Большая морщина вертикально пересекла ее лоб. Малко прижал ее к себе, не давая высвободиться, уткнувшись ей в плечо. Ритм меренги нарушился, но теперь Симона прижималась всем телом к Малко. Через несколько минут она расслабилась. Затем, вздрогнув, отодвинулась от него.

– Вы будете разочарованы, – прошептала она.

– Разочарован?

Она безрадостно усмехнулась.

– Да. Мужчины меня не интересуют. Но я надеюсь, что смогу найти вам девушку. Я понимаю, вы ведь мужчина.

Устав, оркестр кончил играть, и они вернулись за столик. Макуты молча пили пиво «Хейнекен». Малко почувствовал, что его спутница снова напряглась. Он нежно погладил ей руку.

– Я ничего не могу поделать, – тихо сказала она. – Я видела слишком много ужасов. Иногда люди исчезают, и ты никогда больше не слышишь о них. Или макуты забивают их до смерти в Форт-Диманше.

Они долго молчали.

– Вернемся домой, – неожиданно сказала Симона Энш.

Выходя; Малко показалось, что пять макутов провожают их взглядом. Снаружи было темно, хоть глаза выколи. Малко с трудом нашел «мазду». Опершись на подголовник, Симона, казалось, спала, не обращая внимания на то, что у нее задралось платье.

* * *

Он затормозил. Симона Энш вздрогнула: пока они добирались до «Ла Буль», она не произнесла ни слова.

– Я мечтала, – извиняющимся тоном сказала она. Она повернула к нему голову. Несколько секунд они так сидели. Затем Малко, повинуясь внезапно возникшему порыву, обнял ее за плечи, привлек к себе и прильнул к губам молодой женщины. Та не сопротивлялась. Он хотел языком раздвинуть ее сжатые зубы. На долю секунды ему это удалось, но затем она закрыла рот, не отталкивая его от себя. Инстинктивно он положил руку ей на ногу. Она сразу же отпрянула от него, как будто ее кто-то укусил.

Он снова захотел поцеловать ее, но на этот раз Симона сразу же отодвинулась. Малко не настаивал.

– Кто же этот человек, который должен сбросить дювальеристов? – внезапно спросила она.

Малко колебался. Трудно не ответить на такой прямой вопрос. Если молодая гаитянка догадается, что он не доверяет ей, это может повредить их сотрудничеству.

– Это Габриель Жакмель.

Лицо Симоны сразу же изменилось. Как будто ее ударили кулаком. Ее губы задрожали. Несколько секунд она молчала, затем разразилась неожиданными рыданиями. И резко открыла дверь.

– Уходите, – сдавленным голосом сказала она, – уходите и не возвращайтесь никогда.

Рыдание скомкало конец фразы. Одним прыжком она выскочила из «мазды», ударившись головой. Малко тоже вышел из машины, но она уже бежала по внешней лестнице виллы. Когда он добрался до двери, она была уже заперта. Он постучал.

Никакого ответа. Он не мог ничего понять. Рекс Стоун говорил ему о «столкновениях», но никак не о ненависти между Жакмелем и Симоной Энш.

Внезапно дверь резко открылась. Симона навела на Малко автоматический пистолет со взведенным курком. Ее лицо было в слезах, но глаза сверкали ненавистью.

– Я хотела бы пустить вам пулю в живот, – прошипела она, – и я сделаю это, если вы сразу же не уедете. Никогда не возвращайтесь. Никогда.

Малко колебался. Пистолет дрожал в руках молодой женщины. Она могла выстрелить. Злясь на самого себя, он отступил.

– Я вернусь, – сказал он. – Не знаю, почему причинил вам боль, но я прошу прощения...

Не ответив, она смотрела, как он садился в «мазду».

Глава 4

– Завтра вечером, около одиннадцати часов, начнется церемония Вуду. Там будет человек по имени Финьоле. Он отведет вас к Габриелю Жакмелю. Не подходите к нему сами. Я описал вас, он сам вас узнает.

Жюльен Лало говорил, почти не разжимая губ, как будто за каждой пластмассовой травинкой у бассейна в Эль-Ранчо пряталось по тонтон-макуту. Выйдя из номера, Малко нашел старого негра сидящим в кресле у бассейна. Это ночное фольклорное свидание не вдохновляло его ни в малейшей степени. Удар мачете может быть быстро нанесен...

– Почему вы не пойдете со мной?

Змеиные веки негра еще более опустились:

– Не стоит, чтобы меня видели там. Вы – это совсем другое дело. Никого не удивит, если вы придете посмотреть церемонию Вуду. Закари, умган, согласен. Он надежный друг моего знахаря. Ничего не бойтесь, ничего...

