Ему ответил явно человеческий, к тому же очень мощный голос, вырвавшийся из кошачьей глотки.

- Любуйтесь на дело рук Доила Хассана, плуты, и трепещите! Этот негодный мерзавец с помойки хотел обвести меня вокруг пальца и поплатился за свою дерзость: остаток своей никчемной жизни он проведет в подворотнях, где ему самое место. Пускай это послужит предостережением всем тем, кто смеет оспаривать могущество Доила Хассана.

Голос смолк, сменившись беспомощным мяуканьем самого Отелло.

Ион удалился со своим бывшим учителем на руках. Он лишь ненадолго задержался в деревне, чтобы обзавестись одеялом, в которое он завернул животное. К ночи их отделяло от города всего два дня пути.

Ион делал привалы только по ночам, и то всего на несколько часов. Он пользовался остановками не только для отдыха, но и чтобы раздобыть пропитание для себя и для кота, который был слишком стар, неопытен и неискушен по части кошачьей охоты.

Голову Иона занимала единственная мысль - о мести. Однако он сознавал, что не сможет обойтись без помощи, и надеялся получить ее у Павла Гондора.

Участь Отелло взывала к отмщению.

ДЕРЕВЕНСКИЙ ЖУЛИК ВСТРЕЧАЕТСЯ С ГОРОДСКИМ

Город затмил своим блеском богатство всех подарков, которые Отелло когда-либо преподносил подмастерью. Тем не менее юноша не забыл день своего пятнадцатилетия, когда Отелло оплатил услуги деревенской шлюхи, чтобы она сделала из него мужчину. Этим старания учителя, впрочем, не исчерпались. Он не пожалел средств, чтобы стереть с происходящего все следы грязи. Непотребная тварь средних лет была умело превращена в девственную принцессу, целомудренную и одновременно разнузданную, чистую и многоопытную. Домотканные тряпки и соломенные матрасы в ее лачуге превратились на время в шелка и бархат, а заранее спланированная встреча - в случайное знакомство двух молодых созданий, переросшее в ночь страсти и наслаждений. Ион был поражен, с какой легкостью ему удалось соблазнить эту неземную красавицу; он решил, что благодаря чарам, напущенным Отелло, временно превратился в неотразимого кавалера, перед которым не устояла даже наследница несметных богатств.

Ему так и не пришлось узнать, как все обстояло на самом деле. В наивных глазах юного мошенника стояли картины той незабываемой ночи; то же самое видел циничным мысленным взором старый мудрый кот, только в несколько ином преломлении.

Сперва Ион был поражен вопиющим неравенством, царившим внутри городских стен. В толпе богачей, швырявшихся деньгами, ползали нищие, подыхающие от голода.

Сам того не зная, Ион оказался сперва в бедной части города и был ошеломлен увиденным. Впрочем, он быстро уяснил, что весь мир одинаков, различаются только масштабы.

- Я был наслышан о городском блеске, - обратился он к коту, висевшему в одеяле у него на груди, - но теперь мне понятно: как ни лакировать фасад, трущоба останется трущобой.

Отелло мяукнул. Ион успел убедить себя, что понимает кошачьи реплики.

- Ты прав, - молвил он. - Странно, что такой знатный мошенник, как Павел Гондор, обосновался в столь неприглядном месте. Возможно, ты ошибся адресом?

Отелло возмущенно мяукнул.

- Что ты, я не собираюсь подвергать твои слова сомнению! Скоро мы во всем разберемся. Думаю, это где-то рядом.

Отелло заурчал.

- Совершенно верно. Судя по адресу, это здесь.

Путники остановились перед небольшой баней, во дворе которой происходила схватка борцов, месивших ногами грязь. Они не простояли и минуты, как к ним подошла служанка и сообщила:

- Половина серебряного гроша, чтобы поглазеть, целый грош за участие. Только изволь оставить кошку снаружи.

Отелло громко замурлыкал и подмигнул служанке своим единственным глазом, повергнув ее в изумление.

- Мы ищем Павла Гондора, - объяснил Ион.

- Никогда о таком не слыхала, - отмахнулась служанка. - Ступай себе. Найдутся другие, кто не прочь отвалить хорошие денежки, чтобы побарахтаться в грязи.

Ион побрел прочь, сказав своему спутнику:

- Вот видишь, Отелло! Я заранее знал, что никакого Павла Гондора нам здесь не найти.

- Как ты назвал своего кота? - окликнула его служанка.

- Отелло, - ответил Ион.

- Он у тебя прямо как Отелло-Одноглазый.

- Кстати, у меня рекомендательное письмо к досточтимому Гондору.

- Павел сейчас борется в грязи, - последовал ответ. Когда он приведет себя в порядок, я пришлю его к вам.

