить его взяться за дело, но, когда он в конце концов понял, насколько я напугана, он обещал помочь.

Рено задумчиво разглядывал свою сигарету.

«Ладно, — думал он, — значит, не хочет говорить со мной начистоту. Она не врет, скорее всего, просто не умеет этого делать, но и откровенничать не намерена. Это надо же, додуматься искать по телефонному справочнику исчезнувшего человека! Она страшно боится, что с ним что-то произошло…»

Тряхнув головой, Рено посмотрел женщине прямо в глаза:

— Миссис Конвей, что-то не состыковывается! Понимаю, вы не обязаны, если не хотите, говорить мне всего, но вы и не объяснили ровным счетом ничего. Даже то, почему вы наняли Мака, а не обратились за помощью в полицию.

Она явно обиделась. Рено это видел, видел, как женщина пыталась справиться с собой, но силы в какой-то момент покинули ее, и она разрыдалась. Полная беспомощность вызвала в нем сострадание: он замер в неловком ожидании, жалея ее и коря себя за излишнюю прямоту. Она такая милая, подумалось ему… Впрочем, как и Мак.

Когда плач затих, она взглянула на Рено, заплаканная и жалкая, и он склонился над ней, протянув свой носовой платок. Она молча покачала головой, поднялась и исчезла в спальне.

А когда через несколько минут вернулась, то ее макияж уже был в порядке.

— Извините меня, — произнес Рено, вскакивая с места.

— Все в порядке. — Миссис Конвей села и взяла протянутую ей сигарету. — Думаю, вы правы: я не рассказала вам всего. Но только в силу того, что не была уверена, поймете ли вы меня.

Мужской логике это вряд ли поддается.

— А вы попробуйте!

Он уже начал догадываться: миссис Конвей любит своего мужа и страдает оттого, что с ним что-то не так. Возможно, он в чем-то замешан, но для нее это не имеет ровно никакого значения. У нее была цель: вернуть его. И ей очень страшно. Чего, интересно, она так боится обнаружить? Нарушение закона? Другую женщину?

— Скажите, — напомнил он ей, — Мак разузнал что-нибудь, приехав сюда, в Уэйнспорт?