Вот уж в чем Малко не был уверен.

Жюльен Лало еще больше наклонился к Малко, хотя ни одной души не было рядом с бассейном.

– Найти легко: пойдете по улице Авраама Линкольна до масонского храма «Истина». Третий дом после храма. Вас пустят, они предупреждены.

Да, но о чем предупреждены? Старому негру почти что удалось придать своему лицу чистосердечное выражение. Это настораживало.

Была и другая проблема.

– Габриель Жакмель знает, кто я? Лало покачал головой с более невинным видом, чем ангелочек.

– Как я мог предупредить его? Я ведь и сам не знаю этого. Вы друг моего друга, вот и все.

Старая каналья. Малко оставалось принять предосторожности.

– Наш друг Рекс Стоун будет огорчен, если со мной что-нибудь случится, – бросил он.

Внезапно Жюльен Лало уставился, увидев что-то сзади Малко. Тот обернулся. Худой негр, которого он заметил в аэропорту, стоял на верху лестницы, ведущей к бассейну. На нем были летняя клетчатая куртка и сверхузкие брюки, доходящие до щиколоток. Увидев Лало, он весело поднял тросточку и танцующим шагом направился к двум мужчинам.

Лало выругался сквозь зубы. Чудом в его правой руке появился маленький флакончик. Он передал его Малко в тот момент, когда незнакомец приблизился к ним.

Выказывая все признаки живейшей радости, пришелец запрыгал вокруг Жюльена Лало, пожимая ему руку. Они обменялись несколькими фразами на креольском, и человек с тросточкой склонился перед Малко.

– Туссен Букан, – представился он. – К вашим услугам. Если у вас возникнет какая-нибудь проблема... Я занимаюсь туристами. По вечерам вы можете найти меня в отеле «Олефсон».

От его английского у королевы Виктории пошли бы прыщи. Малко вежливо поблагодарил.

Туссен Букан завертелся еще больше.

– Мой друг Жюльен дал вам «буа-кошон». Это великолепно...

Он засмеялся безумным смехом, сделал пируэт, отсалютовал тросточкой и исчез в коридоре.

Как только он исчез, Малко спросил:

– Кто это?

Лицо Лало выразило отвращение:

– Шпион макутов. Он повсюду. Поэтому я дал вам «буа-кошон».

– Почему же вы рискнули прийти сюда?

Негр обреченно махнул рукой.

– Половина моих служащих стучит тонтон-макутам. Ну и... Впрочем, я часто бываю в Эль-Ранчо.

Он поднялся и протянул Малко руку.

– Может быть, я вас больше не увижу...

У него чуть было не выступили на глазах слезы. Слезы игуаны. Малко провожал глазами высокую фигуру:

Жюльен Лало слегка волочил ногу.

Лишь бы ему удалось подольше сохранить «прикрытие» невинного туриста. Поэтому большую часть дня он лежал у бассейна.

Думал о Симоне Энш.

Если бы он больше доверял Лало, он бы расспросил его об отношениях между ней и Жакмелем. Ему теперь оставалось задать этот вопрос самому Жакмелю. Если встреча, организованная Лало, состоится. Зевнув, он отправился в бар. Кроме рома, там практически ничего не было.

* * *

Над стойкой администратора гостиницы Эль-Ранчо трепетало пламя свечи. Ежедневная поломка электросети. Вместо того чтобы по-честному отдать Богу душу, электростанция Порт-о-Пренса прибегала к ежедневному отключению электричества. Открыв ключом дверь своего номера, Малко вошел. Воздух в комнате был горячим, так как кондиционер тоже не работал. Не видно было ни зги.

Вдруг он почувствовал чье-то присутствие и замер. Его сверхплоский пистолет был в чемодане. Иначе говоря, на расстоянии нескольких километров. Он медленно направился к двери. Когда он достиг ее, его остановил голос:

– Не бойтесь.

Ему потребовалось несколько секунд, чтобы узнать голос Симоны Энш. В тот же момент в номере зажглись лампы и заработал кондиционер. Было восемь часов, поломка была устранена. Молодая женщина в коротком красном платье сидела в кресле.

Она слишком пристально смотрела на него, в ее глазах было что-то настораживающее. Или она выпила, или пользовалась наркотиками. Ее приоткрытая сумочка лежала на коленях, правая рука – на замке. У Малко участилось сердцебиение.

Ее приход можно было объяснить лишь одним: она пришла убить его, как и обещала.

– Подойдите, – сухо сказала Симона Энш.

* * *

Томный ритм меренги «Папа Док на всю жизнь» просачивался через тонкие стенки. Музыка доносилась из гостиничного кафе «Фламбуайян». В течение нескольких секунд это был единственный звук в комнате.