Ион и Отелло довольно долго проскучали в предбаннике, прежде чем к ним, вытирая мокрую голову полотенцем, вышел хитроватого вида мужчина лет сорока.

- Ищете Гондора? - осведомился он.

- Его, - ответил Ион.

- Ким говорила что-то о рекомендательном письме.

- Вот оно. - Ион отказывался верить, что этот замызганный прохиндей и есть легендарный король мошенников.

- Гондор - это я, - сообщил он, прочитав письмо и подняв глаза. Знаю я, что у тебя на уме: ну и дыра! Что ж, мне не повезло: я угодил в тюрьму и только недавно вышел на волю. Ким приютила меня, но скоро я опять пойду в гору. Как поживает Отелло, побитый молью старикан?

Отелло негодующе зашипел.

- Спроси его самого, - ответил молодой мошенник.

Удивленно взглянув на старого кота, Павел узнал его по выражению глаза, хотя они не виделись добрых двадцать лет.

- Отелло! - вскричал он. - Что с тобой?

Ион взял на себя смелость ответить за учителя:

- Ему захотелось самому провернуть последнее дельце, прежде чем отправить меня на самостоятельные хлеба, - загнать рубиновый шар из конского навоза. Он сказал, что это будет его прощальное представление, потому что мне нужен теперь новый учитель - ты.

Павел внимательно посмотрел на Иона.

- Как же так вышло? Ведь он знает этот трюк, как свои пять пальцев.

- Его поджидал Доил Хассан.

- Доил Хассан?!

- Он самый. Теперь Отелло должен будет провести остаток своих дней в кошачьей шкуре.

Павел задумчиво почесал бороду.

- Учитывая среднюю продолжительность кошачьей жизни, это совсем немного. Мы должны что-то предпринять и поскорее.

- Чем ты можешь ему помочь? Наши с Отелло дела шли гораздо лучше, нежели твои. Сомневаюсь, чтобы ты смог преподать мне нечто, чего бы я не смог освоить сам.

Отелло укоризненно мяукнул.

- Погоди, Отелло, - ответил Павел коту, - позволь мне самому во всем разобраться. - Поглаживая своего бывшего учителя, он опять обратился к Иону. - Этот город сожрет тебя с потрохами. К тому же я не в состоянии бороться с Доилом в одиночку. Та скромная помощь, которую ты сумеешь мне оказать, все же лучше, чем вообще ничего.

- Ты собираешься выступить против Доила Хассана?

- Не я, а мы. Устроим грандиозное мошенничество, какого город еще не видывал. Ведь мы с тобой - должники Отелло.

- У тебя есть план? - спросил Ион, понимая, что Павел давно затаил злобу на счастливого соперника.

- Пока нет, - признался неудачливый обманщик. - Но обязательно будет.

БЕСЕДА ДВУХ ЖУЛИКОВ

Следующие несколько дней Ион провел в праздности, отдыхая и нянча недужного кота, бывшего прежде Отелло. Путешествие потребовало большой затраты сил от обоих, особенно от старого кота. Павел не преувеличивал, говоря, что надо торопиться: Отелло-человек еще только начинал ощущать недуги подступающей старости, однако кот из него вышел совсем дряхлый, угасающий день ото дня. Ион уже опасался, как бы им с Павлом не пришлось мстить не за унижение, а за смерть мастера.

Павла вечно не бывало дома. За баней надзирала Ким, которая утешала молодого мошенника, уверяя, что у Павла привычка не показываться на глаза, когда он вынашивает серьезные планы.

Гондор возвращался по вечерам домой в полном унынии: его великие планы всякий раз терпели неудачу. Чтобы не горевать, Павел прибегал к горячительным напиткам.

В конце концов Ион не выдержал.

- С ума сойти! Отелло хотел, чтобы я продолжил образование... Что ж, уважаемый обманщик и необыкновенный фокусник Павел Гондор, должен тебя предупредить, что я и без тебя знаю, как пьянствовать и позориться на людях, а что касается освоения достойного уважения банного мастерства и борьбы в грязи, то мне не хотелось бы в этом совершенствоваться. Если бы мы по-прежнему работали вместе с Отелло, то успешно провернули бы за это время не меньше шести-семи проделок, от которых самого Доила Хассана пробрала бы дрожь. Напрасно мы сюда притащились! Ты же только что вышел из тюрьмы! Ни меня, ни Отелло никогда не арестовывали. В каталажку попадают только неудачники и кретины.

Павел Гондор вздохнул и отложил бурдюк с вином.

- Как долго ты постигал азы профессии? - спросил он бывшего подмастерья, полного праведного негодования.

- Пять лет, - отвечал Ион.

- Значит, Отелло и тебя подобрал на обочине.

- Я кое-как перебивался.

- Понятное дело! Я тоже. Отелло рассказывал тебе, как лишился глаза?

Отелло грозно мяукнул.

- Молчи, старый пройдоха! - приказал ему Павел и обернулся к Иону. - Рассказывал?

- Только раз обмолвился, что это было делом рук облапошенного олуха, когда афера вышла боком, потому что он что-то сделал не так.

- Не он, а я! Мне было двенадцать лет, и я был полон самомнения, так же, как ты сейчас. Отелло подобрал меня на улице и научил кое-каким трюкам, я несколько раз ему помог, а потом возомнил, что уже достаточно знаю, смогу прожить сам и не нуждаюсь больше в посторонней помощи. Зачем делить добычу? В двенадцать лет я был кум королю. Покинув убежище Отелло, я отправился на поиски дуралея, которого можно было бы облапошить, чтобы попасть в город.

- Всего-то в двенадцать лет? - удивился Ион.

Павел продолжил свой рассказ, не обратив на него внимания.

- Я наметил себе в жертву старого купца, торговавшего диковинами с морского дна, и подкрался к его лавке. Я собирался подсунуть ему фальшивые жемчужины, получить за них золото и купить себе место в проходящем караване. Купец стал приставать ко мне с вопросами: "Откуда у бродяги бесценные камни?" и "Где ты взял такое богатство?". Я лишился терпения, так как не был готов к тому, что старый лис не купится на единственную версию, которая была у меня в запасе. "Хочешь задешево жемчуга?" - спросил я его и все окончательно испортил. Я потерял сосредоточенность, маскировку, самоконтроль - и мои жемчужины превратились в песок. Старый хрыч оказался сильнее, чем я предполагал. Он свернул бы мне шею, не окажись рядом Отелло. Видимо, он весь день следил за мной. Мастер стал молить купца о пощаде. Тот заставил его поклясться, что он станет за мной приглядывать и что я не стану ему больше досаждать. Отелло поклялся, и я был отпущен. Отелло забрал меня и продолжил учить уму-разуму. Я убедился, что далеко не так хитер, как мнилось. В следующий раз я ушел от него, только когда был совершенно готов к этому, то есть спустя еще четыре года.

- А как же его глаз?

- Купец выбил его, чтобы Отелло не отвлекался, приглядывая за мной.

Отелло мяукнул.

- Я обязан этому коту жизнью, - заключил Павел, - и не могу себе позволить действовать наобум.

Отелло заурчал и потерся головой о руку того, кто четверть века назад был его учеником.

- Как же ты очутился в тюрьме?

Павел откинулся и потер рукой лоб.

- Не могу сказать, что я в тот раз недостаточно подготовился или не позаботился о прикрытии. Напустил всех положенных для маскировки чар, подкупил стражников, расставил по местам сообщников. Все должно было получиться красиво.

- А что вышло?

- Я попался. Меня подловили на небрежности, заплатили городской страже больше, чем платил я, и отволокли в каталажку. Я бы торчал там по сей день, если бы мой клиент не испугался, что я использую свое заточение ему во вред.

- Чего ему было бояться?

- Срама. Его, конечно, не в чем винить: я попался. Но он-то проявил глупость! Представь себе опытнейшего мага, который покупается на старый трюк - летающего верблюда - и соглашается на этом подзаработать! Да еще не поручает другому магу проверить наличие добавочных чар. Он был отменным олухом: с самомнением ("Меня никто не обдурит!"), жадным ("Зачем делиться, когда все можно взять одному") и высокомерным ("Наплевать на мнение этих презренных, решение принимаю я!").

Ион не сдержал улыбки, увидев насмешливую ухмылку, как две капли воды похожую на улыбку Отелло.

- Очень похоже на Доила Хассана.

- Все они похожи друг на друга. Доил Хассан - не исключение. Павел просиял: ему в голову пришла удачная мысль. - Ну да, все они одинаковы... Доил Хассан - один из многих... Правильно!

- Что правильно?

- Чего больше всего боится маг-разбойник? - спросил Павел.

- Не знаю... Другого мага? Наверное, того, кто обладает большим могуществом.

- Почти точно, но не совсем. Неписанный закон ясен и прост. Нет ничего постыдного в том, чтобы покориться более могущественной силе или человеку, особенно в случае, если поражение неизбежно. Разумеется, тебе полагается дождаться, чтобы победивший потерял бдительность, и попытаться восторжествовать, но это в данном случае неважно. Итак, маг больше всего боится осрамиться.

- Осрамиться?

- Конечно! Они добиваются власти, заставив себя уважать, а какое же уважение к посрамленному? Ведь никто не боится того, кто становится посмешищем.

- Что же из этого следует?

- То и следует, что нам надо всего лишь найти способ опозорить Хассана, да так, чтобы он счел необходимым заключить с нами сделку: скажем, он снова превращает Отелло в человека, а мы храним молчание и не оглашаем постыдных для него сведений.

- Как этого добиться?