– Подойдите сюда, – сказала Симона. – Никто не видел, как я вошла сюда. Я прошла через сад, к вилле Креоль.

Малко сел на сдвоенную кровать. Явно чувствовался запах рома. Симона Энш была мертвецки пьяна.

– Я хотел снова увидеть вас, – сказал Малко. – В Вашингтоне я узнал, что у вас были столкновения с Габриелем Жакмелем. Но...

Молодая метиска пронзительно засмеялась и внезапно замолчала. Неверным жестом она открыла сумочку, достала пачку сигарет и закурила.

– Я передумала. Я буду работать вместе с вами и Габриелем. Ради моего отца. Уже много лет он мечтает вернуться в страну. Это – его единственный шанс. Я не имею права отказывать ему в этом.

Малко колебался:

– Не знаю...

– Замолчите, – резко оборвала его Симона. – Я сделаю все, что захочу.

Она двусмысленно посмотрела на него.

– Сегодня вечером вы слишком скромны, – неожиданно сказала она. – Почему вы еще не поцеловали меня?

Без всякого стыда она спустила ногу с колена, вызывающе глядя на него. Малко не мог не взглянуть на ее мускулистые ноги. И испытал внезапное желание. Что означала эта странная сцена? В Симоне чувствовались одновременно вызов и отчаяние.

– Почему я должен поцеловать вас?

Молодая метиска улыбнулась горько и иронично.

– Последний раз при расставании мы поцеловались. Я чувствовала ваш язык у своих зубов, он был похож на теплого слизняка. Мне было противно. Теперь я изменила мнение.

Поскольку он не отвечал, она, глядя ему прямо в глаза, добавила несколько грубых слов, которые неестественно звучали в ее устах. Затем она встала и, слегка спотыкаясь, приблизилась к Малко. Ее живот был на уровне его лица. Она спокойно спустила с плеч бретельки. На ней были простые белые лифчик и трусики, резко выделяющиеся на ее коже. Ее перегар мог убить муху на расстоянии в двадцать метров. Наверное, она выпила не меньше бутылки рома. Ее глаза были как в галлюцинации, черты лица напряжены, без всякого выражения.

Она обошла кровать и легла рядом с Малко.

Она грубо поцеловала его. Ее рот, прежде инертный, как будто отталкивал его. Она яростно работала языком, сплетаясь с его языком. Малко почувствовал желание и примкнул к ней. Сначала она резко дернулась, как будто хотела вырваться. Затем снова прижалась к нему. Одной рукой она сорвала с него рубашку. Она судорожно дышала и не отнимала свой рот от Малко.

Симона на ощупь молча раздела его. Ее жесты были грубы и неловки. Ее живот судорожно двигался рядом с Малко. Но когда она схватила его обеими руками, он чуть не закричал от боли, настолько ей не хватало нежности.

Несмотря на это, фурия возбуждала его. То ее живот прижимался к нему, то она скрючивалась, как бы желая ускользнуть. И все это молча, с закрытыми глазами. Не сдерживаясь больше, он овладел ею самым нежным образом, как только мог. Это было как удар волшебной палочкой. Тело Симоны Энш напряглось, стало каменным. Малко почувствовал, как в нем растет желание. Живот Симоны был инертен, мертв. Она ничего не почувствовала. Она лежала на спине с закрытыми глазами, как будто Малко и не существовало.

Никогда еще он не занимался любовью таким странным образом. Он старался собраться с мыслями. Сквозь стену слабо проникали звуки из «Фламбуайяна». Повернув голову к Симоне, он взял ее за руку: она не реагировала. По ее мерному дыханию он понял, что она заснула!

Он лежал рядом с ней в темноте, ища разгадку ее странного поведения. Она сделала все, чтобы соблазнить его, и тем не менее это не доставило ей никакого удовольствия. Понемногу воздух становился более прохладным, благодаря кондиционеру. Он пошел принять душ. Когда он вернулся, Симона не пошевелилась. Он вытянулся на соседней кровати.

* * *

Малко резко вскочил. С другой кровати слышался странный звук. Через несколько секунд он понял, что это громкие прерывистые рыдания. Встав, он на ощупь нашел молодую женщину. Рука Симоны с необычайной силой привлекла его к себе. Дрожа от рыданий, она прижалась к нему. Он обескураженно погладил ее по волосам.

– Извините меня, – прошептала Симона Энш.

Она заплакала еще сильнее, затем ее рыдания потихоньку стихли. Малко включил настольную лампу. Молодая женщина вскрикнула.

– Нет, нет!

Он поспешно выключил. Она еще крепче прижалась к нему.